— Качать Валерку! — закричали бурильщики.

В воздухе замелькали посиневшие Валеркины щиколотки. Маленькая радость, но радость на всех. Забыты неудачи, обмороженные руки и носы.

Отшлифованные холодным ветром с песком мачты буровых станков стальными иглами маячили в снежной безрадостной круговерти. Со стороны дико выглядели парни на этом, казалось бы, богом заброшенном, продутом всеми ветрами клочке земли. Подбежал и Семка, на ходу сбрасывая рукавицы, подхватывает Валерия.

— Качать! Валерку…

— Будет вам, черти, убьете.

Валерку бережно поставили на землю. Иван Иванович нахлобучил ему на голову шайку, стараясь прикрыть Валеркины красные уши.

— Ладно, Иван Иванович, как маленькому, — смутился Валерий. — Давайте экскаватор по-быстрому. Выгребать грунт надо, а то схватится — колотун-то какой…

— Без тебя не знаю, тоже мне учитель нашелся, — шутливо отозвался Иван Иванович.

Пока загоняли экскаватор, грунт начал куржаветь, смерзаться, словно на него кверху мехом шубу набросили. Экскаватор разбросал валунник, подошел вплотную к «взрыву» и с ходу зарезался в забой. Грунт с хрустом пошел в ковш. Экскаватор черпал его и все глубже уходил в русло реки, но в какой-то момент из-под земли ударили фонтанчики. Ковш сразу начал обрастать льдом. И как ни бросали его экскаваторщики на бровку, как ни тузили кувалдами в четыре руки, ковш оброс льдом. За ломик хватался и Иван Иванович.

Валерий расчищал к забою подъезд, убирал лежащие на дороге камни и сносил их на обочину. Но, глянув на Ивана Ивановича, не выдержал, подскочил к нему.

— Не за свое дело берешься, зунф надо, приямок делать, насосную ставить, а ты…

Иван Иванович в сердцах отбросил ломик.

— Ты не знаешь, куда упорол этот рыжий Семка? Схлопочет он у меня. — Тут Иван Иванович увидел, как по косогору божьей коровкой ползет бульдозер с насосной и трубой на буксире, — осекся. Сунул Валерию под ребро кулак.

— Видел! С мозгой мальчишка этот Семка. Вот что значит — болеет человек за мост. — И он побежал навстречу бульдозеру.

Подтянули насосную. Семка бульдозером спланировал площадку, подрезал ножом бурт и вписал на пятачке насосную. «Молодец братуха, — похвалил про себя Семку Валерий. — Чисто работает!»

Валерий обежал волочившуюся за бульдозером трубу, вскочил сзади на прицепную дугу и постучал в стекло. Семка остановил бульдозер, высунул в дверку голову, шмыгнул носом.

— Я трубу по дороге прихватил. Пригодится?

— Надо спрашиваться у начальства, когда отлучаешься. Искали тебя. Труба ему далась. Расчисти-ка подъезды к забою, а то как в плохом колхозе: ни подъехать, ни подойти. Бульдозер держим…

Семка только похлюпал носом и поехал чистить подъезды. А Валерий подошел к экскаватору, что стоял в забое. И конечно же опять тут был Иван Иванович. И как только он успевал повсюду?! Иван Иванович о чем-то спорил с экскаваторщиками, увидев Валерия, сразу перекинулся на него.

— Гастролируешь! Почему не займешься насосной?..

— Сварку надо, бензорез…

— Ну так что, — не дал Иван Иванович договорить Котову. — Кого ждешь? Подадут на блюдечке… И вы, мужики, не стойте, — прикрикнул он на экскаваторщиков и затрусил к насосной, но с половины дороги повернул к берегу. Со стороны посмотреть, так мечется человек — очевидно, не у дел — от одного к другому. Но это для постороннего. Свои знают: появился Иван Иванович — значит, закипит дело, не будет простоя. У этого человека были способности схватывать одним взглядом всех и все и тут же увидеть, понять и найти выход, если нет инструмента или неполадки. Шутя, за глаза, его звали «скорой помощью». Ведь и у экскаваторщиков он оказался не для прогулки. Не добежал до берега — обернулся и крикнул:

— Валерий, займись насосной. Не стой!

— Что, у него на спине глаза, вот шило, — буркнул Валерий. Он взял с экскаватора гаечные и разводной ключи и пошел на насосную. Пока снимал крышки, проверял крыльчатку, подшипники, за стеной насосной послышалось урчание тягача, а потом и голос Ивана Ивановича. Валерий выглянул в двери: так и есть — Иван Иванович, на санях — сварочный аппарат, бочки с соляркой, трубы, обрезки досок, бензорез; парни снимают все это с саней.

