Карен услышала хлопки, как при открытии бутылок шампанского или при фейерверках. Что, черт возьми, это значит? Но у нее не было времени на то, чтобы обнаружить причину шума. Более двух десятков женщин проходили между вешалками с продукцией К.К.Inc. Дефина следила за образцами, предназначенными для Парижа.

— О Господи, как мне нравится этот пиджак! К тому же серый цвет вошел в моду в этом сезоне, — обратилась толстая матрона к Карен.

Пиджак был сшит из серой шерсти-букле и сидел бы на ней ужасно.

— Да, он неплох, — согласилась Карен, — но вы не обратили внимание на этот?

Она протянула один из двубортных пиджаков синего цвета, как у морской формы.

— Вопреки распространенному мнению, синий цвет отнюдь не нейтральный. Многие женщины так думают, но на них он выглядит убийственно плохо. А вот вам он пошел бы, — сказала она задумчиво.

— Да? А какой цвет самый модный в этом году?

— Тот, который вам больше всего подходит, — сказала Карен, улыбаясь.

— Ну, я не знаю, что мне больше всего идет, поэтому я часто выбираю черный. Но вы не шьете черные наряды, и я теряюсь в выборе.

— Для большинства блондинок черный цвет — непростительная ошибка, — сказала Карен.

И тут она увидела, что женщина узнала ее. Это был синдром — «со мной говорит сама Карен Каан», к которому Карен до сих пор так и не привыкла. Женщина взяла пиджак и подняла на уровень груди.

— Мне нравятся пуговицы, — сказала она.

Вместо стандартных пуговиц Карен использовала самонакрывающиеся, что придавало костюму современный вид. Она улыбнулась громадной блондинке.

— Попробуйте примерить одно из длинных платьев, они должны выглядеть на вас шикарно. — Она сняла с вешалки двенадцатый размер и протянула платье блондинке. — Как оно вам нравится?

— Я обычно не ношу платьев, но это выглядит очень мило, — она взглянула на размер, — но у меня десятый размер.

«Дерьмо, если у тебя десятый, то я — китайский император».

— Платья сшиты по зауженным меркам, — сказала она дипломатично. — Почему бы вам не примерить оба размера?

С некоторым сомнением женщина взяла оба платья и пошла в направлении примерочной кабины.

— Я уверена, что у меня десятый размер, — крикнула она, обернувшись.

Карен улыбнулась и кивнула, несмотря на то, что внутри готова была взорваться от негодования. Нет, не на женщину, а из-за этих проклятых подделок в размерах. Много лет назад Альберт Найпон обнаружил, что большинство женщин десятого размера будут покупать его модели, если он предложит им шестой, в который они смогут втиснуться. Поэтому он стал кроить все побольше. Большинство дизайнеров не сознаются, что делают то же самое. Карен приводило в изумление, что некоторые женщины напрочь отказывались носить одежду, которая в точности подходила их комплекции и сидела на них прекрасно, если только на ней не стоял тот размер, который они считали своим. Поэтому в индустрии моды начались эти игры. Конечно, лучшие салоны высокой моды продолжали придерживаться истинных размеров, но и их клиентки больше всего следили за своими фигурами: они имели на это и время, и деньги. Для производства спортивной одежды подделка размера превратилась в маркетинговый прием. Достаточно выставить джинсы двенадцатого размера, но написать на бирке цифру десять — и вы сразу же взвинтите спрос на товар. Но где этому конец? Джефри, Кейси и Дефина постоянно подбивали ее на это. До сих пор она сопротивлялась хотя бы по той причине, что это вызвало бы у миссис Круз сердечный приступ. Карен удерживала улыбку на своем лице, как приклеенную, и перехватила взгляд Дефины.

— Засунь блондинку в двенадцатый номер, — сказала она, стиснув зубы, — но срежь бирку. Она считает, что двенадцатый слишком большой для нее.

Дефина кивнула. У нее был небольшой, острый, как бритва, перочинный нож для этой цели. Карен оглянулась.

Майнди Траулер следила за ними. Карен лучезарно улыбнулась, стараясь смотреть в лицо молодой женщине и не видеть ее выступающий живот. Но тут к ней подошли две другие покупательницы. Они хотели примерить букле.

