Внезапно я почувствовала себя разбитой. Каждое слово Оливии источало яд.

– Я доверяла тебе, – продолжила она. – Когда я познакомила вас, не знала, что вы споетесь за моей спиной. Мне всего лишь хотелось, чтобы моя лучшая подруга и мой парень были в хороших отношениях. Я не хотела, чтобы между вами возникали трения, и мы все чувствовали дискомфорт, как было тогда, когда мы с Нэйтом не ладили.

Слезы жгли мне глаза, когда ее горькие слова вонзались в мое сердце.

– Это было не так, я клянусь, – восклицала я.

Оливия протянула руку и провела пальцем по моей шее. Сверкающий гранями алмаз сверкал на ее пальце, и мы обе видели его.

– Может быть не физически, но есть больше, чем один обман, не так ли? – она уронила руку с кольцом. – Чем ближе вы друг к другу, тем дальше он отдаляется от меня. Ты ведь не станешь утверждать, что все иначе, потому что его отношение ко мне доказывает обратное. Ты ведь помнишь свой день рождения на пляже с мамой и папой, когда Дрю присоединился к вам?

Я положила руку на свое ожерелье, перебирая камни. Все, что она говорила, отчасти было правдой. Мы с Дрю никогда не видели нас без нее.

– Лив, прости нас. Мы никогда не собирались причинять тебе боль.

Оливия фыркнула, заскрежетав зубами, сжимая губы в тонкую линию.

– Дорога в ад всегда проложена добрыми намерениями, Кенз. Ты – та, кто мне это сказал. Если бы вы сразу были честны со мной и рассказали все, мне было бы не так больно.

– Что ты хочешь, чтобы мы сделали? – воскликнула я. – Ради Бога, Лив, никто не в силах изменить прошлое. Повторяю тебе, прости нас!

Оливия закрыла глаза, покачивая головой из стороны в сторону.

– Нет. Ты должна оставить нас с Дрю в покое и уйти.

– Но мы любим друг друга, – возразила я.

– И ты знаешь, что такое любовь, Кенз? Ты вроде любила Нэйта, но мы видим, что из этого вышло!

– Мы с Нэйтом ошибались насчет наших чувств. Даже ты это признала. Но с Дрю все по-другому.

– Ты передергиваешь, – выплюнула она. – Все верно. Вы, просто как горох и морковь, – протянула она, подражая моему акценту. – Честно говоря, все это не имеет значения. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы исправить ситуацию, – она обошла меня, прикоснувшись рукой к моей руке. Возникло ощущение, что ко мне прижалось холодное тело ядовитой змеи. – То, что ты сотворила, Кенз, непростительно. Особенно после всего, что я сделала для тебя. Я была с тобой рядом в трудную минуту, когда никого не было рядом с тобой, и вот как ты отплатила мне! Предательством и ложью! По-видимому, наша дружба ничего для тебя не значила. Надеюсь, теперь ты счастлива! – она взглянула на меня через плечо. Ее кожа в тусклом свете отливала мертвенной белизной. – Да, и еще одно. Мне абсолютно все равно, что ты влюблена. Ты никогда не станешь мачехой моему ребенку.

Оливия исчезла в пустом коридоре, оставив меня с горьким чувством сожаления в сердце. Я знаю, что заслужила все ее упреки. Из-за меня Оливия будет воспитывать ребенка как мать-одиночка. Я утерла горькую слезинку, скользнувшую по моей щеке, и вернулась в столовую.

Когда я вошла, Джонатан подскочил на стуле, хлопая ладонью по столу.

– Ты потерял всяческое уважение ко мне и к семье!

– Отец, – обратился к нему Дрю.

Было страшно от того, каким спокойным он выглядел. Не расстроенным. Не сердитым. Эндрю наклонился вперед, положив локти на стол, и в упор глядел на своего отца.

– Все, что я сказал, правда! Ты так долго наказывал меня и маму, пришло время положить этому конец. Вокруг нас происходит так много хорошего. Бессмысленно продолжать жить прошлым.

– Ты думаешь, что-если этот человек рассказал тебе пару мелких деталей той истории, ты стал в ней экспертом? Я тогда не был злодеем, а он был!

– Не думаю, что в той ситуации были злодеи, папа. Наверное, вами обоими были допущены ошибки. Пришло время исправить их, вот и все.

– Он только сказал тебе, что стал лучше, но это не так!

– Папа, – вскочила Энди. – Эндрю не ошибается. Он просто пытается исправить ситуацию.

– Держись подальше от этого, Андреа.

Подошел Джаред и взял Энди за руку.

