— Надежда слабая, но если бы мы знали его имя или личный номер…

Зазвонил телефон. Краснолицый ответил:

— Да. — Выслушав просьбу, сказал: — Сейчас высылаю. — И повернулся к сидящим у стенки водителям: — Ну-ка, Том, прими самый лучший вызов: «Старбрайт-клуб». Судя по голосу, можно надеяться на хорошие чаевые.

Тем временем человек со шрамом достал бумажник, вынул из него десятку, потом, подумав, еще десятку, и положил деньги на стол.

— У вас должен быть список, в котором указано, кто именно ездит на машине с определенным номером.

— Конечно, список такой у нас есть, — ответил краснолицый, — но, черт возьми, сейчас уже поздно, и все служащие разошлись. Остались только дежурные. — Он кивнул в сторону стеклянной двери, за которой сидела девушка.

Человек со шрамом продолжал настаивать.

— Мне это действительно очень важно. Для меня это вопрос жизни и смерти. Мне нужно узнать кое-что насчет пассажира, которого минут двадцать назад ваша машина подобрала возле отеля «Эдельвейс».

Он взял со стола листок бумаги и написал на нем номер машины.

Краснолицый сказал:

— Ну это уже легче. Значит, около «Эдельвейса», двадцать минут назад.

Он повернулся к блондинке, сидевшей в кабине.

— Подождите несколько минут. — Он продолжал принимать по телефону вызовы, а человек со шрамом сел на стул около стола в ожидании ответа.

Прошло по меньшей мере десять минут, прежде чем из кабины вышла девушка и положила листок бумаги на стол краснолицему.

— Это Арчи Личный номер 62. Вам это нужно? — пухленькими пальчиками она подхватила десятидолларовую бумажку.

— Я попрошу вас соединиться с ним по радио. Узнайте, куда он отвез женщину, которая села в его машину около отеля «Эдельвейс» примерно с полчаса назад.

— Это против правил, мистер. Вам придется подождать, пока Арчи вернется сюда. — Пальцы краснолицего выбивали на столе дробь. — И только тогда, если он захочет поднатужить память, кого и куда он возил…

— Мне это нужно очень срочно. Немедленно… — нетерпеливо перебил его человек со шрамом. — Это моя сестра, вы понимаете? И она в беде. Мне нужно срочно ее найти. Разве двадцати долларов недостаточно, чтобы ее найти?

Здоровяк пожал плечами и спокойно убрал в карман деньги.

— Эти деньги вы заплатили за то, что узнали имя водителя и его личный номер. Попробуйте переговорить с Грети. Мне все равно, о чем она беседует с водителями.

Человек со шрамом закусил нижнюю губу, взял бумажку с именем и личным номером водителя и пошел к кабине блондинки. Передав очередное сообщение, она нажала кнопку отбоя и взглянула на вошедшего человека. Он сказал, указывая на микрофон:

— Вы можете по этой штуке вызвать Арчи, номер 62?

— Именно для этой цели эта штука и существует.

— Вы можете узнать у него, куда он отвез молодую леди, которая села в его машину около отеля «Эдельвейс» примерно полчаса назад?

— Э… э… мистер… я не знаю… Мы не имеем права вести частные разговоры по этому телефону. Только распоряжения компании!

— Но это очень важно. Я должен немедленно найти свою сестру! Она… — Он тяжело вздохнул и затем продолжал: — Она попала в ужасную переделку. Может быть, ей сейчас угрожает опасность, а я не могу спасти ей жизнь.

Блондинка скорчила гримасу и отвернулась, чтобы через плечо посоветоваться с краснолицым.

— Что ты скажешь на это, Берт?

Не поворачивая головы, краснолицый только пожал плечами.

— Поступай как хочешь, детка. Я вообще никогда не знаю, о чем ты разговариваешь.

Человек со шрамом снова вынул бумажник. Блондинка внимательно наблюдала, как он, правда довольно неохотно, достал еще одну десятку. Затем она нажала кнопку и проговорила в микрофон:

— Вызываю машину 62! Вызываю 62! Вызываю Арчи! — Потом нажала другую кнопку и стала слушать, что ей скажут в наушники.

Затем через полминуты:

— Арчи, здесь человек, который хочет знать, куда ты отвез леди, которая села к тебе около отеля «Эдельвейс».

