Глава 45

ЕЛЕНА

Я открыла глаза, и солнечный свет ослепил меня. Птички чирикали. Ни малейшего ветерка, только солнце.

Верхушки деревьев нависали надо мной, но уже не боялась их, как раньше, потому что знала, что я в безопасности.

Я повернула голову и увидела Блейка, лежащего рядом со мной, на постели. Как он дотащил кровать сюда, под деревья, было за гранью моего понимания.

Улыбка растянулась на моём лице, когда я поняла, что он сейчас спит.

Он выглядит таким умиротворённым.

Я убрала прядку волос цвета воронова крыла с его лица. Он распахнул небесно-голубые глаза и улыбнулся.

— Доброе утро, принцесса.

Я засмеялась.

— Просила же не называть меня так! Где мы?

Улыбаясь, он закрыл глаза, но ничего не ответил.

— Блейк? — спросила я, и он снова открыл глаза.

— Какая разница, где мы? Главное, мы вместе, Елена.

Я прищурилась. Он никогда ещё не отвечал вот так. Я попыталась вспомнить, что мы делали, перед тем как я очнулась здесь. И не смогла.

Он коснулся моего подбородка.

— Эй, что за напуганный вид? — он повернул моё лицо, чтобы заглянуть мне в глаза, и все тревоги будто бы испарились. Просто исчезли.

Это было такое странное чувство: ничего из прошлого больше не имело значения. Даже что там было в тот день, который я не могу вспомнить.

— Думаю, уже пора, — в его глазах стояли слёзы.

Это напугало меня.

— Пора что? — мой голос не слушался.

— Показать тебе, Елена.

Я сразу поняла, о чём он. Я так долго этого ждала. Неужели наша связь наконец-то восстановилась? Ничего не помню.

— Что, у деревьев больше нет ушей?

Блейк засмеялся.

— У меня получается всё лучше и лучше. Настолько хорошо, что… — он закрыл глаза и покачал головой.

— Что получается?

— Ничего. Я сейчас именно там, где хочу остаться навсегда.

Я сверлю его взглядом. Что он скрывает? Что отказывается говорить?

— Закрой глаза, Елена.

Я послушалась, и он мягко прижался лбом к моему. Примерно так Ченг показывал мне видения, и когда-то я считала, что Тания могла показать ему то же самое, но теперь я знала, что это невозможно. Она мертва.

Картинки остановились, а мы оба оказались в белой комнате.

— Окей, где мы? — спросила я, но он не ответил.

— Блейк, — я попыталась дотронуться до него. Однако моя рука прошла насквозь, будто я призрак. Мне это не нравится.

Сердце начало стучать чуть резче.

— Блейк? — спрашивала я снова и снова, но быстро сообразила, что он меня не видит.

Я оглянулась вокруг. Всё здесь такое белоснежное, что я почувствовала лёгкое головокружение, и вдруг контуры комнаты начали прорисовываться. Становилось всё чётче и чётче. Я увидела Люциана и саму себя, сидящих в углу. Та, вторая я, смотрела прямо на меня. Или на Блейка. Мы с Люцианом исчезли, угол вновь опустел.

Я помню тот день. Тогда увидела что-то мельком, настолько быстро, что не успела ничего понять. Это было какой-то бессмыслицей тогда, да и сейчас.

Затем перевела взгляд на Блейка, который просто смотрел на происходящее перед ним.

Я узнала это место. Я уже была в этой комнате с мамой и папой. В день, когда родилась. Но это уже другой день, после моего рождения.

Моя мама, королева, сидит на кровати, рядом с ней лежу крошечная я. Папа ходит кругами по комнате. Это тот день, когда они узнали, что я больна. День, когда Тания пришла сказать им, что она может помочь, пожертвовав Карой.

Я вновь посмотрела на Блейка, который не сводил глаз с меня и мамы.

Он ничего не говорил.

Что он здесь делал? То стихотворение…

Комната вновь закружилась, остановившись на другой сцене. Ночь. Мы следуем за фигурой в плаще с маленьким драконёнком. У неё фиолетовая чешуя, я сразу узнала Кару.

Я торопливо шла за ними. Блейк… Блейк сопротивлялся всю дорогу, казался расстроенным и как будто он не мог контролировать свои движения. Он не хотел идти и боролся с невидимой силой, тащившей его за Карой и Танией.

Всю жизнь он борется против всего.

Он боялся, потому что ничего не понимал. И я тоже.

Тания обернулась драконом у стены рядом с лесом. Мы все прошли насквозь, а там был один только океан. Всё казалось каким-то бредом. Сначала я даже подумала, что сейчас утону, но всё снова закружилось, и картинка сменилась, когда вращение прекратилось. Мы все оказались в гостиничном номере: я, Кара, Блейк и Тания.

Кара, как котёнок, игралась с мячиком, а Тания мерила комнату шагами.

Блейк кричал на Танию, спрашивал, почему она здесь, и прочие важные вещи. Он как будто бы потерял память перед тем, как это всё произошло. Я видела это по его лицу: слова заставляли его что-то вспомнить, пока он бился головой. Когда он открыл дверь, чтобы уйти, невидимая сила затолкнула его обратно, и он приземлился рядом с Карой.

Зарычав, он поднялся и попытался снова.

То же самое происходило снова и снова. Словно он не мог уйти.

Вращение вернулось, и в следующее мгновение я увидела день, когда пришёл мой папа, который Герберт.