– Давай немного подышим свежим воздухом, – проговорил он тихо.

Энди мгновенно успокоилась и стала дышать ровнее.

– Нет, – Дрю потянулся, чтобы остановить их. – Заканчивайте завтрак. Не уходите так. – Он оглянулся на Джонатана и заметил меня. Нежная улыбка заиграла на его губах и согрела его глаза.

В тот момент я почувствовала себя более уверенной, чем когда возвращалась. Дрю обрел мир и пытался сохранить семью, не позволяя своему отцу все разрушить. Его спокойствие заставило меня захотеть стать лучше и найти способ поступить правильно по отношению к Оливии. Она и Дрю заслуживали совместно воспитывать своего ребенка.

– Отец, – продолжал Дрю, – я хочу сказать, что не пытаюсь осуждать кого-либо из вас. Все мы рано или поздно совершаем ошибки, но мы должны их исправлять. Я знаю то, что знаю и всего лишь пытаюсь сказать, что прощаю тебя за все содеянное.

– Ты прощаешь меня? – Джонатан зашелся приступом истерического смеха. – Ты очень добр, Энди.

– Я не шучу! – Дрю встал, обошел вокруг стола и взял меня за руку. – Маккензи и я счастливы! Мы возвращаемся сегодня днем домой, там мы начнем нашу совместную жизнь и мне бы очень хотелось, чтобы ты за нас порадовался.

Джонатан посмотрел на меня. Складки на его лбу стали глубже от гнева.

– Нет!

Дрю наклонил голову.

– Нет? Что нет?

– Я не собираюсь радоваться за тебя. Ты снова выбрал не ту женщину. Я не верю, что она для тебя лучший выбор. Она такая же, как Ребекка. Живет только для себя!

Я шагнула вперед, готовая наброситься на этого мужика. Не для себя. Мне было все равно, как он относится ко мне, а ради Дрю. Я ненавидела то, как он обращался со своим сыном. Дрю перехватил меня за талию, удерживая рядом с собой.

– Думай, что хочешь. Мне все равно, – заявил он. – Ведь твои думы не обязательно верны, как в случае с мамой и Налзом.

– Как ты смеешь! – зашипел он.

– Нет! Как смеешь ты! – воскликнул Дрю в ответ. – Ты раздуваешься от гордости, думая, что заставляешь людей видеть тебя могущественным и всесильным. Но ты таковым не являешься. Ты такой, каким был я когда-то. Потерянный и смущенный. Ну, так вот, отец, я больше не такой. Я обрел мир! – Дрю взглянул мне в глаза, и я увидела в них правду.

Джонатан начал аплодировать.

– Браво, Дрю! Браво! Твое выступление достойно оваций.

Дрю поклонился.

– Шути, сколько хочешь! Но в конце пути я счастлив. Ты же никогда не станешь счастливым, пока будешь держаться за свое прошлое. – Энди крепче сжал мою талию. – Пойдем отсюда! – в его лице было столько любви и нежности, что мое сердце воспарило.

– Я последую за тобой!

– О, пожалуйста! – скривился Джонатан.

– Хватит, пап! – зарычала Дрю. – Достаточно!

– Ты права, Андреа! Вы все покинете мой дом, пока не станете достаточно взрослыми!

Джаред и Энди встали, присоединившись к нам. Джонатан опустился на стул и отказался смотреть на нас, пока мы проходили мимо него. Дрю покачал головой.

– Папа! Нам не нужно расти. Это тебе нужно научиться отпускать!

– Убирайтесь! – вскричал Джонатан.

– Папа... – умоляюще прошептала Энди.

– Я сказал, убирайтесь!

Мы поднялись наверх, отправившись каждый в свою комнату, чтобы собрать вещи. Когда я собрала свои вещи, то подошла к комнате Оливии, чтобы сообщить ей, что мы покидаем дом. Я постучала в ее дверь, но не получила ответа. Повернув ручку двери, вошла в ее комнату и нашла лампы включенными, но ее там не было. Дрю подошел сзади и положил руку мне на талию.

– Наверное, она уже ушла, – произнес он тихо.

– Думаю да, – ответила я.– Поступила так, лишь бы не встречаться со мной.

– Все, в конце концов, наладится...

– Я надеюсь на это.

– Так и будет! – Дрю выключил свет и закрыл дверь.

Он поцеловал меня в носик, взял за руку и повел вниз по лестнице к ожидающей у входа машине. Мы понятия не имели, какое будущее нас ожидает, но твердо знали, что, несмотря ни на что, всегда будем вместе.