III

I. Вновь, Любовь, к тебе с мольбою
Обращаюсь я, влюбленный,
Мне б ничтожная отрада
Жар сердечный облегчила.
5 Неужели в ней отказ
Получать за разом раз!
Слишком ты, Любовь, сурова.
Мне тобой предрешено
Горе с самого начала,
10 Счастье мне не суждено —
Лишь отчаянье одно!
II. Ясно все само собою:
Кто пленен жестокой Донной,
Горькая тому досада
15 Сердце мукой истомила.
Все же, думаю подчас —
Мне страданья – не указ:
Только слова бы простого,
Иль улыбки – все равно,
20 Сердце б радостно взыграло.
Если было б ей дано
Видеть, как люблю давно!
III. Я гордился бы собою,
Будь лишь Донна благосклонной.
25 Но, увы, смириться надо:
Жизнь недаром приучила
Видеть правду без прикрас.
Нет уж! Радость не про нас.
Но стремлюсь за Донной снова,
30 Так в любви заведено,
Так листок, не раз бывало,
И послушно, и смешно
Вьется с ветром заодно.
IV. А она цветет красою,
35 И пред ней дрожу, смущенный.
Ночь гоня сияньем взгляда,
Солнца свет она затмила.
Все-то в ней ласкает глаз,
Все влечет, чарует нас.
40 В этом лести нет ни слова,
Да не нужно здесь оно,
Смертной казни мне бы мало,
Если лжи хотя б зерно
В песнь о Донне внесено!
45 V. Так зачем же быть со мною
Столь скупой и непреклонной?
Знать, сладчайшая награда
Зря мечты мои манила!
Вы безжалостны! А вас
50 Кроткой звал всеобщий глас…
Смерть настичь меня готова,
Гибну, время сочтено!
Но губить вам не пристало
Жизнь мою: губить грешно
55 То, что вам посвящено.
VI. Как унижен я! Слезою
Взор подернут, воспаленный,
Сам я чувствую, надсада
Все лицо мне исказила.
60 Вижу: я – ничто для вас,
Прочь уйти – настал мой час!
Но от Бога всеблагого
Карой будь мне воздано,
Если сердце отпылало!
65 Нет, весь век обречено
На костре любви оно.

IV

I. Что мне зима, что мне весна![11]
Цветут цветы иль отцвели,
Пробьется ль травка из земли,
Что в том, коль радость мне дана —
5 Любви восторженной зачин!
Способен светлый час один
На свете все преображать.[12]
II. Да, миновали времена,
Когда шутил я: «Вот нашли
10 Чем испугать меня! Ужли
Настолько власть любви сильна,
Что может сердца властелин
Убить нас,[13] и других причин
Порой не надобно искать…».
15 III. А Донна – сколь она нежна!
Уже нигде – вблизи, вдали —
Меня б другие не влекли,
Она мне только и нужна.
Я – Донны верный паладин.
20 Не надо никаких смотрин,
Чтоб лучшую предпочитать.[14]
IV. Я сердце отдал ей сполна,
Навеки. Да Господь вели
Избрать меня хоть в короли,
25 И покорись мне вся страна,
Но Донна – до моих седин —
Вот мой сеньор, мой господин,[15]
Ей королем повелевать!
V. Вианна[16] доннами славна,
30 Везде их славу разнесли.
Но сколь красу их ни хвали,
Всех Донна превзойдет одна.
Краса достигла в них вершин,
Так, соблюдая правды чин,
35 Кого красой красы назвать?!