Она выслушала ответ и спросила человека со шрамом:

— С какой стороны, с северной или с южной?

Он закрыл глаза, пытаясь мысленно сориентироваться, где именно это было.

— Скажите ему — с северной. Кварталом севернее отеля.

Блондинка передала это Арчи. Затем брови ее высоко поднялись, и она спросила:

— Арчи спрашивает: это вы тот парень, который гнался за ней? Которого она так испугалась?

— Боже милосердный, нет! — нетерпеливо воскликнул он. — Я же говорю вам, это моя сестра. А человек, который за нею гнался… Я сам его боюсь. Скажите шоферу, что ей угрожает опасность и что мне нужно как можно скорее ее найти, а то будет поздно.

Девушка передала Арчи ответ и снова стала слушать. Потом повернулась и выдернула из его рук десятку:

— Арчи говорит, что сейчас это не имеет значения, тот ли вы парень или нет. Потому что он отвез ее к Майклу Шейну. Если у вас появится желание ввязаться в дела этого рыжего, то Арчи с удовольствием посмотрит, что у вас из этого выйдет.

— Майкл Шейн, кто это?

— Вы, вероятно, нездешний, мистер. Это знаменитый частный сыщик. Газетные статьи о его делах печатаются самым крупным шрифтом.

— Частный сыщик. — Человек со шрамом нервно закусил губу. — Тогда она, вероятно, в безопасности. Но все же мне хотелось бы увидеть ее. Арчи не сказал, где живет этот детектив?

— Сказал. — Блондинка передала человеку со шрамом адрес, который ей сообщил Арчи.

Пробормотав «большое спасибо», он бросился из гаража к своей машине.

Призрачный лунный свет и ночной воздух располагали к чувствительности и дремоте.

Майкл Шейн на небольшой скорости ехал по правой стороне Бискайского бульвара, бросая взгляды на свою загорелую спутницу. Люси Гамильтон прижалась к плечу головкой, и Майкл откровенно любовался ею.

Он был в белом полотняном пиджаке, без шляпы. Легкий ветерок шевелил его рыжие волосы, Огромные ручищи Майкла небрежно лежали на руле. Он предавался приятному чувству покоя и благодати. Сейчас лучшее время года в Майами, думал он.

Дикая летняя жара уже позади; первые отряды любителей солнца с севера еще не прибыли, и толпы их еще не заполнили этот волшебный город. В портфеле Майкла ни одного незаконченного дела, и, вероятно, новых не будет в течение ближайшего месяца.

Люси потерлась щечкой о его правый бицепс и проворковала:

— Разбуди меня, Майкл, когда доберемся до дома. Боюсь, что последний бокал шампанского меня доконал. Я даже слегка одурела.

— А я люблю, когда ты такая, — отозвался Майкл.

— Какие ужасные вещи ты говоришь.

— Почему ужасные? — весело возразил он. — Тогда твоя прекрасная прическа немного разлохмачивается, и ты теряешь свой вид жеманной секретарши.

— Как будто я когда-нибудь бываю такой, — фыркнула она.

— Конечно, бываешь. Во время рабочего дня ты не допускаешь и намека на интим. Я должен куда-нибудь повести тебя, накормить и до краев наполнить «Пол-Роджером», прежде чем ты начинаешь себя вести, как полагается человеческому существу.

— «Пол-Роджером»? Ты отлично знаешь, что та дрянь, которой ты меня поишь, — обыкновенное калифорнийское шампанское.

— Однако оно вскружило тебе голову. И мы уже скоро приедем домой, и я воспользуюсь твоим состоянием, и поцелую тебя, и…

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем утруждать себя? — Голос у Люси был по-прежнему полусонным и приглушенным, но в нем уже появилось напряжение.

— Утруждать себя поцелуем? — удивился Майкл.

— Ну да!

Он продолжал ехать по бульвару все с той же скоростью, обдумывая ответ на ее вопрос. Сказать по совести, он понимал, что она имеет в виду, но придумать более или менее удовлетворительный ответ было трудно. Конечно, он мог сказать, что ему нравится целовать ее. Но этого было недостаточно.

Во всяком случае, недостаточно, чтобы ответить по существу на поставленный вопрос.

А задавая такой вопрос, она, по сути, спрашивала, к чему это может их привести. Единственным правильным, честным ответом на этот вопрос было: ни к чему!