— Шланги, осторожнее, не поломайте, — суетится Иван Иванович. Он хватает бензорез и несет в насосную.

— Получай, Валерий, ты мне головой за него отвечаешь, понял?

— Понял, — подтверждает Валерий. Поставил бензорез, оглянулся, а Иван Иванович к экскаватору бежит. Валерий помог разгрузить сани, отпустил тягач. Парни уже распалили костер, поближе к костру укладывают на доски негнущиеся шланги.

— Лучше маленький Ташкент, чем большая Колыма, — подбрасывают в костер солярки.

Подрулил Семка, вылез из кабины, несет, как ребенка на руках, рулон толя, передает Валерию.

— Это тебе лично велели доставить на шаблоны.

— Хорошо, — радуется Валерий, — за такой подарок бутылка с тебя, а нож?

Семка лупает глазами:

— Что нож?

— А чем, по-твоему, пальцем выкраивать? — разворачивая хрустящий толь, серьезно спрашивает Котов.

— Ты, Валера, погрей рулон, а то потрескается, — подсказывают со стороны.

Поворачивая в руках рулон, Валерий греет его над костром.

— Ну, так есть нож?

Семка лезет в карман:

— Как не быть…

— Потом верну, напомни, — принимая складной нож и склоняясь над рулоном, говорит Валерий. — Если, конечно, не потеряю или не выброшу…

Несмотря на такой трескучий мороз, Валерий выкроил из толя шаблон хоть на выставку — жалко только, нож от песка сел, толь резать — что хлеб жевать с песком, но зато по шаблону любой сегмент разметить нетрудно: приложил к трубе шаблон, чертилкой обвел — готово, не надо снимать рукавицы.

По шаблонам на трубах он разметил срезы и тогда распалил бензорез. Бензорез долго чихал, стрелял, а нагрелся — и зашелся синим корончатым пламенем. Валерий раскроил трубу, состыковал колено из сегментов и пошел долбить проруби. Распластавшись на льду и прикрываясь рукой от света, Валерий заглядывал в каждую лунку.

— Налимов высматриваешь? — полюбопытствовал Семка. — Видно хоть что-нибудь?

— Темно, как у кита в брюхе.

Валерий поднялся, отряхнул с себя рукавицей снег. Приволок с берега жердь и стал совать ее в каждую лунку, зарубками на жерди отмечая глубину.

— Вот тут самая глубина: сюда бросим храпок.

Валерий завешковал в лунке жердь и подошел к насосной.

— Э-э, мужики, ну что это за выброс, воду закачаем, а она вся в котлован, придется надставить трубы.

Быстро приварили еще трубу. Опять возмущается Валерий:

— Ну куда такую, на выброс, шея журавлиная. Перехватит мороз трубу.

— Валерка, ты что там, ворон считаешь? — кричит от экскаватора Иван Иванович. — Почему не запускаешь?

— Иди запускай. Насос готов. Вот только опустим в лунку храпок…

— Так отпускайте, ждете, пока рак свистнет.

Иван Иванович прибежал, потоптался, посовал нос в мотор, обнюхал задвижку, покрутил. Валерий опустил всасывающий храпок, подтянул болты на соединениях. Мастер включил рубильник. Насос взвизгнул, как под ножом, а хватил воды — словно блин начал жевать. По трубе побежала изморозь. На выбросе фыркнула вода. Лед в котловане начал лопаться, оседать. Немного погодя и совсем рухнул, образовалась гигантская воронка. Тут же Иван Иванович загнал экскаватор в воронку, и ковш стал черпать это ледяное крошево.

— На бровку бросайте, — приказал Иван Иванович машинистам. — А ты, Семка, отталкивай, да подальше, подальше в русло…

Но тут трубы затрещали, залихорадило на выбросе воду, начались сбои. Валерка бросился к задвижке. Задвижка вмерзла в трубу, и снова в котловане стала резко прибывать вода и подтапливать экскаватор. Иван Иванович побежал к экскаватору и тут же вбухался в наледь. Из кабины Семке было видно, как Иван Иванович, прыгая то на одной, то на другой ноге, смешно колотил себя по бокам. Ну как шаман в кино. Экскаватор дергался на месте, гусеницы схватил лед. Видел Семка, как Валерий подбежал к Ивану Ивановичу и тоже, видать, влип в наледь.