V

I. Я песен так долго не пел,
Не знаю, что было со мной…
А нынче, хотя над страной
Ветер докучный и тучи,
5 Счастлив я, рифмой летучей
Венчая певучий напев.
Время ль для песни весенней,[17]
Коль падают листья с дерев?
Да, время! Я Донной любим.
10 II. Как мир измениться успел!
Я сам – словно вовсе иной.
Но кто стал моею Весной,
Силы исполнив певучей, —
Скрыл от молвы я трескучей,
15 Таюсь, перед ней оробев.
Донна – всех донн совершенней,
И столько тоски претерпев,
Я счастлив восторгом своим.
III. А брат или друг бы посмел
20 Вопрос мне поставить прямой
Иль разузнавать стороной,
Сделал какой меня случай
Вновь чародеем созвучий, —
Я их любопытство, вскипев,
25 Проклял бы,[18] из опасений,
Что Донны я вызову гнев
И счастье исчезнет, как дым.
IV. Ликуя, свой славлю удел,
Рассудок теряю порой,
30 Коль Донна, пройдя стороной,
Взгляд посылает мне жгучий,
Дарит улыбкой зыбучей.
Я, сердце надеждой согрев,
Уйду от своих огорчений,
35 Хотя бы в мечтах завладев
Таким совершенством земным.
V. Кто с ней бы равняться посмел? —
Не сыщется донны такой! —
Упругостью тела живой,
40 Искоркой смеха бегучей.[19]
Но и самой себя лучше
Она б расцвела, осмелев —
К ложу ночных наслаждений
Меня притянуть захотев
45 Безмолвным объятьем нагим.
VI. Я все бы на Донну смотрел,
Ее упиваясь красой.
Но заперты двери в покой.
Стихни, желанье, не мучай!
60 Близок мой час неминучий, —
И смерти разверзнется зев.[20]
Из-за каких прегрешений
Казнишь меня, Донна, презрев?
Ужель за любовь я казним?
68 VII. Я в горькой тоске онемел,
Но мысли не знаю другой,
Как Донне быть верным слугой,
И в песенной силе могучей,
И в смехе среди злополучий
w Лишь властью любви преуспев!
Донна лишит ли дарений,
Едва совершить их успев?
Я страхам не верю таким.
VIII. Нет, не отвергнет молений!
85 И вновь зазвенит мой напев
Весельем любви колдовским!
вернуться

11

Охотно соблюдая в других своих кансонах традиционный весенний запев, в котором весна способствует пробуждению любви и песенного дара, здесь Вентадорн декларирует необязательность весеннего запева.

вернуться

12

Эта мысль, высказанная здесь кратко, в обобщающей форме, не раз получает развитие и в других песнях поэта. См., например, стихотворение I, где она занимает две начальные строфы, выражаясь также в виде реализованной метафоры.

вернуться

13

Смерть от любви – обычный мотив в песнях трубадуров, но Вентадорн придает ему свежесть, заставляя своего лирического героя признаться, что для него «миновали времена» насмехаться над возможностью подобной смерти.

вернуться

14

Выражаясь так, Вентадорн следует обыкновению других трубадуров, утверждающих, что их Донна – лучшая, прекраснейшая в мире. Эго был своего рода постоянный эпитет, характерный для куртуазного культа Дамы.

вернуться

15

То обстоятельство, что поэт называет так свою Донну, т. е. признает над собою полную ее власть даже в случае, если бы он сам был королем, – лишнее доказательство против до сих пор еще неизжитого в науке взгляда на воспевание Донны трубадурами как на условную форму феодального служения своей покровительнице или даже супруге своего покровителя: трубадур любит Донну не потому, что он ей подвластен, но подвластен ей потому, что он ее любит.

вернуться

16

Виенна – город на Роне, в нынешнем департаменте Изер. Название конкретной местности обычно встречается у Вентадорна, как и у других трубадуров, в торнадах. Однако строфа этой песни не может считаться торнадой, так как там обязательно обращение к определенному лицу (самой упоминаемой ранее Донне, жонглеру-исполнителю песни, другу или покровителю поэта и т. п.); кроме того, по своему построению торнада отличается от предшествующих строф повторением уже имеющихся в них окончаний, меж тем как в основных строфах такие повторения у трубадуров недопустимы. Однако, несмотря на формальное несходство с торнадой, V строфа в поэтическом отношении по-своему выполняет ее функцию: сообщая, так сказать, «адрес» Донны, она оттеняет лирическое содержание песни реально-житейским планом, тем более что изображение Донны, как это часто бывает у трубадуров, не отличается в данной песне Вентадорна сколько-нибудь ощутимой индивидуализацией.

вернуться

17

Здесь, надо думать, имеется в виду не только традиционный зачин канцоны, но и обыкновение трубадуров и жонглеров выступать перед публикой именно в весеннюю пору, когда, по природным и бытовым условиям, облегчалось общение людей друг с другом, например, посещение замков, привлекавших в свои стены некоторого рода кружки любителей поэзии, и т. п.

вернуться

18

Вентадорн говорит здесь о возможных расспросах брата или друга о его любви, тем самым считаясь с традиционным для куртуазии запретом разглашать свои отношения с Донной. Этот мотив соприкасается с постоянно упоминаемым у него и у других трубадуров любопытствующих «наветчиков»

вернуться

19

Упоминание о веселом, улыбчивом облике Донны, ее смеющихся глазах встречается среди трубадуров не у одного лишь Вентадорна. Это несколько оживляет довольно, вообще говоря, абстрактное описание ее красоты.

вернуться

20

Поэт скорбит о своей судьбе, опять-таки прибегая к традиционному мотиву. Это не мешает ему, однако, завершить песню жизнерадостной концовкой, в надежде на то, что отстранившая его, хотя первоначально ласковая, Донна в конце концов не отвергнет его молений.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: