Глава 32

ЕЛЕНА

Бекки сидела у стены, опустив голову к коленям. С ней рядом был Джордж, он поглаживал её ладонь.

— Бекки, — позвала я, присаживаясь на корточки перед ней. Она подняла глаза на меня.

— Так вот что за страшную тайну ты хранила. Что наши отцы всё ещё живы.

Я кивнула. Между нами повисла тяжёлая тишина, пока она просто смотрела на меня. Как вдруг что-то щёлкнуло в её голове. Она с тревогой посмотрела на Джорджа.

— Мама… Джордж, нам нужно к моей маме.

— А как же…

— Идите, — сказала я, и они оба побежали. Теперь совесть терзало меня ещё больше: стоило только представить, как там сейчас справляется Люсилль, с которой сейчас нет никого, кроме Розы.

Я должна была подготовить их к этому. Они же мои друзья.

Я вцепилась в свои волосы.

— Елена, — Сэмми коснулась моего плеча.

— Я облажалась. Я самая худшая подруга в мире.

— Это не так, слышишь? Ты принцесса, и мы все уже смирились с тем фактом, что ты не всё можешь рассказывать нам. Просто эти новости нелегко воспринять.

Бесит, когда она так делает.

— Подумать только, он всё ещё жив.

— Поэтому твой брат и не пришёл сегодня. Он остался с вашим отцом, и нам сейчас надо к нему.

— То есть он знает.

— Да, он понял это в тот раз, когда мы вместе пошли в Итан.

— Понятно. Ну, тогда полетели.

Я забралась на спину Сэмми, и она помчалась на всех парах обратно на территорию Лиги драконов.

Когда она приземлилась, я соскользнула с её крыла. Мне пришлось выдержать все взгляды, направленные на меня.

Мне было всё равно, поняли ли они, почему мы скрывали это. Знаю, СМИ выставят это как хитроумную тактику, чтобы переманить на свою сторону Арис, но это могут свидетели, коих немало. Сто пятьдесят, если точней.

Я вошла в дом и сразу увидела Эмануэля, прислонившегося к стене у кабинета сэра Роберта.

Я дотронулась до его руки, и он поднял глаза на меня.

— Прости меня, — слова давались с трудом. Он слабо улыбнулся в ответ.

Я открыла дверь и услышала всхлипы, доносящиеся от сэра Роберта. Он сгорбился в своём кресле. Блейк сидел перед ним на столе, положив руки отцу на плечи, и разговаривал с ним на латыни.

Он бросил взгляд на меня и тут же вновь повернулся к отцу.

— Мне очень жаль, — обратилась я к сэру Роберту.

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, а потом закрыл глаза и покачал головой.

Затем глубоко вдохнул и на выдохе произнёс:

— Часть меня всегда знала, что он жив. Но хуже всего то, что по какой-то причине, — его голос становился всё выше, — я не могу выкинуть из головы последний раз, когда я его видел.

Он встал и начал расхаживать по кабинету.

— Пап…

— Нет, Блейк. Я должен был быть там, но он заставил меня улететь. Он использовал на мне связывающее заклятье! — выкрикнул он и замер, будто вспомнил что-то ещё, и заулыбался, причём одной из тех улыбок, которая бывает у того, кто только что осознал, каким дураком был раньше. — Я сам его этому научил, и он использовал это, чтобы приказать мне уйти. Ради тебя, ради всего, что мы пообещали. Чтобы защитить тебя, во что бы то ни стало.

Он смотрел на Блейка.

— Что?

— Я миллион раз обдумывал события той ночи. Он знал, что однажды на тебя заявят права. Нашей главной задачей было защитить тебя до этого момента, — его лицо вмиг стало жёстким. Он подошёл к книжной полке, сбрасывая на пол всё, что там было. Книги разлетелись по кабинету.

