Деревья были усыпаны красными и зелеными плодами.

— Мы можем выбрать любое? — спросила я.

— Да, эти все спелые. Выбирай. Не думаю, что ты ошибешься.

Я подошла к одному из деревьев и выбрала самое идеальное яблоко на мой взгляд. Его кожура была красной и блестящей. Я поднесла его к носу и понюхала. Оно пахло как конфета.

— Готова? — спросила Тина, держа своё идеальное яблоко в руке.

— О да, — сказала я и поднесла губы к яблоку.

Как только мои зубы проткнули кожуру, я ощутила вкусовой взрыв у себя во рту. Его мякоть была прохладной, сочной, сладкой и хрустящей. Второй укус был ещё лучше, и очень скоро я проглотила всё яблоко целиком, вместе с семечками и всем остальным.

Затем Тина повела меня к апельсинам, потом к бананам. Мы также попробовали малину, ежевику и чернику. Хэтч выращивал чернику и малину в приюте, но они не были такими же сладкими, как эти.

К тому моменту, как мы попробовали всего понемногу, я была забита под завязку. Мы посидели посреди сада на мягкой траве, и я пыталась запомнить всё это, чтобы не забыть. Я знала, что смогу вернуться сюда только через три месяца. Ещё так нескоро.

— Ну что, дамы, вы насладились? — спросил Титус.

— Да. Это место просто невероятное, — сказала я. — У меня есть вопрос.

— Конечно, — он кивнул.

— Сколько вы потратили времени на создание всего этого?

— Мы начали сажать семена около десяти лет назад.

— Ого, десять лет это довольно долго, — сказала я.

— Да, это так. Нам пришлось вывести правильные формулы для каждого растения, чтобы они могли нормально развиваться в помещении. И теперь мы знаем, что это возможно.

— Спасибо, что разрешили нам прийти сюда. Я запомню это, как один из самых великих моментов в своей жизни.

— Ну, мы думаем, что каждый должен иметь возможность побывать в этом маленьком раю. Особенно учитывая весь тот ад, что творится снаружи. Согласны?

— Согласны, — ответили мы с Тиной в унисон.

— Ну, через час придёт следующая группа. Мне надо ещё удобрить апельсиновые деревья перед их приходом. Ах да, и у меня есть кое-что для вас, прежде чем вы пойдёте, — сказал он.

Он вытянул вперед руки, и мы подставили под них свои. Он положил по большой спелой клубнике на наши ладони.

— Только никому не говорите, что я вам их дал.

— Ты лучше всех, Титус! Мы не скажем. Обещаем, — сказала Тина, закинув свою ягоду в рот.

— Ого! Большое спасибо, — сказала я.

Я аккуратно обхватила свою ягоду пальцами, чтобы не раздавить её. Я, конечно, хотела уничтожить её прямо сейчас, но я решила сохранить её для Финна.

Когда мы вышли, Пайк ждал нас снаружи. Как только Тина вышла, на его лице появилась широкая улыбка.

— Повеселились? — спросил он.

— Как бы я хотела там жить, — сказала Тина.

— Думаю, здесь об этом все мечтают, — усмехнулся он. — Когда-нибудь у нас будет свой райский сад.

— Да, так и будет, — сказала Тина, заглянув в его глаза.

Я точно знала, что здесь была страсть, с обеих сторон, но они едва касались друг друга из-за этих глупых правил. Я толкнула её локтем, и когда она посмотрела на меня, я сделала жест головой, чтобы она подошла к нему поближе. Она покачала головой, а я сощурила глаза. Она покраснела, но подошла к нему и взяла его за руку.

— Тина, — сказал Пайк, удивлённый тому, что она коснулась его.

— Прости, — сказала она и тут же убрала руку и опустила голову.

— Я вас не понимаю. Если вы нравитесь друг другу, скажите это уже. Я знаю, что это против правил, но, чёрт побери, такие правила надо нарушать. Как можно сдерживать любовь? Любовью надо делиться, её не надо держать в секрете. Ну, хорошо, может быть, иногда и нужно, если твой папа генерал. Но вместо того, чтобы ходить вокруг да около, вам надо просто замутить. Вы можете молчать об этом, но хотя бы вы не будете ходить кругами, стрелять друг в друга глазами и задаваться вопросом, нравитесь ли вы друг другу. Все, кто вас окружают, уже давно это знают. Это написано на ваших лицах, каждый раз, когда вы встречаетесь.

— Ты это заметила?

Тина покраснела. Пайк тоже покраснел, но ничего не сказал.

— Ну, да.

Они оба посмотрели друг на друга.

— Эби, ты чувствуешь то же самое по отношению к Финну? Каждый раз, когда смотришь на него? — спросила Тина.

Я улыбнулась.

— Да, — я вздохнула.

Я представила его прекрасное лицо у себя в мыслях, он улыбался мне.

— Когда мы росли, Финн был моим лучшим другом. Наши жизни переплелись в самом начале. Он и его мама попали к нам в приют в последний момент, и я до сих пор верю, что он был послан туда для меня. Благодаря ему я стала сильнее. Последние тринадцать лет он был той причиной, ради которой я жила. Причиной для выживания.
Моё сердце заныло от боли. Ужасно сильно.

Тина и Пайк встретились взглядами, на какое-то мгновение я заметила знакомый блеск в его глазах. Именно таким блеском горели глаза Финна, когда он смотрел на меня. Я постаралась сдержать эмоции. Я попыталась закрыться от них. Мне оставалось только надеяться, что Финн не ненавидит меня. Я действительно желала ему самого лучшего. Я хотела, чтобы он был счастлив.

