Два чека от Ванды Уэзерби и Ральфа Флэннагана лежали нетронутыми. Прошлым вечером он доставил себе удовольствие, отказавшись от пяти тысяч Джека Гарли, и теперь было уже поздно что-либо переигрывать. Он также галантно предложил Шейле Мартин оставить деньги у себя, пока не решил, будет ли брать с нее гонорар. Тогда он ей очень сочувствовал, и тогда ему был очень приятен вкус ее поцелуя. Сейчас этот вкус уже не был так хорош.

Он встал из-за стола, подошел к телефону и набрал номер своей конторы. Трубку сняла Люси.

— Майкл, тебе звонили два раза, — торопливо начала она. — Не знаю, хорошие это новости или нет. Тим сообщил, что в заявлении мистера Гарли на женитьбу нет упоминаний о предыдущем браке. И еще звонил шеф Джентри. Он хочет поговорить с тобой об Элен Тейлор и человеке по имени Гарольд Прентисс и попросил передать тебе, что девятнадцатого декабря тридцать третьего года Ванда Уэзерби родила дочь, названную Дженет. Отец неизвестен.

— Превосходно, Люси, — ответил Шейн. — Теперь, когда дело прояснилось, необходимо решить вопрос с оплатой. Позвони миссис Мартин и скажи, что до четырех часов она должна собрать всю тысячу долларов. Наличными, — резко добавил он. — Деньги должны быть у меня на столе в четыре. Я скоро буду.

Он повесил трубку и вернулся к своему обеду, причем вкус пищи заметно улучшился после телефонного разговора. Выйдя из бара с папкой из картотеки Пурли в руках, он целеустремленно направился вниз по улице, разглядывая витрины магазинов, пока не нашел то, что ему было нужно.

Магазин, в который он вошел, торговал конторским оборудованием и выставлял последние модели диктофонов, магнитофонов и телетайпных аппаратов. К нему тут же подскочил улыбающийся проворный молодой клерк.

— Чем могу быть полезен, сэр?

— Меня интересуют новейшие звукозаписывающие приборы, и я хотел бы, чтобы вы продемонстрировали разные модели.

Молодой человек изо всех сил старался угодить клиенту. Он показывал детективу различные модели магнитофонов, объясняя, что все они работают по одному и тому же электромагнитному принципу, который Шейн и не пытался понять, и что каждая модель тщательно сконструирована, чтобы наилучшим образом выполнять какие-то определенные функции.

— Магнитофоны, — сказал он, — обеспечивают наиболее высокую точность воспроизведения. Поэтому их предпочитают использовать музыканты, работники радио и так далее. С другой стороны, вот этот маленький диктофон удобен, когда надо записать на него текст, который позже будет напечатан машинисткой. В него встроен таймер, который показывает, сколько времени длилась диктовка. Он также оборудован двумя ножными педалями — для перемотки вперед и назад — так, чтобы руки машинистки всегда были свободны для печатания. Вот, попробуйте сами. Им очень легко управлять. — Он установил на столе небольшой микрофон, нажал кнопку, и пленка пришла в движение. — Вы устанавливаете эти две ручки в положение «Микр.» и «Запись», — показал он. — А теперь скажите что-нибудь.

Шейн посмотрел на маленький микрофон в нескольких метрах от себя и нахмурился.

— Я должен говорить прямо в него?

— О, нет. — Клерк снисходительно улыбнулся. — Это же электромагнитная запись. Просто говорите своим обычным голосом.

— Хорошо, — ответил Шейн. — Я говорю. Он поймает мой голос?

— Конечно. — Клерк остановил пленку и включил перемотку. Одну из ручек он перевел из положения «Запись» в «Воспр.» и опять нажал кнопку пуска. Раздавшийся из динамика голос Шейна звучал поразительно громко и четко.

Закончив демонстрацию, молодой человек робко спросил:

— А вы… Мне кажется, я видел ваши фотографии в газетах. Вы не Майкл Шейн?

Шейн кивнул и с интересом спросил:

— Каково максимальное расстояние, на котором микрофон улавливает звук голоса?

