— Телевидение гораздо строже к диете, чем радио.

— Я слышал, что телевидение жестче по отношению к актерам со многих сторон. Давно вы там работаете?

— О, я пришла туда недавно. Ваше новое шоу будет поставлено на телевидении или на радио, мистер Шейн?

Шейн на мгновение заколебался. Ему понравились чистые ясные глаза этой девушки и по-юношески открытые манеры. Он быстро изменил свое решение.

— Об этом я и хотел бы с вами поговорить, Мюриэл. Откровенно говоря, в первый раз я услышал об этих планах сегодня утром от Тима Рурка, который сослался на ваш звонок.

Она удивленно моргнула.

— Вы хотите сказать, что они еще не заключили договор с вами?

— Я даже не знаю, кто они такие, — объяснил он.

— Но это невозможно. Они просто обязаны были получить ваше согласие, не так ли?

— Я тоже так думаю.

— Ничего не понимаю, — нерешительно сказала Мюриэл, она была явно сбита с толку и крайне разочарована. — Мне сказали, что все решено и они распределяют роли и готовятся к репетициям.

— Кто вам это сказал?

— Мне очень жаль, — ответила она, — я дала честное слово никому об этом не говорить, но информация вполне достоверная. Я так поняла, что девушка, выбранная на главную роль, не сможет играть и что есть шанс для другой актрисы получить эту роль. Вот почему я позвонила сегодня утром Тиму так рано. В этом бизнесе все вопросы решаются быстро, и я подумала, что если смогу договориться с вами о встрече и вы решите, что я подхожу для этой роли… — Она застенчиво запнулась, но заставила себя улыбнуться. — Идея программы звучала очень интересно. Это действительно чудеснейшая идея, — продолжила она энергично. — С вашей репутацией и популярностью, мистер Шейн, провал просто невозможен. Может быть, продюсер, который все это придумал, откладывает встречу с вами, пока не будет готов сценарий и пока не пройдут первые репетиции. Это могло бы объяснить, почему все держится в такой тайне. Подобную идею могут перехватить. А она и в самом деле необычайна. Конкуренты с другого канала с радостью за нее ухватятся. Настоящий детектив в реальных обстоятельствах занимается расследованием преступлений, бывших в действительности, — закончила она, и ее глаза сверкали от возбуждения.

Шейн улыбнулся ее энтузиазму.

— Может быть. Предположим, я обещаю вам это, Мюриэл. Если в будущем подобная затея будет осуществлена, я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы получили эту работу. В обмен на это обещание вы скажете мне, кто вам об этом рассказал.

Воодушевление постепенно исчезло с ее лица, и она уныло покачала головой.

— Я не могу этого сделать, мистер Шейн. Я обещала.

— Но почему? — спросил он. — Почему ваш информант потребовал такое обещание?

Она сдвинула брови, но тут же складки на лбу разгладились.

— Точно не знаю. Я предполагаю, что он сам нарушил обещание, сообщая мне эти сведения. Вы не представляете себе, насколько все скрытны и ревностно оберегают свои секреты на радио и телевидении.

— Это был Ральф Флэннаган?

— Ох, нет, — прямо и без колебаний ответила она. — Я знаю, конечно, Ральфа, но это лишь шапочное знакомство. Вы считаете, что это он планирует такую постановку?

Шейн пожал плечами.

— Просто так получилось, что из тех, кто активно работает на радио в Майами, он — единственный, с кем я знаком. — Он замолчал, когда официант поставил перед Мюриэл ее скудный завтрак, а потом спросил: — Вам о чем-нибудь говорит имя Ванды Уэзерби?

— Ну, это женщина, которую убили вчера вечером.

Шейн кивнул.

— А раньше вы когда-нибудь ее встречали или хотя бы слышали ее имя при других обстоятельствах?

— Нет. Совершенно уверена, что нет. Это имя не из тех, что быстро забываются. А почему вы спрашиваете об этом, мистер Шейн?

Прежде чем ответить, Шейн допил свой коктейль.

— Я буду с вами предельно откровенен, и это исключительно между нами. Вполне возможно, что слышанная вами история о моем выступлении на радио имеет отношение к смерти Ванды Уэзерби. Какое именно — пока не знаю. На каждом шагу моего расследования я так или иначе натыкаюсь на радио или телевидение. Вот почему я хочу попросить вас нарушить ваше обещание и назвать мне имя человека, давшего вам сведения о «моей» программе.