Пайк взял Тину за руку.

— Тина... я, правда... я имею в виду... ты мне очень нравишься. Но, твой папа... если он узнает, он, вероятно, отправит меня на секретное задание далеко-далеко отсюда.

— Он этого не сделает, Пайк, — она хихикнула. — И ты... ты мне тоже очень нравишься. Я влюбилась в тебя в первый же день, как ты зашёл в класс.

— Правда? Я тоже. Я помню, что в тот день у тебя в волосах была розовая ленточка, и ты была очень скромной.

— Ты это запомнил? — она взвизгнула.

— Да. Когда мы выходили из класса, я случайно уронил карандаш, и ты подняла его и отдала мне. А потом ты улыбнулась. И твоя улыбка согрела меня изнутри. Она сделала меня счастливым и, начиная с этого дня, я с нетерпением ждал встречи с тобой, — ответил он, нежно коснувшись ее лица.

Она подошла к нему поближе, и он обнял её. Она обняла его в ответ, и в этот самый момент они выглядели самыми счастливыми людьми на планете. Их взаимная симпатия, которую они скрывали все эти годы, наконец-то была выпущена на свободу.

Я услышала, как тихие голоса эхом разнеслись по коридору.

— Ну, ребята, это было классно. Ты его любишь, он любит тебя, и мир стал гораздо счастливее. Но нам пора идти. Кто-то идёт, а мы не хотим, чтобы генерал отправил Пайка на секретную миссию.

Они оба улыбнулись, не отрывая взгляда друг от друга. Затем Пайк наклонился и мимолётно поцеловал Тину. Когда он оторвал свои губы от её губ, она всё ещё стояла с закрытыми глазами. Она была пьяна от любви.

— Пойдем, Джульетта, — я хихикнула, взяла её за руку и повела за собой.

Пайк шёл позади на некотором расстоянии от нас.

Когда мы вернулись в основной коридор, я не могла не посмотреть в противоположном направлении. Два охранника всё также стояли как статуи по обеим сторонам двери со значком биологической опасности. И вдруг из-за неё раздались ужасные крики. Такие звуки, будто кому-то было очень больно.

— Там кому-то больно... или делают больно! — воскликнула я, указывая на дверь со значком биологической опасности.

— Двигайтесь, — строго сказал один из охранников, шагнув вперед и вскинув пистолет.

Ещё один крик полный боли наполнил коридор, пронзив мои уши и сердце.

— Вы разве не слышите? Кому-то нужна помощь! — крикнула я.

— Я сказал, двигайтесь, — повторил солдат, и сделал ещё шаг вперёд, с поднятым в руке пистолетом.

— Эби, пошли, — поторопил Пайк, взяв меня за руку.

— Что за чёрт?

Этот охранник серьёзно собирался пристрелить меня за то, что я задала вопрос?

— Пошли, Эби, — сказала Тина, беря меня за другую руку. — Нам надо идти.

— Ты это слышала? — спросила я её, но она не ответила.

Пайк повернулся к солдатам.

— Всё нормально, парни. Она одна из выживших, которых недавно привезли. Я провожу их в комнату.

— Убедись, чтобы новички прочитали правила, — прорычал охранник.

— Она прочитает.

Я хотела что-нибудь сказать, но прикусила язык, когда Тина сжала мою руку и незаметно покачала головой.

Это было что-то невероятное. Должно быть, они знали что-то, чего не знала я.

Все, что я знала, это то, что кто-то за этими дверями совершенно точно испытывал боль, но они ничего мне не ответили. Это доказывало только одно, что это место не было тем, что нам о нём рассказывали. Безопасная зона? Очевидно, нет. Здесь были какие-то секреты, на которые, по мнению руководителей, мы, судя по всему, должны были закрыть глаза.

Меня переполнял гнев, и мне пришлось очень постараться, чтобы держать себя в руках. Нас учили помогать тем, кому была нужна помощь, и защищать себя от тех, кто хотел нами воспользоваться.

Я начала понимать, от кого мне следовало защищаться.

Пока мы шли по коридору, я посматривала на Тину. Моя кровь всё ещё кипела от осознания того, что они тоже это слышали, но их не волновало, что там кто-то кричал от боли.

Когда мы отошли на приличное расстояние, и охранники уже не могли нас слышать, Тина повернулась ко мне.

— Поговорим в комнате. Обещаю, — прошептала она.

Мы прошли по коридору и вошли в дверь, покинув новое крыло. Как только мы завернули за угол, мы наткнулись на Лили и её друзей. Они смеялись, на шее у них висели полотенца.

— Привет, Эби, — Лили помахала мне. — Мы собираемся в бассейн! Они будут учить меня плавать. Тебе надо тоже пойти.

Её лицо было оживлённым от радостного волнения, и я умудрилась выдавить улыбку в ответ.

— Это здорово, Лили. Но не сегодня. Повеселись там, — сказала я, в то время как они прошли мимо меня.

— Хорошо. Пока, — сказала она и убежала.

Мне надо было поговорить с папой. Я хотела, чтобы он знал, что случилось, и хотела узнать, что он думает на этот счёт. Я сомневалась, что он знал всё о новом приюте. Его главный контакт, доктор Харви, жил в бункере, и я считала маловероятным, что он может как-то связаться с ним. Интересно, знал ли доктор Бэнкс о том, что творилось за дверью со значком биологической опасности? Он примкнул к команде медиков, но вряд ли они имели дело с биологическими угрозами. Это было больше из области науки.