Оплеснув лицо, набросил куртку и вышел на улицу.

Мгновенно напрягся, явственно услышав гул мотора. Чего это они так рано? Стоп! Это не «Тундра»…

— Тревога номер два! — заорал я, неистово застучав в окно столовой-гостиной. Девушки испуганно подняли головы. Первой среагировала Саманта — бросила недочищенную морковь и метнулась в сени.

— Саш, люди? — изумленно проговорила мама, выглянув из бани.

— Я тоже слышу, — подтвердила Алла и побежала к крыльцу.

Последовав за ней, я вошел в сени, где хранилась небольшая часть нашего арсенала. Взял штурмовую винтовку от дядюшки «Кольта», мама и Настя довольствовались пистолетами, Алла — обрезом, Саманта — карабином (добро из их семейных запасов). Стрелять умели все. Попадать в цель — только женщины Роберта.

— Не бойтесь. Держитесь за мной, — велел я, подходя к забору. Секунду подумав, добавил: — Саманта, на вышку.

— Да, мой капитан, — хищно улыбнулась девушка.

С грацией кошки она взлетела вверх по шатким ступеням. Припав на одно колено и козырьком приложив ко лбу ладонь, девушка доложила:

— Похоже, целенаправленно едут сюда! Черная бэха, по-моему, икс пятая, и какой-то микроавтобус.

Уже второй раз с начала Апокалипсиса слышу о черном бумере. Уж не та ли самая тачка, о которой говорил один знакомый нам с Сеней самоубийца-некрофил?

— А куда они еще могут ехать, раз тут одна дорога, — пока я шевелил мозгами, Настя вставила свои пять копеек.

Я лихорадочно размышлял, как поступить. Глупо выходить всем табором на дорогу. С другой стороны, и прятаться за забором тоже странно. Мы вроде как сами каждый день ищем других людей. К тому же Роберт с Костей могли услышать чужой мотор и кинуться обратно. Тогда они лоб в лоб столкнутся с чужаками…

— Оставайтесь за забором, — бросил я женщинам.

— А ты? Один пойдешь? — тут же запричитала мама. — Я не пу…

— Встречу их сам. Если что, Саманта прикроет, а там и вы подсобите.

С решимостью гладиатора я покинул двор. Колонна из двух машин медленно приближалась. Сняв винтовку с предохранителя, я упер приклад в плечо. Если не остановятся, дам предупредительный выстрел.

Но этого не потребовалось — бэха замерла метрах в двадцати. Водительская дверь открылась, и, подняв руки вверх, из нее вышел крепенький мужчина в цветастом горнолыжном костюме и лыжных очках. О том, что незнакомец увлекался спортом, говорила и висящая у него на поясе серебристая бейсбольная бита.

— Странная у вас система защиты, — вместо приветствия заявил он. — Я заметил проволоку и банки между деревьями, но центральный въезд свободен.

— И прекрасно просматривается, — в тон незнакомцу ответил я. — А наши враги не из тех, кто ходит только по чищенному. Скорее наоборот.

— И кто же ваши враги, раз вы на нас оружие направляете?

— Врагов у землян сейчас хватает, — усмехнулся я, но винтовку не убрал. — Кто вы? Как на нас вышли? Сколько вас?

Со скрежетом открылась дверь микроавтобуса.

— Пап, куда ты? — донесся до слуха усталый бас.

Незнакомец-горнолыжник обреченно выдохнул и повернул голову как раз в тот момент, когда нога щупленького старика коснулась земли. Он походил на завернутый в пальто финик, а в руках же сжимал какую-то огнестрельную древность. Будем считать, что ружье.

— Геннадий Степаныч, я ж просил посидеть в машине, — на миг мне даже стало жаль горнолыжника.

— Да чего ты тут возишься, Юрка? Ну че, берут нас? Похоже, нет! — старикан впился в меня пристальным взглядом и направил ствол. — Ну! Чего выеживаешься?

Я вновь перевел взгляд на горнолыжника:

— Ты ж понимаешь, что с такими заявлениями путного разговора не выйдет?

Прежде чем незнакомец ответил, из минивэна выскочили два мужика — ровесники Роберта или чуть старше. На вид простые как пять копеек, в меру худые и невысокие. Они едва ли не насильно потащили старика обратно в машину. Тот что с усами аля Игорь Николаев еще и извиниться успел.