Карен провела в примерочной почти три часа, и ей казалось, что шоу удалось лучше, чем предыдущее. Несмотря на миссис Монтанд с ее отсутствующим торсом, несмотря на блондинку с ее заскоками в размерах, наряды пользовались большим успехом, и некоторые из моделей, предназначенных для Парижа, продавались особенно хорошо. Карен осталась довольной, но очень усталой. Круглый маленький мистер Кросби почти приплясывал в проходе между вешалками. Наконец он с апломбом объявил, что сейчас будет подано шампанское. Из служебного лифта выкатили три тележки. Лежавшие в них скатерть и салфетки были из удивительной дамасской ткани, любимого Карен пшеничного цвета. Ими предполагалось оформить стол и украсить его вазой с лилиями почти того же оттенка. В тележках были также огромный серебряный чайный набор с фарфоровыми чашками и блюдцами и еще три серебряных подноса, на которых лежали удивительно аппетитные сэндвичи с огурцами и тонкие пшеничные лепешки. Хозяева постарались отметить событие по высшему классу, и Карен была особенно тронута тем, что в серебряном ведерке для шампанского находились «Дон Перингтон», а не какая-то местная дрянь. Шампанское не было марочным, но было вполне приличным.

Десяток покупательниц, Тангела, Дефина и, конечно, Майнди Траулер направились к столам. Но Карен нуждалась в перерыве гораздо больше, чем в выпивке.

Она вернулась в служебную комнату и улучила момент посмотреть на себя в зеркало. Черт, ну и дерьмово же она выглядит! Под глазами выступили темные круги, цвет которых почти соответствовал ее розово-лиловой шелковой рубашке. Что ж, по крайней мере у нее все хорошо с подбором цветов. «Мне совсем некстати был этот разбудивший меня в два часа ночи телефонный звонок», — подумала Карен. Несмотря на давление поклонников и покупательниц, ей остро необходим был перерыв в работе. Она повернулась и прошла за ширму в ту часть помещения, которую Тангела и подопечные девочки использовали для переодевания. Когда она прошла через разделяющую перегородку, следом за ней появилась Тангела, все еще одетая в одну из демонстрационных одежд, но уже жующая сэндвич. Она выглядела потрясающе.

— Не запачкай одежду, — предупредила ее Карен.

Тангела насупилась, но кивнула в знак согласия и повернувшись, ушла из комнаты. И только теперь Карен заметила скорчившуюся в углу около зеркала Стефани, отвернувшуюся к стене. Спина ее была голой, и с того места, где стояла Карен, казалось, что плечи девочки дрожат от рыданий. Карен быстро подошла к ней. Племянница действительно плакала. По лицу были размазаны тушь для ресниц и косметика «Маскара». Она выглядела, как насупившийся енотик. Карен пододвинула стул, села рядом с ней и положила руку на обнаженное плечо девочки.

— Что случилось? — спросила она.

— Я не могу это делать! — сказала Стефани.

— Что ты имеешь в виду? У тебя получилось здорово.

— Нет. Я знаю, что нет. Я не знаю, что отвечать, когда женщины заговаривают со мной. И никто не покупает одежду, которую я рекламирую.

— Как ты об этом узнала? — спросила Карен.

— Так говорит Тангела.

Карен только покачала головой. Не только Тангела, но даже она сама не знает, что в точности продано — кроме моделей для Франции, — и не узнает до тех пор, пока в конце рабочего дня не будет проведена заключительная проверка товара. Может быть, у нее просто нервный срыв, типичный для новичка? И подначка Тангелы. Что ж, Стефани и должна нервничать, это только естественно. Ведь у нее никогда не было опыта выступления перед публикой. Не исключено, что для нее напряжение оказалось слишком большим. Карен почувствовала себя виноватой. Она думала, что это будет развлечением для племянницы, которым она загладит неприятности, причиненные ей на презентации духов. Карен не приходило в голову, что показ моделей может травмировать девчушку. Да она просто слишком увлеклась хлопотами о приемном ребенке, анализом своих отношений с Norm Со и пошивом свадебных нарядов, чтобы выкроить больше времени на бедняжку Стефани. И теперь малышка, проделавшая замечательную работу, чувствует себя неудачницей. Карен глубоко вздохнула. Как смеет она думать о том, чтобы стать матерью, если не может быть даже хорошей тетушкой?