— Но мы были очень разными, и не в том смысле, когда говорят, что противоположности притягиваются. В любой ссоре у каждого из нас было другое мнение. Он хотел жениться и начать семейную жизнь сразу после войны, а я хотела попробовать заново выстроить свою жизнь. Он сделал мне предложение через неделю после финальной битвы. И что я должна была делать? Когда я сказала ему, что для меня это слишком рано, мы продолжили просто встречаться, а когда я почувствовала, что готова к чему-то более серьёзному, уже сам Рон решил, что ему нужно время, чтобы построить карьеру в аврорате. Он любил меня, в этом я не сомневаюсь, но он никогда по-настоящему не понимал меня. Он никак не мог принять, что я больше не та Гермиона, которая училась с ним в Хогвартсе. И как я могла объяснить ему, что после стольких потерь я просто не могла остаться прежней?

Гермиона чувствовала, как эмоции тугим узлом скручиваются в животе, и ей стало трудно контролировать голос.

— Короче говоря, мы всегда были разными, просто ни одному из нас не хватало смелости, чтобы это признать, мы просто терпели и надеялись, что всё разрешится само собой. Не знаю как Рон, но я просыпалась каждое утро, ожидая, что вот сегодня я обязательно почувствую электрическое напряжение между нами, совсем как я всегда представляла себе. Наше расставание в Буковом Холме было кульминацией нескольких лет самообмана.

Драко едва заметно кивнул, странным образом чувствуя примерно то же самое, что чувствовала Гермиона после его рассказа об отношениях с Пэнси. Возможно, некоторая подавленность была единственной естественной реакцией на такое личное признание.

— Думаешь, вы останетесь друзьями после этого? — спросил Драко.

Гермиона пожала плечами.

— На самом деле мы и расставание толком не закончили — всё произошло слишком быстро: я сказала, что мы больше не можем быть вместе, и сразу после этого ему пришлось стать нашим злобным другом Рональдом. Конечно, я всё равно люблю его — как друга… как одного из лучших друзей. — Гермиона задумалась и подытожила обе истории: — Кажется, отношения, которые держатся только на определённом стечении обстоятельств, не всегда работают.

— Вовсе нет, — покачал головой Драко. — Отношения могут вырасти из чего угодно и где угодно. Дело не в том, как, где или когда мы встречаем кого-то, но в том, к каким последствиям приводит время, проведённое вместе. Иногда правильный человек сидит прямо перед тобой, а ты можешь не обращать на него внимания.

Последнюю фразу Драко выстроил очень аккуратно, намеренно выбрав формулировку «перед тобой», а не «рядом», чтобы избежать неловкого молчания.

— А перед нами сейчас сидит огромная гора книг, — усмехнулась Гермиона, ненавязчиво переводя разговор в другое русло. — До сих пор не могу поверить, что ты их принёс.

— Из меня не очень хороший читатель, — признался Драко. — Отец постоянно закидывал меня огромными многотомными изданиями, а мать вечно подсовывала классическую литературу. В итоге вместо того, чтобы разочаровывать одного из них, я решил разочаровать обоих. За всю жизнь я, пожалуй, прочёл лишь пару книг от корки до корки — всё остальное частями и урывками по мере необходимости. Но несмотря на моё отношение к книгам, я точно знаю, когда они могут принести пользу.

— Ладно, — произнесла Гермиона, потирая руки в предвкушении и вытаскивая первую книгу из стопки. — Начнём.

*

Прошло два часа, прежде чем они нашли что-то полезное.

Первые тридцать минут они просто бегло просматривали книги, останавливаясь, когда попадалось что-то интересное, и загибая углы страниц, чтобы вернуться к ним позже. Только завывания ветра за окном кареты и редкое ржание фестралов заполняли тишину, позволяя спокойно сконцентрироваться на поиске важной информации.

К концу первого часа разговор возобновился, и между Драко и Гермионой завязалась оживлённая дискуссия об Адрии и Матильде Фрогворт. Но в итоге им пришлось сойтись лишь на том, что Матильда была испорченной и озлобленной женщиной.

Ещё через час Драко начал читать единственную книгу, которая совмещала в себе информацию о тёмной магии и вампирах, которую смог отыскать в министерской библиотеке.