Она опять нахмурилась, и лицо ее приняло озадаченное выражение.

— Боюсь, что не понимаю, о чем идет речь.

— Я сам себя не вполне понимаю, — раздраженно сказал он. — Это возможная зацепка. Вот и все. И к настоящему моменту их у меня чертовски мало. Вы знали Элен Тейлор? — вдруг спросил он без всякого перехода.

— Да. Довольно хорошо. Я была ужасно огорчена, когда сегодня утром прочитала в газете о ее внезапной смерти. Я виделась с ней всего несколько дней назад, и она выглядела совершенно здоровой.

— В утренней газете нет полной информации, — мрачно сказал он. — Элен Тейлор отравили.

— Вы хотите сказать — убили?

Шейн утвердительно кивнул.

— Это тоже между нами. У меня есть основания предполагать, что ее убил тот же человек, который застрелил Ванду Уэзерби. Возможно даже — тот же человек, которого вы выгораживаете своим обещанием.

— Ох, нет! — тут же уверенно воскликнула она. — Он не мог — нет, мистер Шейн. Это просто невозможно.

— Я не утверждаю, что ваш друг — убийца, — сказал Шейн. — С другой стороны, стали бы вы его защищать, если бы он им был? Если б он действительно убил Ванду Уэзерби и вашу подругу Элен Тейлор?

— Нет. Конечно нет. Но никто не заставит меня поверить, что он способен на такое.

— Ну что ж, если ему удалось внушить подобную преданность такой замечательной девушке, как вы, — убежденно сказал Шейн, — с ним, должно быть, все в порядке. Но мне необходимо знать, где он слышал то, что передал вам. Это может-оказаться очень важным.

— Но, мистер Шейн, я убеждена, что ни о чем таком он и понятия не имел, когда звонил мне, — горячо ответила она.

— Конечно, нет. Если бы он знал, что эта информация может иметь значение для расследования убийства, не кажется ли вам, что он сам захотел бы рассказать мне об этом?

— Наверно. — Какое-то время она сидела тихо, потом продолжила: — Да, я уверена, что он так бы и сделал. Это Гарольд Прентисс, ассистент режиссера в той постановке, которую мы сейчас снимаем. Он будет в студии, вы можете поехать и поговорить с ним прямо сейчас.

— Мне бы очень этого хотелось. — Пока она допила свой кофе и доела последний кусочек тоста, он взглянул на чек, положил на стол две купюры и немного мелочи и встал из-за стола со словами: — Моя машина здесь у входа.

— Это довольно далеко, в районе Уэст-Флеглер, — сказала она. — У них там в старом здании временные офисы и небольшая студия, оборудованная для съемок в интерьере.

Они вышли, сели в машину и поехали по Бискайскому бульвару на юг.

Импровизированная телестудия оказалась большим трехэтажным особняком неподалеку от Корал Гейблс. Шейн припарковался в просторном дворе рядом с десятком других автомобилей, поднялся вслед за Мюриэл по шатким ступенькам на крыльцо и попал в коридор, ведущий в то, что когда-то называлось танцевальным залом. Теперь это было огромное пустое помещение с электрическими кабелями на потолке и на полу, осветительными лампами, одни из которых свисали с потолка, а другие были укреплены на тяжелых металлических стойках. В дальнем конце стояли четыре большие камеры на роликовых подставках и под прямым углом были установлены две перегородки, имитирующие часть жилой уютно обставленной комнаты — с диваном и двумя обитыми стульями, на которых сидели развалясь две девушки и мужчина в окружении камер и юпитеров. Вокруг них суетилось человек десять, жестикулируя и споря между собой — этот галдеж показался Шейну вавилонским столпотворением.

— Боюсь, что я опоздала, а я еще даже не загримирована, поэтому прошу меня извинить. Мне надо спешить. Вы найдете Гарольда в его кабинете на втором этаже — наверх по лестнице, первая дверь направо. И обязательно объясните Гарольду, почему я направила вас к нему, — сказала Мюриэл и тут же исчезла за одной из дверей.