— Уйди с дороги, Ник, — прорычал Джем позади него. — Ты не можешь образумить это существо. Не можешь.

— Я в курсе, — предостерегающе перебил Ник.

— Так уйди с дороги, бл*дь, — ответил Джем.

— Отъе*ись, брат, — прорычал Ник, не поворачивая головы. Но осознал, что вопреки своему желанию всё равно отодвигается с дороги другого мужчины. — …Одна вещь, бл*дь. Я попросил тебя об одной вещи, бл*дь, и ты не мог это сделать. Одна. Вещь. Бл*дь.

Джем не потрудился ответить.

Ник чувствовал запах видящего позади него.

Он слышал сердце, бьющееся в его груди, его вены, пульсирующие кровью. Всё это возбуждало его, обостряло его инстинкты охоты и защиты, которые уже кричали в груди, горле, конечностях и мышцах до такой степени, что сложно было оставаться неподвижным и вообще думать.

Он знал, что если кинется на Дориана первым, то это лишь ускорит развитие событий.

Хуже того, это спровоцирует старшего вампира.

Это ещё сильнее распалит собственничество Дориана.

Ник снова сосредоточился на этих кровавых глазах.

— Я не хочу, чтобы мы были врагами, брат, — произнёс он мягче, но в его голосе по-прежнему звучало предостережение. — Я хочу, чтобы мы были друзьями. Тебе нужно принять это. Это не изменится.

Дориан посмотрел на него, и его кровавые глаза каким-то образом сделались холоднее льда.

Ник видел знание в этом взгляде.

— Это не изменится, — жёстче повторил Ник.

— Ты молод, маленький брат, — сказал вампир. — Всё меняется.

— Это — нет, — сказал Ник. — Это не изменится.

— Подобные вещи меняются быстрее всего, мой дорогой, милый и очень юный брат.

Ник покачал головой.

— Ты ошибаешься. Не тогда, когда это по-настоящему. Когда это по-настоящему, это никогда не меняется. Это никогда не уходит. Никогда.

Взгляд Дориана метнулся к Даледжему, затем вернулся обратно к Нику.

Эти бледные губы бантиком опять изогнулись в знающей улыбке.

— Ты говоришь мне о любви, Наоко? — задумчиво протянул он, и в его голосе звучала улыбка. — Дорогой мой мальчик… воистину, как же ты молод. Мы не созданы любить этих существ. Не настоящей любовью.

— Ты-то что об этом знаешь? — прорычал Ник.

Дориан поднял ладонь, деликатно обрывая его.

— …Больше, чем ты думаешь, — сказал светловолосый вампир. — Страстная увлечённость нашей едой, которую мы поддерживаем… даже с такой едой, чья продолжительность жизни чуть длиннее, чем у человека… это лишь поцелуй на ветру, мой очень юный мальчик. Эти вещи и не должны длиться долго. Такие увлечения никогда не затягиваются. Ты слишком молод, чтобы понимать эту печальную правду.

— Это не моя правда, — холодно произнёс Ник. — Ты отказываешься услышать меня на свой страх и риск, Дориан, — он вложил порабощение в свой голос. — Я никогда не прощу тебя, брат. Никогда. Это не увлечение. Брик понял. Брик согласился приказать тебе…

— Брика здесь нет, — пренебрежительно сказал Дориан.

Между ними повисло молчание.

— Ты пойдёшь против него? — прорычал Ник. — Твоего короля?

Взгляд Дориана метнулся за Ника.

Ник опять почувствовал, что он смотрит на Даледжема, оценивает его глазами, по его запаху, по дрожи и импульсам, которые он слышал через кожу и кровь видящего.

— Я защищаю то, что принадлежит мне, — произнёс Дориан тихим, как шёпот, голосом. — Возможно, ты и заявил права на это существо… но я первым заявил права на тебя. Ты принадлежишь мне, Наоко. Это существо тебя не получит. Я этого не допущу.

Каждый мускул в теле Ника затвердел, обращаясь в камень.

Он слышал правду в словах вампира.

Он знал, что Дориан говорит абсолютно серьёзно.

Страх сотряс его организм, воспламеняя тот вампирский эквивалент адреналина, живший в нём. Этот огонь горел болезненно, распространялся по его венам, прострелил конечности, затопив и обострив каждое нервное окончание.

— Даледжем, — прорычал он. — Беги!

— Слишком поздно, — ответил видящий зловеще спокойным тоном.

Ник знал, что он прав.

Он знал это, но каждая его частица кричала от ужаса.

Он боялся не за себя.

— Дориан, — Ник снова сосредоточился на светловолосом вампире. Когда его образ размылся перед глазами, Ник осознал, что по его лицу катятся слёзы. — Не делай этого, — прошептал он. — Пожалуйста. Ты ошибаешься. Ты ошибаешься по поводу моих чувств. Это не увлечение. Я люблю его. Я действительно люблю его. Не поступай так со мной…

Дориан снова протянул к нему руку.

В этот раз его прикосновение было ещё нежнее.

Вампир приласкал подбородок Ника, прошёлся пальцами по его шее.

— Я знаю, что это будет больно, любовь моя, — прошептал Дориан в ответ. — Я знаю, что это будет жечь хуже пламени. Я знаю, что ты будешь злиться на меня… возможно, годами… возможно, веками. Но я вынесу эту твою злость. Я вынесу её, ибо то, что я делаю сегодня, в итоге спасёт тебя.