Он был так счастлив, когда нашёл Кару. Блейк попытался докричаться и до него, но тот его не слышал. Я понимала, что он чувствует, потому что никто из них меня тоже не видел, но я осознала это раньше, потому что уже проходила через это вместе с Люцианом. А вот Блейк всё ещё не понимал, что с ним происходит.

Картинка снова сменилась.

Место изменилось. Это больше не гостиничный номер, это жилой дом. Я выглянула в окно. Двор был большим, с деревьями, без забора. На ум пришла мысль, что мы где-то в глубинке.

Папа сидел на кровати. Я так рада увидеть его вновь. Хотела бы подойти к нему и просто поговорить. Извиниться за всё, что сделала. Но я знала, что он не услышит.

Дверь открылась, и вошла Тания. Герберт и Блейк посмотрели на неё. Он больше не пытался сбежать.

— Как она выглядит? — на лице отца была широченная улыбка. Но не у Тании. У неё на глазах появились слёзы, и она вышла из комнаты.

Отец просто посмотрел на неё, а затем в сторону ванной. Он поднялся и вошёл. Я проследовала за ним.

Там лежал годовалый младенец. Отец заплакал. Упал на колени и согнулся пополам.

Я догадалась, что это за ребёнок. Это я. В тот день, когда он понял, что Кары больше нет.

Он проглотил слёзы и посмотрел на младенца с дикой ненавистью.

Но затем замотал головой и заставил себя подняться на ноги и выйти из комнаты.

Я не пошла за ним и услышала, как он ругается с Танией из-за её поступка.

Блейк тоже слушал это, а затем подскочил и рванул в ванную.

Он уставился на малышку Елену, лежащую голышом на полу.

— Что это значит? — спросил Блейк, и малышка Елена взглянула прямо на него.

Она улыбнулась и посмотрела в другую сторону.

Мы оба не сводили с неё глаз.

Он заулюлюкал, вновь привлекая её внимание, она улыбнулась и опять отвела взгляд.

Он попытался снова, но каждый раз она реагировала одинаково.

Он присел на корточки рядом с ней.

— Ты слышишь меня? — она снова посмотрела на него и ещё раз улыбнулась, издавая какие-то детские звуки. Его губы едва заметно изогнулись.

Я видела его? Нет, я бы запомнила. Блейк бы тогда не казался незнакомцем.

Комната вновь завращалась. Мы оказались в гостиной. Я стояла у окна. Снаружи стояли сумерки, но это был тот же самый дом, что и в прежней сцене.

Блейк сидел на одном из стульев. Малышка Елена стояла прямо перед ним, цепляясь за его ноги, чтобы не упасть. В комнате было ещё несколько человек — они стояли на коленях на ковре перед Танией.

— Мы клянёмся жизнью защитить её. Это наша драконья клятва, — произнесли они. Я посмотрела на Блейка и годовалую себя. Он с весельем взглянул на неё, и она захихикала.

Картинка снова закружилась. Мы всё ещё находились в гостиной, но в другой день — судя по новой одежде и слегка отросшим волосам малышки Елены. Блейк сидел на одном из диванов напротив. Маленькая я играла с одним из его браслетов.

На соседнем стуле читал газету Жако.

Я уже что-то лепетала, не особо разборчиво, но они оба поднимали глаза каждый раз, когда я произносила «браслет».

Тания поднялась и подошла к месту, где сидел Блейк. Он попытался забрать браслет из моих крошечных ладошек, но коснулся пустоты. Это его встревожило.

Тания забрала браслет у маленькой меня.

— Чьё это? — спросила она папу, и он молча посмотрел на неё, тоже встал и подошёл забрать его.

— Не говори им моё имя, — сказал он малышке Елене, когда Герберт взял её на руки.

— Чей это браслет, медвежонок?

Он называл меня медвежонком.

Малышка засмеялась, и он улыбнулся. А затем повторил вопрос, но ещё ласковее.

Тания смотрела на браслет странным взглядом, пока маленькая я всё хихикала, но не называла Блейка.

Блейк с облегчением выдохнул и сел обратно на диван.

Папа вернул браслет маленькой Елене и поставил её на пол.

— Выясни, — скомандовал он Тании и вышел из комнаты.

Он всё ещё злился на неё. А она просто осталась стоять, глядя на меня, а затем на диван, как будто бы видела Блейка. Он тоже это заметил и встретился с ней взглядом.

Она закрыла глаза.

— Она твой единственный шанс получить наездника. Поэтому прошу, не причини ей вреда. Береги как зеницу ока. Пожалуйста.

Мы оба ахнули. Он перевёл взгляд на меня, всё ещё играющую с его браслетом. После некоторой паузы он кивнул, словно она могла его видеть.

Она наклонилась к малышке Елене.

— Это Блейк, милая? — спросила она. Она всё знала. И тогда до меня дошло. У них с мамой был дент. Так он образуется. То стихотворение — оно было про дент.

Картинка вновь изменилась, останавливаясь на вечеринке.

Двухлетняя я гуляла вместе с Блейком. Он держал меня за руку, и мы обходили двор по кругу. Здесь было много взрослых. И ни одного ребёнка. Трое мужчин, принёсших драконью клятву, тоже были тут, помимо прочих.

Я помню эту вечеринку, потому что видела фотку себя в этом праздничном колпаке на ноутбуке Тании. Фотку, которую я потеряла той ночью на автомагистрали 40.

Скоро она нас покинет. Была ли ещё жива в этот момент моя настоящая мама? Не знаю.

Я не сводила глаз с Блейка, который помогал мне забраться на детскую игровую площадку во дворе. Это был всё тот же дом.