— Я как раз собирался объяснить это, мистер Шейн. Благодаря своему мощному микрофону этот аппарат будет просто незаменим в вашей профессии. Если вы установите громкость на максимум, он уловит малейший шепот в радиусе пятнадцати метров. Даже из соседних комнат. Он имеет приспособление, позволяющее записывать телефонные разговоры и радиопередачи непосредственно из радиоприемника. Должен сказать, что эта модель прямо-таки создана для детектива. Как видите, сам аппарат небольшой и неприметный, с футляром, как у пишущей машинки. Он включается в обычную розетку и не требует предварительной настройки. Может быть, вы хотите сами взглянуть на него? Вот инструкция, — добавил клерк, заметив, что вошел еще один посетитель.

Шейн поблагодарил его и взял в руки буклет, когда клерк отправился приветствовать нового потенциального покупателя.

Инструкция была написана вполне понятным языком, имела множество иллюстраций. Текст оживляли короткие скетчи о веселой компании, развлекающейся прослушиванием своих разговоров на вчерашней вечеринке, о человеке, слушающем запись знаменитой речи из прошлой радиопередачи. Согласно рекламе аппарат был незаменим для плодовитого писателя, который просыпается ночью и записывает пришедшие в голову мысли на диктофон, стоящий в изголовье.

Шейн кивком подозвал клерка.

— Я бы хотел опробовать его у себя в конторе. Вы даете диктофоны напрокат?

— Нет. Но мы были бы польщены, если бы такой человек, как вы, взял его себе на пробу, без обязательства купить, — заверил его молодой человек. — Возьмите его на неделю, а потом примете решение.

Шейн поблагодарил клерка и спросил, могут ли они доставить диктофон в его контору сегодня днем.

— Конечно, мистер Шейн. Через пару часов.

Шейн еще раз поблагодарил его и вышел на улицу, положив инструкцию в карман и засунув папку Джеда Пурли под мышку.

Он зашел в ближайший бар, чтобы выпить и составить подробные планы на остаток дня.

Шейн потягивал уже вторую рюмку, когда в голову пришло неожиданное решение. Он резко встал, оставил свой коньяк на столе, жестом показал бармену, что вернется, вышел на улицу и подошел к газетному стенду с газетами из ближайших штатов.

Из Нэшвилла была только одна газета, датированная сегодняшним утром. Краткое сообщение о смерти Ванды Уэзерби было помещено на первой полосе.

Шейн снял газету со стенда и вернулся в бар, сел и еще раз прочитал заметку, которая лишь в общих чертах рассказывала о загадочных обстоятельствах ее гибели.

Это была та же самая газета, вырезки из которой Шейн нашел у Ванды. Он пролистал ее, внимательно просматривая каждую статью, пока не дошел до последней страницы с театральными новостями и программами телевидения и радио на сегодняшний день.

Он удовлетворенно кивнул, засунул папку с фотографиями в сложенную пополам газету, вышел из бара и направился к своей машине.

Около четырех часов Шейн вошел в свою контору, в приемной сидел Тимоти Рурк и болтал о чем-то с Люси.

— А ты не застал свою подружку Сильвию, — угрюмо улыбнулся репортер. — Она пыталась придумать какой-нибудь повод, чтобы остаться до твоего прихода, но Люси взяла у нее деньги и выставила за дверь.

— Я этого не делала, — возразила Люси. — На самом деле мне очень жаль Шейлу Мартин. У нее оказалось только девятьсот сорок долларов. Майкл, ты что, хочешь оставить ее без гроша в кармане? Это ужасно похоже на вымогательство. И все из-за какой-то ошибки, которую она совершила много лет назад, когда голодала.

— Не стоит жалеть Шейлу, — ответил Шейн. Он открыл папку, которую держал под мышкой, и достал конверт с фотографиями. — Если бы ты, Люси, не была такой хорошей девочкой, я бы тебе кое-что показал. А поскольку я не могу этого сделать, тебе придется поверить мне на слово, что вся эта трогательная история, которую она поведала вчера вечером, была тщательно продумана, чтобы вызвать мое сочувствие. В конце концов, она сама предложила деньги, — сердито продолжал он, — чтобы я помог ей не попасть под следствие в связи с убийством Ванды Уэзерби. Я принимаю ее предложение. Диктофон уже доставили?

— Он у тебя в столе, — отозвалась Люси. — Мы тут с Тимом гадали, что ты, собственно, собираешься с ним делать?