Наклонившись вперёд, он поцеловал лицо Ника.

Ник вытерпел и это.

Он не шевелился, не осмеливался пошевелиться.

— Ты не сможешь вечно противиться тяге его крови, — пробормотал Дориан у его щеки, гладя подбородок Ника мягкими пальцами.

Теперь по лицу беловолосого вампира тоже катились слёзы — они текли свободно, а в тех кровавых глазах проступила любовь, окрасившая его голос.

— Поверь мне, любовь моя, — прошептал Дориан. — Прошу, поверь мне в этом. Эти существа приносят лишь боль. Они — прекрасный яд… посланный богами, чтобы научить нас смирению. Они пришли лишь для того, чтобы обучить нас, разрушить нашу гордыню. В итоге они сделают нас мудрее… но только если мы пересилим ту власть, которую они над нами имеют. Пожалуйста, любовь моя. Пожалуйста, не позволяй этому разрушить тебя. Позволь мне помочь тебе с этим.

Ник уставился в эти кровавые глаза.

Он видел там стену.

Он знал, что не может до него достучаться.

Он также знал, что случится после этого.

Он знал это ещё до того, как ощутил то слабое, характерное сжатие мышц в пальцах вампира.

Дориан кинулся в атаку.

Ник отставал от него на миллисекунду.

Для человеческого глаза всё выглядело бы так, будто Ник кинулся вместе с ним, перегородив ему путь своим телом в то же мгновение… но Ник чувствовал, что движения другого опережают его.

Даже зная, что грядёт, он поразился тому, как быстро двигался старший вампир.

Дориан напоминал жидкую кожу, плоть и кость, летящие сквозь воздух со скоростью, которая, наверное, была даже не видна Даледжему или любому не-вампиру, который мог бы наблюдать за ними.

Ник отчаянно пытался оказаться перед ним.

Он кинулся в сторону, следуя за движениями своего старшого, рыча в прыжке и выставив руки вперёд как клешни.

Высокий старший вампир всё равно умудрился увернуться от него.

Дориан изогнул своё тело странной дугой, взбежав по стене справа от Ника, наступив на плечо Ника, пока Ник пытался вцепиться в его конечности, замедлить его любым способом. Он пытался схватить Дориана за ноги, стиснуть колени, голени, лодыжки. Он пытался любым способом остановить его или затормозить.

Дориан выскользнул из его пальцев, вывернулся, отбросил его пинком.

Ник осознал, что пытается ухватить воздух, метнувшись вверх и назад, опять пытаясь его остановить.

Дориан практически смел его в сторону.

Светловолосый вампир кинулся вперёд своим длинным телом, вкладывая в движение весь вес, и прыгнул от стены на Ника, ударив с такой силой, что впечатал Ника в противоположную стену в оглушительным грохотом, от которого у Ника щёлкнули зубы, а со стен коридора посыпались все фоторамки.

Стекло и керамика разлетелись на осколки, а с маленькой полочки упали тарелки с животными.

Дориан начал перебираться через него, как долговязый кот, но Ник снова бросился на него и схватил за ногу, когда вампир скользнул вперёд.

Это походило на попытки схватить змею… или, возможно, дым.

Он почувствовал, что вампир ускользает, и впился зубами в бедро Дориана, хотя бы для того, чтобы замедлить его, заставить вампира повернуться к нему лицом, или хотя бы утащить его за собой.

Он глубже впился в него клыками, накачивая его ядом, пытаясь достучаться до него таким способом, заставить Дориана почувствовать его… признать его чувства любым возможным образом.

Дориан издал крик.

Ник чувствовал в нём боль — боль разных видов.

Он ощутил муку Дориана, когда эмоции Ника хлынули в него через кровь.

Он ощущал горе Дориана, его злость, его беспокойство… его ревность.

Он чувствовал там решение — его решение убить Даледжема вопреки приказам Брика. Ник чувствовал, как Дориан обосновал тот факт, что убить Даледжема — это единственный выход. Ник чувствовал там рассудительность, холодную логику, окрасившую мысли другого.

Он также видел это насквозь.

Логика не имела никакого отношения к желанию Дориана убить Джема.

Это была чистая злость, чистое собственничество, чистая ревность… чистая ярость из-за того, что Ника у него забрали.

«Он не забирал меня, — послал Ник через кровь. — Мать твою, Дориан… он не забирал меня. Всё случилось не так».

«Он забрал тебя украл тебя я видел это я всё видел он украл тебя от нас… он хотел переделать тебя под себя. Сделать тебя снова человеком переделать тебя в своего партнёра. Он знал что ты будешь уязвим… он охотился на тебя как животное ведь он и есть животное…»

«Нет, — сердито послал в ответ Ник. — Нет… всё было не так. Я хотел его. Я всё ещё его хочу. Он мой. Он принадлежит мне…»

«Ты принадлежишь мне».

«Нет, это не так».

«Так. Я заявил на тебя права. Я заявил на тебя права ещё до того, как Брик обратил тебя…»

Ник ещё глубже погрузил клыки в бедро светловолосого вампира, царапнув зубами кость. Одной рукой он держался за стену, а босыми ногами упёрся в стену, делая всё возможное, чтобы сдержать его или хотя бы заставить Дориана тащить его за собой.

Всё это время он вливал в старшего вампира ещё больше яда.

Он собирался вновь попытаться образумить его…

Когда ощутил ещё одну, более конкретную боль.

Она ощущалась как физическая боль.