Я вздрогнула. Блейк тут же оказался рядом с ним, вновь пытаясь его успокоить, но сэр Роберт увернулся и стряхнул всё со стола. Я снова дёрнулась, желая уйти. Блейк просто закрыл глаза.

— Но больше всего меня бесит, что он никому не рассказал о ней. Я прожил восемнадцать лет с мыслью, что он считал меня предателем. И что именно поэтому он заставил меня тогда уйти. Пятнадцать лет.

— Он не… — начала я.

— Знаю, ты говорила. Но это не отменяет тот факт, что я оставил его, когда был нужнее всего.

— Пап, он использовал связывающее заклятье. Ты сам это только что сказал.

— Я мог бы сопротивляться, Блейк. Когда я увидел, как Лианы вырастают из земли, я сразу понял, что происходит нечто неправильное. Я мог бы найти способ побороть чары, обратить их против своего же наездника. Я дал ему клятву, что защищу его…

— И он нарушил её, когда связал тебя, пап. Он жив, ты увидишь его вновь. Обещаю. Когда придёт время…

— Месяц, Блейк.

— Пап, мы обещали им, что ещё только через два месяца.

— Один месяц. Это соратники короля Альберта. Те, с кем я воевал много лет. Они знают признаки надвигающейся войны. Они будут готовы независимо от того, что ты им сказал. Четыре недели. Неважно, готов ты или нет. Через четыре недели она отведёт меня в Итан.

Что ж, это было неожиданно. Ультиматум сэра Роберта было сложно проглотить.

Восемь недель подготовки к войне вызывали сомнения. Четыре недели? Чистое самоубийство.

Но Блейк кивнул, и у меня не осталось иного выбора.

Я вернулась в академию без Блейка, поскольку он хотел убедиться, что с его отцом всё будет хорошо и что тот не сделает какую-нибудь глупость сразу после нашего ухода. Он никогда не сможет сам добраться до моего отца. Лианы его убьют.

Журналисты уже ждали нас во дворе. Я заметила, как Констанс и Мастер Лонгвей пытаются прогнать их, но всё же стоило нам приблизиться, как вспышки камер отразились от чешуи Сэмми.

Они завалили меня вопросами.

— Принцесса, вы утверждаете, что ваш отец ещё жив. Это такой ход, чтобы привлечь Арис к борьбе?

— Без комментариев, — ответила я. Любые мои слова могут быть вывернуты и использованы против меня. У меня нет доказательств того, что я говорю правду. Либо они поверят мне на слово, либо нет.

Журналисты продолжали выкрикивать вопросы, пока Сэмми, Дин и я заходили в академию.

Внутри нас уже ждала профессор Фейцер.

— Мы увеличим число стражи на ближайшие недели, — сообщила она. — Мне жаль, что тебе пришлось так долго нести это бремя в одиночку.

Я улыбнулась. Она всегда была добра ко мне и всем остальным. Трудно представить, что чувствовал Блейк пару лет назад, когда узнал, что она следит за ним.

— Простите. Знаю, мне ещё многому предстоит научиться, но сейчас у меня такое чувство, будто я всё делаю неправильно.

— И поэтому однажды ты станешь великой королевой. Важно уметь понимать, что ты не готова, когда так оно и есть, — она подмигнула и пошла в другую сторону, мы же разошлись по своим комнатам.

Остаток ночи я смотрела, как журналисты берут интервью у семей, чьих родственников я назвала сегодня. Там были даже кадры с Бекки, снятые после того, как Джордж приземлился у её дома.

— Ребекка Джонсон, что вы чувствуете, узнав, что ваш отец жив?

— Имейте совесть! — выкрикнула она. — Вы не понимаете, когда нужно остановиться, сволочи.

Джордж, полностью голый, провёл её через толпу к двери, которую Роза держала открытой.

Я опустила голову на ладони. Она никогда меня не простит.

Я послушала несколько интервью со случайными людьми, многие подвергали сомнению заявление, сделанное у «Просто Кева». Они перемывали мне кости, потому что я отказалась давать комментарии.

