Я взял у нее бокал.

— Ты знаешь ответы на все эти вопросы — зачем спрашиваешь? Никогда больше не городи подобную чушь.

— Я приехала в пять часов — так удобно жить недалеко от работы! В холле меня дожидался какой-то человек. Он представился поверенным, мистером Джеромом. Сказал, что у него ко мне приватное дело. Я заказала чай, и мы посидели в кафе, в окружении старых дам, мило беседуя на темы шантажа.

Она сорвала с бутылки вермута этикетку и скатала в шарик.

— Мистер Джером уведомил меня, что представляет клиента, чьего имени он не может назвать. Его клиента интересует судьба неких денежных сумм, доставшихся мне в результате пожара, при котором погиб мой несчастный муж. Мистер Джером сказал, что, хотя пожар отнесли на счет несчастного случая, в узком кругу осведомленных лиц эта версия не выдерживает критики. Сорок тысяч фунтов — весьма приличная сумма, и, конечно, его клиент понимает, что я предпочла бы владеть ею единолично, однако это невозможно. Даже двадцать…

— Оставь этот тон, — попросил я. — Он тебе не идет. Скажи просто, чего они хотят и что ты ответила.

— Он хочет за молчание двадцать тысяч, причем произнес это как ни в чем не бывало: поигрывая очками и помешивая чай. Все равно что посоветовал вкладывать капитал в производство шерсти. А неподалеку какая-то старушка жаловалась, что ей подали подгорелый тост. Он отказался что-либо съесть, так как страдает диабетом. Сказал, что располагает доказательствами моей нечестности и что, если их передать полиции, мне грозит тюремное заключение. Что Трейси в течение трех лет подготавливал поджог и его клиент может это доказать так же, как и мое соучастие. Он также высказал предположение, что этот отель — фешенебельный и весьма дорогой. Его клиент не хочет вести со мной слишком жесткую игру и, если мы поделим деньги поровну, мне обеспечен душевный покой. Мистер Джером говорил полчаса подряд, а в конце поблагодарил меня за чай…

— Что ты ответила?

— Что не имею понятия, о чем он говорит. Не верю ни одному его слову. В любом случае мне нужно подумать.

— Умница. А он?

— Я предложила ему прийти в следующее воскресенье к нам на квартиру, но он не захотел. Сказал, что готов встретиться здесь же, в отеле, сегодня вечером.

Я пил и раздумывал над ее словами.

— Обо мне он не упоминал?

— Нет.

— Требовал, чтобы мы заплатили или ты?

— Скорее, я.

— И ты чувствуешь себя преступницей?

— Да.

— Это естественно. Стоит определенному числу людей высказать предположение, и ты начинаешь чувствовать себя так, словно у тебя рыльце в пушку. Если бы не я, ты бы немедленно послала коридорного за полисменом.

— Я чуть так и не поступила. Но из-за того слуха, о котором ты узнал во вторник, подумала, что не должна ничего предпринимать, пока не посоветуюсь с тобой.

— Когда он собирался прийти во второй раз?

— Около девяти.

— Ты можешь что-нибудь съесть?

— Не думаю.

— Все-таки попытайся. Может, все не так уж и страшно. По крайней мере, с этим можно попробовать сразиться. Возможно, скоро у нас будет ответ на многие вопросы.

Мы поковыряли мясо в кафе и в половине девятого вернулись к себе в номер. Сара сказала, что мистер Джером изъявил вполне определенное желание встретиться в холле. Поэтому я отпустил ее вниз, а через несколько минут и сам последовал за ней. Устроился в противоположном углу и сделал вид, будто читаю ”Кантри Лайф”. Только бы не спугнуть шантажиста!

Сначала холл был пуст, но к девяти часам заполнился людьми, так что мне приходилось изрядно вертеть головой, высматривая аккуратную сарину головку с темными вьющимися волосами среди множества других, похожих на брюссельскую капусту. Наверное, англичане не уродливее и не эксцентричнее других, но в холле общественного здания думаешь иначе.

Было уже четверть десятого. Всякий раз, как начинала вращаться входная дверь, я говорил себе: это он! Вопреки описанию Сары, я представлял его по-своему: обходительный, близорукий брюнет с брюшком. В половине десятого Сара подошла ко мне — измученная и белее мела.

