Но тут заговорил он, и таким холодным отчужденным голосом, что Лиза поняла: все, момент упущен, она прозевала свою возможность помириться.

— Кстати, — сказал он, — завтра я улетаю в Румынию на всю неделю.

— Как на всю неделю? Тебе нужно ехать именно на эту неделю?

Лиза готова была расплакаться. В среду был ее день рождения, и они уже обсудили, как его отпразднуют. Лиза чувствовала себя такой счастливой при мысли, что, наконец-то, она будет праздновать по-настоящему, не с мамой и Эльвирой дома, а с любимым человеком, с достойным подарком и в шикарном ресторане. И вот все идет прахом. На день рождения она будет одна. Как всегда, горько подумала она, а ведь мне исполняется двадцать три.

— Я помню, что у тебя день рождения и что мы хотели его отпраздновать вместе, но обстоятельства так складываются, что я должен ехать. Мы уже начали строительство, но его приостановили, так как нам не хватает нескольких документов от местных властей. Мне нужно как можно скорее их оформить, так как каждый день простоя нам обходится в огромные деньги. Я тебе позвоню, когда приеду, и мы обязательно отпразднуем.

Если бы он говорил с ней ласковым тоном или хотя бы обнял ее, Лиза бы утешилась. В конце концов, можно и позже отпраздновать, но тон его по-прежнему был сух и холоден. То ли она уж очень достала его, то ли ему действительно было не до нее, но он даже и не пытался показать, что сожалеет или извиняется перед ней. Так не говорят с любимой женщиной, в отчаянии подумала она. Это все, конец. От этой мысли у нее внутри все оледенело. Может, даже и лучше, что я не полезла к нему с нежностями, вяло подумала она. Все равно бы это не помогло, а только было бы больше унижений. Слава богу, что он везет меня теперь прямо домой, а то у меня совсем нет сил не только добираться куда-то, а и просто жить на свете. А ведь нужно еще сделать спокойное лицо перед мамой. Если она что-то заподозрит и начнет меня расспрашивать, у меня начнется истерика.

Когда они остановились перед ее домом и она собралась выйти из машины, он наклонился и поцеловал ее в щечку. Она пожелала ему счастливого пути, он еще раз неопределенно пообещал позвонить и уехал. А Лиза побрела домой. Перед своей дверью она постояла, стараясь придать лицу безмятежное выражение. Когда, по ее мнению, ей это удалось, она позвонила в звонок. Мама открыла дверь и очень удивилась, увидев ее на пороге.

— Лизочка, ты сегодня так рано, — полувопросительно сказала она, очевидно, надеясь на объяснение.

— Дима сегодня ночью улетает в Румынию, — чуть ли не весело сообщила Лиза. — Я же тебе говорила, что они начали строить там огромный отель, а сейчас выяснилось, что не хватает каких-то документов. Ему нужно срочно их там раздобыть, иначе они могут понести большие убытки.

— Ой, наверное, это очень серьезно, — испугалась мама. — Конечно, ему нужно ехать. Но на твой день рождения он ведь приедет? — осторожно спросила она.

— В том-то и дело, что нет, — с горечью сказала Лиза. — Он уехал на целую неделю и раньше вернуться никак не сможет. А так как Эльвира сейчас вообще не выходит из квартиры, и Лешка при ней, то мой день рождения мы отпразднуем с тобой вдвоем, — с притворной веселостью закончила она.

— Ты не должна обижаться на него, Лизочка, — стала утешать ее мама. — Наверное, он и сам расстроен, что его не будет здесь в среду, но вы можете отметить твой день рождения на несколько дней позже. Многие часто так делают, просто переносят на выходной день. И вы отметите в субботу. Кстати, я сегодня сделала твои любимые вареники с творогом. Получились очень удачные, давай я тебе положу со сметанкой. Хочешь?

— Конечно, — мужественно согласилась Лиза, сомневаясь, сможет ли она протолкнуть хоть один вареник в горло. — Давай скорей.

— Да, а как там Дианочка? Как вы с ней распрощались?

Бедная мама. Она хотела сменить тему на что-нибудь безобидное и ничего более неудачного найти не смогла. Лизу как будто бы ударили ножом в сердце.

