— Отстань, мужлан иджифетский, — лениво огрызнулся Турн, — Я все-таки ярл…

Ближе к вечеру, когда первые сумерки уже начали скрадывать очертания дальних гор, к друзьям пришел один из старших уй-синов, посланный Унь Лэем. Он принес с собой амуницию и припасы, необходимые для выполнения задания назначенного старейшинами храма, а так же небольшой мешок, который положил на пол.

— Вам предстоит сделать следующее, — начал он объяснения, — В трех днях конного пути отсюда находится резиденция правителя Ачжан Хоана. В свое время ему удалось объединить под своим началом несколько крупных разобщенных областей страны. И храмы помогали ему в этом, предоставляя уй-синов для обучения его воинов и для выполнения некоторых заданий требовавших особых умений.

Но теперь он стал считать себя достаточно сильным, чтобы не считаться с храмами, и даже стал пробовать диктовать нам свои условия. Поэтому наши старейшины решили послать ему небольшое послание, — уй-син слегка пнул ногой мешок, — Ваша задача — пробраться в покои Ачжан Хоана и оставить там этот мешок так, чтобы он непременно попался на глаза правителю…

— Ну и само собой, в ваших же интересах, в отличие от этого мешка, никому на глаза не попадаться, — добавил усмехнувшись посланец, — Если вы при этом никого не убьете, то это будет только к лучшему. Но если возникнет необходимость — вы обучены в достаточной степени.

— Ну и стоило ли помогать этому Хоану? А так бы и неприятностей сейчас не было… — покачал головой Хетош.

— Патриархи всех храмов тогда решили, что стоило, — ответил уй-син, всем своим видом демонстрируя, что, дескать, вообще-то не вашего ума дело обсуждать решения Патриархов, но после паузы снизошел до короткого пояснения, — Для храмов лучше иметь дело с одним упрямым правителем, чем с десятком таких же.

Иджифетец присел около мешка и, развязав затягивающий его ремешок, запустил руку внутрь:

— Это еще что такое? — скривился он, вытаскивая за хвост дохлого хорька, в зубах которого торчал свернутый трубочкой кусок тонкого пергамента.

— Это и есть послание, — последовал ответ, — На записке нашим Патриархом написано: «Я нашел его маленьким и ничтожным. Выкормил и вырастил его. Но он так и не отучился кусать руку кормящую его. В конце концов, мне это надоело».

— Ну-ну, — хмыкнул Турн, разглядывая «послание» болтавшееся в руке Хетоша, — Патриарх что, действительно собственноручно свернул голову этому бедолаге?

— Нет конечно, — усмехнулся уй-син, — Это воришка, повадившийся лазать в нашу кладовую и попавшийся в ловушку.

— Хм, от этого содержание намека становится лишь изощренней, — усмехнулся Турн и, обратив взгляд на посланца Унь Лэя, спросил, — И когда нам отправляться?

— Да хоть сейчас, — откликнулся тот и, развернув один из свертков, вытащил два одинаковых меча, — А это вам подарок лично от Унь Лэя.

Ярл взял один из клинков и оглядел его, пробуя, как тот сбалансирован и как лежит в руке. Меч был безусловно хорош, и к тому же он, как и его близнец, один в один напоминал клинок виденный Турном в видениях, пришедших к нему во время испытания. За исключением того, что на диске навершия было изображено солнце, а не четыре спиральных луча.

— Надо побыстрее отправляться, — заявил Хетош, как только уй-син покинул помещение, — А то, как бы это послание не завоняло, — и он принялся завязывать мешок…

Темный зимний вечер полноправно вступил в мегаполис залитый холодным светом мигающих реклам и искусственного освещения. Резкий порывистый ветер без устали гонял по тротуарам колючую поземку и завывал протяжным дурным голосом. Из-за позднего времени и плохой погоды на улицах уже давным-давно не было видно ни одного прохожего и их пустынный покой нарушался лишь очень редкими торопящимися машинами. Полное безлюдье, заупокойный свист ветра и крутящиеся на улицах снежные вихри превращали Шимаве в настоящую материализовавшуюся фантасмагорию.