Раздался стук, Сэмми выключила телек. Я встала и открыла дверь.

На пороге стоял Мастер Лонгвей.

— Совет требует твоего присутствия, Елена.

— Сейчас? Уже почти десять.

— Мне жаль, но сама понимаешь, твоё сегодняшнее признание… — он не закончил. И так всё понятно.

Я кивнула и пошла с ним.

Поездка до ратуши в Элме прошла в молчании. Мастер Лонгвей не произнёс ни слова. Он не задавал никаких вопросов. Просто смотрел в окно.

Мы приземлились во дворце Тита. Все уже ждали нас в зале приёмов короля Гельмута. Я была рада, что это просто Совет, без Древних.

Вошла и увидела длинный прямоугольный стол. Мы с Мастером Лонгвей сели на единственные свободные стулья в самом конце.

— Спасибо, что смогла присоединиться к нам, несмотря на поспешность, принцесса, — начал собрание король Гельмут.

Я кивнула.

— Итак, утреннее интервью у «Просто Кева», — продолжил он. — Это правда, Елена?

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Вы это серьёзно меня спрашиваете?

— Нам нужно знать, что за план скрывается за этим заявлением, которое ты сегодня выдала, — вмешался король Калеб.

— Я не лгу. Я не придумала это. Если не верите мне, спросите сто пятнадцать человек, которых я вывела из Итана.

— Тебе легко…

— Перестаньте меня перебивать. Я уже сыта по горло вашей вечной уверенностью, что я пытаюсь вас обмануть или завести в ловушку, втянуть в войну, в которую вы вообще ни капельки не верите. Я не солгала с целью переманить Арис на свою сторону. Я не хотела говорить правду о своём отце, но обстоятельства сложились иначе. Блейк настоял на том, чтобы я раскрыла правду. Он хранил эту тайну вместе со мной уже несколько месяцев. И если вы думаете, что скрывать это ото всех было легко, то вы сильно заблуждаетесь. Сражайтесь, если хотите, или не сражайтесь, но знайте, что я всё равно освобожу своего отца, и тогда вам всем придётся посмотреть ему в глаза. Я делаю это ради него. Потому что он заслуживает свободы.

Я встала.

— Мне надоело умолять. Те, кто готов сражаться за моего отца, сражайтесь. Те, кто считает меня лгуньей, оставайтесь в стороне. Никто никого не заставляет.

Я развернулась и ушла.

Мастер Лонгвей всё ещё сидел на своём месте, когда я открыла дверь. Стоило мне выйти за порог замка, как вспышки камер снова ослепили меня. Несколько минут назад их здесь ещё не было. Как они узнают об этих тайных собраниях?

Стражники держат их в узде, но дворец как бы считается открытым для всех желающих. Это своего рода убежище для страждущих, так что ворота открыты вплоть до полуночи.

— Что вам нужно от меня? — крикнула я. Один за другим они все остановились и опустили камеры.

— Думаете, я сейчас скажу, мол, я выдумала это всё, чтобы втянуть Арис в войну? Ведь именно об этом сейчас все новости, — я обвела их взглядом. Никто из них этого не ожидал. А я устала играть роль правильной принцессы.

— Так вот, я этого не скажу, потому что это неправда. Я не хотела раскрывать правду, потому что моему отцу его народ важнее свободы. Вот такой вот он человек, и я с уважением отнеслась к его воле. Но затем я подумала: что вы такого сделали, чтобы этот человек отдал за вас свою жизнь? Почему вы такие особенные, а я нет? Поэтому я и сказала правду: что мой отец — великий человек. И он им остаётся. Он жив. Клянусь могилой своей матери, что он жив. Надолго ли, зависит от вас. Сражайтесь, если вы хотите сражаться. А нет, так нет. Честно говоря, мне уже всё равно. Но мой отец вернётся домой. Это я вам обещаю.