— Создавая ночных существ, — начал он один из абзацев «Учебного пособия по вампирам», — следует помнить, что вампиризм способен привязываться к тёмной магии.

Гермиона резко вскинула голову, отрывая взгляд от своей книги.

— Повтори, — попросила она, озадаченно нахмурив брови.

— Создавая ночных….

— Нет-нет, последнюю часть, — уточнила она.

— Вампиризм способен привязываться к тёмной магии.

Вслед за этим последовало неразборчивое бормотание Гермионы, к которому Драко попытался прислушаться, но всё равно ничего не понял. Она поспешно перелистывала страницы уже просмотренных книг, перебирала какие-то свитки и бегло проглядывала названия изданий, после чего наконец повернулась к Драко и объяснила:

— Я видела эту фразу раньше, — уверенно сказала она. — Не могу вспомнить где именно, но она кажется такой знакомой… Только там речь шла не о вампирах.

— Где? Ты хотя бы помнишь, когда её читала? — быстро спросил Драко.

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Повтори ещё раз, — попросила она, прикрывая глаза в попытке сосредоточиться.

К удивлению Гермионы, Драко ухмыльнулся, и, когда она открыла глаза и смерила его недоумённым взглядом, он пояснил:

— Ты говоришь так, как будто просишь меня сказать что-то пошлое.

Гермиона что-то проворчала и тоже улыбнулась.

— Пожалуйста, сделай одолжение и повтори фразу ещё раз — только без вампиризма.

Драко закатил глаза, но подчинился.

— …способен привязываться к тёмной магии, — вкрадчиво произнёс он, чётко проговаривая каждое слово в попытке всколыхнуть нужный эпизод в памяти девушки.

За этим последовало двухминутное молчание, в течение которого Драко внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Гермионы. С одной стороны, он был просто взволнован тем, что она действительно могла вспомнить что-то полезное, с другой — ему просто было забавно наблюдать за ней. Так вот что за загадочный ритуал сопровождал успех и достижения великой Гермионы Грейнджер.

Она открыла глаза, признавая поражение.

— Не могу вспомнить, — разочарованно сказала Гермиона.

— Ничего страшного, обязательно вспомнишь, — ободряюще произнёс Малфой. — На самом деле мы уже довольно долго этим занимаемся, так что, может быть, нужно просто отвлечься ненадолго.

— Что, опять поиграем в знакомство? — с иронией спросила Гермиона.

Драко открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент карета внезапно коснулась колёсами земли и через несколько секунд остановилась. Гермиона выглянула в окно, за которым плескалось бескрайнее синее море. Было немного непривычно видеть синеву, простирающуюся вдаль, насколько хватало взгляда, и сливающуюся с горизонтом в ярком свете полуденного солнца, лучи которого слепящими искрами отражались от прозрачной поверхности воды.

— Как красиво, — выдохнула Гермиона.

— Забавно, — отозвался Драко, — если учесть, что мы только что приземлились на территории Азкабана.

Глава 27. Азкабан. Часть 2.

— Ты в порядке? — спросила Пэнси, обеспокоенно наблюдая, как Рон, привалившись к каменной стене подземелья, тяжело дышит, прикрыв глаза.

— Да, — пробормотал он, осторожно дотрагиваясь до разбитой губы и морщась от боли.

Прошло уже три или четыре дня с тех пор, как они остались одни в подземельях поместья — Пэнси потеряла счёт и, по правде говоря, её это не особенно заботило. Усталость завладела каждой клеточкой её тела — усталость от невыносимой боли, которой отзывалось всё её существо на малейшее движение из-за сломанного ребра и многочисленных синяков и порезов; усталость от того, что она не спала уже несколько дней из-за постоянного страха, когда каждый шорох мгновенно превращался в воображении в подкрадывающегося Пожирателя. И, наконец, усталость от того, какую силу воли приходилось проявлять, чтобы не сдаться и продолжать надеяться на спасение, чтобы находить причины жить, растягивая остатки еды, которые Элай смог утащить с кухни ещё до того, как он отправился на поиски Драко и Гермионы; чтобы в отчаянии не отправиться на поиски Пожирателей и добровольно просить их закончить эти страдания одним простым заклинанием.