— Ну, поплакали немножко, — беззаботно сказала она. — Кстати, она тебе передавала привет и большую благодарность.

— Я буду очень рада, если действительно смогла ей помочь, — расцвела мама. — Надеюсь, у нее все будет хорошо с ее Эриком. Она так говорила о нем, что сразу было видно, что у них настоящая любовь, — продолжала она поворачивать нож в Лизином сердце. — Она хорошая девочка и заслуживает счастья.

Да, подумала Лиза, она очень хорошая девочка, с восемнадцати лет была содержанкой, зарабатывала деньги в постели, и при этом заслужила получить в награду хорошего и богатого мужа. Ну, а я, наверное, плохая девочка, так как ничего хорошего не заслужила.

Как видно, почувствовав, что что-то здесь не так, мама снова постаралась сменить тему. На этот раз, чтобы не попасть впросак, она стала рассказывать что-то совсем уж безобидное и смешное про их соседей. Лиза рассеянно поддакивала ей, не слушая, а мама как могла старалась рассмешить ее. Но при этом глаза ее оставались грустными и участливыми. Что-то, как видно, она понимала, но как всегда из деликатности боялась расспрашивать. А Лиза твердо решила, что будет держаться до конца. Позже в постели и завтра у Эльвиры дома она позволит себе расплакаться. Но сейчас маму огорчать не будет. А вдруг все-таки случится чудо и он позвонит.

Эльвира сидела в кресле и, жуя яблоко, мучительно размышляла над тем, как помочь Лизе. Стоило ей, Эльвире, хоть немного ослабить контроль, и эта дурочка тут же сбилась с курса. Она, видите ли, приревновала своего драгоценного Полонского к его бывшей пассии и не придумала ничего лучшего, как только устроить скандал и поссориться с ним. А оказалось, что он всего лишь переживал из-за своей фабрики и теперь смертельно обиделся. И Лизка, конечно, сейчас рыдает и рвет на себе волосы, так как уверена, что он ее не простит. Срочно нужно было опять брать дело в свои руки и возвращать все на круги своя. Но как это сделать, что придумать? И как она может действовать, если ей до родов осталось всего несколько недель и она совершенно беспомощна. Она даже с кресла не может встать сама, не говоря уже о том, чтобы выйти из дома. Эльвира вздохнула, посмотрев на себя в зеркало. Она же даже на женщину не похожа, так, какой-то человек-гора. Неужели Лешке не противно смотреть на нее? Она покосилась на сидящего рядом мужа. Верный Леша взял отпуск на работе и безотрывно дежурил возле жены, так как ее уже нельзя было оставлять одну.

Почувствовав ее взгляд, Леша повернул голову и нежно посмотрел на нее. Потом его взгляд переместился пониже, на живот, и он расплылся в блаженной улыбке.

— Ну, как он там? — озабоченно спросил он, имея в виду сына.

— Двигается? Все в порядке?

— В порядке, — успокоила его Эльвира. — Выродить бы еще его как-нибудь и остаться живой, было бы совсем хорошо.

— Эля, зачем ты так говоришь? — тут же расстроился любящий муж. — Ты же будешь рожать в платной клинике, в самой лучшей. Тебе даже больно не будет, так как тебе сделают специальный укол, мы же договорились. Зачем ты себя расстраиваешь? Тебе же нельзя нервничать.

— Да ничего я не нервничаю, — отмахнулась Эльвира. — Это я просто так, волнуюсь немного.

— Ну, зачем ты волнуешься, — снова завел волынку Леша.

— Тебе как раз нельзя волноваться. Это же может отразиться на ребенке.

Бедная Эльвира уже тысячу раз пожалела, что начала этот разговор. Когда дело касалось его сына, Лешка становился удивительно нудным, и избавиться от его забот было невозможно. Эльвира уже совсем отчаялась отцепиться от него, когда раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — удивился Леша и пошел открывать. Он удивился еще больше, когда увидел на площадке посыльного с роскошным букетом цветов.

— Федорова Эльвира? — кратко спросил тот.

— Здесь, — так же кратко ответил Леша.

— Распишитесь.

Уже совсем ничего не понимающий Леша расписался в квитанции и молча взял букет. Получив чаевые, посыльный с достоинством удалился, а Леша внес цветы в прихожую.