Оторвавшись от вида за окном, Ирган пересел с подоконника в кресло и еще раз окинул взглядом новое прибежище своего друга. В принципе оно мало отличалось от предыдущего, только отсутствовала почти вся бытовая электроника. За прошедшее время Мерк сменил место проживания и, по его словам, сильно сократил свой прежний круг общения. Кроме того, он, руководствуясь наблюдениями, рассказанными Ирганом, устроился еще на одну работу и теперь был загружен целыми днями. Вот и сегодня он должен был прийти только поздно вечером и Ирган, пересекшийся с ним днем и получивший ключ-карту для доступа в его жилище, вынужден был коротать время в почти пустой квартире, в которой как и прежде единственным потенциальным развлечением была компьютерная консоль. Вот только доступ в нее был закрыт паролем, известным только Мерку, а сообщить его тот конечно не потрудился.

Ход мыслей молодого человека перескочил на его товарища. За последнюю пару месяцев с тем происходило что-то не совсем понятное и, похоже, началось это именно после визита на Ессе-Лэм. Так и не было абсолютно ясно, удалось ли Мерку избавиться от мешавших ему каналов-связей, но постепенная потеря энергетики, неизменно наблюдавшаяся у того прежде, все-таки прекратилась. Тем не менее, его энергетическая сфера по-прежнему напоминала сильно выжатый лимон и тенденции к восстановлению не наблюдалось даже не смотря на то, что он максимально экономно относился к энергетике попадавшей в его распоряжение. Малейший накопленный ее излишек постоянно куда-то исчезал и в распоряжении самого Мерка находился лишь ее предельный минимум. А сомнительное удовольствие убедиться в том, что такое состояние пребывания на «голодном пайке» является отнюдь не самым веселым времяпрепровождением, Ирган уже имел и сам.

Кроме того, сзади на поверхность энергосферы Мерка словно прилипла какая-то тонкая серая пленка, и когда он сосредотачивался в поисках решения какого-либо вопроса, то эта пленка разворачивалась в жутковатое подобие развеваемого ветром плаща. В стороны же от этого колеблющегося полотнища уходили какие-то очень тоненькие энергетические ниточки, само существование которых улавливалось только на предельной грани восприятия. Тем не менее, Иргану однажды удалось-таки зацепиться вниманием за одну такую нитку и его сознание, скользнув вдоль нее, совершило невероятное калейдоскопическое путешествие. Он словно за несколько мгновений с молниеносной скоростью пронесся по множеству различных мест на планете и, мельком взглянув на них, вернулся назад в свой мегаполис. Создавалось впечатление, что эти самые нити соединяли все посещенные места неким подобием паутины, и что самое странное, ни одно из них не было творением человеческих рук. Леса, озера, горы, реки и даже, кажется, какие-то морские берега, но ни одного крупного мегаполиса или более мелкого людского поселения.

Не менее странным было то, что когда Ирган, особо не вдаваясь в подробности, попытался расспросить товарища о его теперешних ощущениях, то оказалось, что тот, по его словам, совершенно не отслеживал ничего подобного. Нет, он конечно чувствовал что-то. Как говорил об этом сам Мерк — какое-то очень странное ощущение вдоль позвоночника, немного похожее на то, когда проглотишь кусок какой-нибудь жесткой пищи и никак не можешь его переварить. Но никакой прилипшей пленки и никаких идущих от нее нитей он тем не менее не ощущал.

Сигнал входного сенсора прозвучал резко и неожиданно. Вздрогнув, Ирган понял, что успел задремать, и, потянувшись, пошел открывать дверь. Это конечно оказался Мерк — замерзший, голодный и в силу всего этого не шибко довольный. Пробурчав приветствие, он избавился от заснеженной куртки и ботинок, сунул своему товарищу пакет с продуктовыми полуфабрикатами и двумя бутылками легкого пива, а сам по его просьбе пошел устанавливать соединение с Информационной Сетью.

Через несколько минут на ожившем дисплее уже мигала эмблема докладывавшая о наладившемся подключении, а на кухне попискивал сигнал возвещавший о том, что очередной замороженный и упакованный в пластик кусок чего-то-там превратился в нечто более-менее съедобное.