— Ну и зачем ты вылезал, пап? — ворчал второй, заталкивая старика в салон.

Проводив их взглядом, горнолыжник позволил себе мимолетную улыбку.

— Продолжим, — проговорил он, опустив руки. — Меня зовут Юрий. А ты, должно быть, Александр, верно? — скорей всего, мои глаза округлились. Он громко усмехнулся. — Стало быть, я угадал. Где Арсений и Федор? Живы?

Не показывая никаких эмоций, я равнодушно проговорил:

— Пока не ответишь на мои вопросы, ничего не услышишь.

Напряженная пауза длилась не более десяти секунд, после чего он снова обреченно выдохнул и зачастил:

— Дед, которого ты видел, праздновал свое семидесятилетие. В доме собрались три его сына, два с женами и детьми. Итого десять человек. На деревню напали люмпусы. Дед — старой советской закалки, схватил ружье и загнал семейство в подпол. Там они и жили, не высовываясь, почти неделю.

— Неделю? — перебил я. — Вдесятером? Это что за подпол-то такой огромный?!

— Хороший такой подпол, после войны строился на случай бомбежки. Через неделю сын-холостяк отправился на разведку. Вернулся, говорит, монстры ушли. Тогда и остальные вылезли, нашлись и еще живые соседи. Так и жили еще три недели, пока не пришла вторая волна люмпусов. Волки бы задрали всех, но этому семейству, кроме сына-разведчика, посчастливилось. Я проезжал мимо и решил немного поднять уровень. Еще удалось спасти мать и дочь из их соседей. Итого я подобрал одиннадцать человек. Пригнал им микроавтобус, и мы все вместе поехали смотреть, что стало с местным Лагерем Эвакуации.

— Что? — опешил я. — Ты знаешь, где находится Лагерь Эвакуации? Вы были там? Почему тогда… — я осекся, не желая верить единственному возможному варианту.

Юрий вновь усмехнулся. Моя реакция ему явно понравилась.

— Да, знаю, — кивнул он. — А вот на все остальные вопросы я бы ответил в более интимной обстановке, — он выразительно посмотрел за наш забор.

Проследив за взглядом мужчины, я скривился — дверь приоткрыта, и женское любопытство сочится наружу тремя парами глаз. Ну а что, не стреляют, разговаривают, значит, можно и выглянуть…

— Вав! Вав! — я только сейчас понял, что все это время слышал заливистый лай Шарика, и теперь он звучал совсем близко, перекрывая рев мотора.

Обернувшись, увидел приближающихся на снегоходе Роберта и Костю. Парень в руках держал петлю брезентового пятиметрового поводка. Проваливаясь всеми лапами в снег, собака на всех парах неслась в нашу сторону, не уступая скоростью технике.

Встретившись взглядом с Робертом, я демонстративно опустил дуло винтовки. Мужчина все понял и что-то крикнул Косте. Тот дернул поводок, но пес не успокоился, а рванул еще быстрее. Испугавшись, что снегоход может перевернуться, парень отпустил петлю.

Шарик припустил еще сильнее. Краем глаза я уловил, что Юрий выхватил биту, в мгновенье ока увеличившуюся в размерах и обернувшуюся каменной палицей, а его горнолыжный костюм превратился в самый настоящий чешуйчатый доспех! Трансформация материи, черт ее дери! Да он так прихлопнет нашу любимую псину…

— СТОЯТЬ!!! — во всю глотку заревел я, глядя в озверевшие песьи глаза.

Шестидесятикилограммовая туша Шарика резко затормозила. Спустя секунду вздрогнула и, поскуливая, с поджатым хвостом бросилась к воротам забора. Мордой растолкав женщин, быстро скрылась во дворе.

— Впечатляет… — удивленно произнес Юрий, возвращая одежде и бите первоначальный вид.

Я резко обернулся:

— Чип. Это многое объясняет. Я с радостью побеседую с вами в «более интимной обстановке». Только попрошу своих разместить гостей, а вы пока еще раз убедите подопечных вести себя прилично. И пусть ждут, пока за ними придут.

Он молча кивнул и зашагал к микроавтобусу. Я же двинулся навстречу подоспевшим Роберту и Косте. Женщины тоже вывалили на улицу.

— Саш? — голосок с претензией прозвучал сверху.

— Можешь спускаться, — разрешил я Саманте.

Через минуту мы всемером стояли перед воротами, организовав минисобрание.