— Ему что-то помешало. А может, заметил тебя и заподозрил ловушку.

— Возможно, он просто не отличается пунктуальностью. Дай ему еще пятнадцать минут.

— Оставайся здесь, Оливер, а я справлюсь у портье и обойду отель.

Я согласился. ”Кантри Лайф” пестрела объявлениями о продаже крупных усадеб, таких как Ловис-Мейнор. Я отложил газету и достал из кармана перстень Трейси, который постоянно носил с собой и не показывал Саре. Интересно, велик ли штраф, если я спущу мистера Джерома с лестницы? И что я стану делать, лишившись своей должности страхового эксперта? Если эта история отразится на Майкле и его отце, я, как порядочный человек, буду обязан подать в отставку. Теперь, когда Сара стала моей женой, перспектива начать новую жизнь, например, в Новой Зеландии показалась весьма заманчивой. Правда, я еще не знал, как к этому отнесется Сара.

Навстречу мне через холл шел мальчик-коридорный в сопровождении человека в забрызганном грязью макинтоше.

— Мистер Бранвелл? Джентльмен хочет с вами поговорить.

Это был рослый мужчина с худым некрасивым лицом и выступающими зубами. После ухода мальчика он осклабился.

— Мистер Оливер Бранвелл?

— Да, — я поднялся на ноги. — А вы — мистер Джером?

Он озадаченно сдвинул брови.

— Нет, сэр. Боюсь, что нет. Моя фамилия Барнс. Детектив Барнс. Мы можем где-нибудь поговорить спокойно?

Встретившись с Сарой на лестнице и представляя ей Барнса, я опасался, что она чем-нибудь выдаст себя. Но и находясь под сильным напряжением, она сумела сохранить внешнее спокойствие.

— Это связано с твоей работой?

— Да. Мы пойдем потолкуем — минут десять. Ты останешься здесь, в холле?

— Да. Я тебе не нужна?

Я бросил вопросительный взгляд на Барнса. Он покачал головой.

— Нет, дорогая. Я не задержусь.

Я ввел гостя в номер и подвинул стул.

— Снимайте плащ, если жарко. Что будете пить?

— Благодарю, но я при исполнении, — он повесил макинтош на спинку стула.

Я протянул ему портсигар.

— Ах вот как? Ну, и что же я натворил? Ездил с заляпанными грязью номерами?

— Спасибо… Нет-нет, ничего подобного. Мы вас ни в чем не обвиняем. Чистая формальность. Простая проверка. Старый, запущенный случай. Открылись новые обстоятельства, вот я и хожу, задаю людям вопросы, — он достал зажигалку и дал мне прикурить. — Возможно, вы сумеете нам помочь.

— Все, что в моих силах.

Барнс тоже закурил и огляделся в поисках пепельницы.

— Речь идет о пожаре в Ловис-Мейноре, когда погиб мистер Мортон. Кое-какие подробности давно вызывали у нас сомнения, вот мы и подумали… Кажется, вы были другом семьи Мортонов, бывали у них в гостях и все такое прочее… хорошо их знали… если судить по тому обстоятельству…

— Что я женился на его вдове.

Он обнажил большие, желтые зубы в улыбке.

— Я не собирался этого говорить, но… Благодарю вас, — он стряхнул с сигареты пепел. — Когда вы познакомились с мистером Мортоном?

— Около двух лет назад. Как раз в этом месяце исполняется два года. У них случился пожар — в его кабинете в Ловис-Мейноре, — но огонь успели погасить прежде, чем он причинил серьезный ущерб. Мне поручили определить размер этого ущерба.

— Понимаю. И тогда же вы познакомились с миссис Мортон?

Я заколебался, и это не ускользнуло от его внимания.

— Нет. Мы встречались еще до войны — всего на несколько минут. Мы забыли и думать друг о друге.

— Это было у кого-нибудь из знакомых — я имею в виду ту, первую встречу?

— Нет, на шоссе. У нее спустило колесо, и я помог заменить его.

Детектив вытащил записную книжку.

— А потом — вы потеряли друг друга из виду, или переписывались, или?..

— Потеряли друг друга из виду. Я забыл о ее существовании, и она — о моем. Она даже не знала моего имени. Но вы, кажется, интересовались пожаром?