— Это зачем?

— Барыня кое-что там забыла.

— Конечно забыла, если такая пьяная была!.. Прямо сейчас ехать, что ли?

— Если будешь таким добрым.

— Буду, — буркнул извозчик и направился к своей пролетке.

Катенька заторопилась следом.

…Было уже почти совсем темно, когда они подкатили к дому на Крюковом канале. Дверь парадной была открыта, в полутьме из-под ног прошмыгнули кошки, Антон ругнулся на них, взял девушку за руку и повел наверх.

Квартира была по-прежнему незаперта, они осторожно переступили через порог, парень нашарил рукой выключатель, зажег свет.

— Стой здесь, — шепотом сказала Катенька Антону и на цыпочках заспешила в спальню.

Обошла кровать, запустила руку под матрац, нашла тряпичный сверток с деньгами и украшениями, сунула его под кофту. Поискала еще — револьвера не было. Она запрокинула матрац посильнее, и в это время на пороге спальни возник извозчик.

— Чего тебе? — раздраженно спросила Катенька.

— Помочь.

— Сама. Жди в гостиной, я сейчас.

Тот понуро ушел, прислуга стала искать оружие под подушками и вдруг наткнулась на холодную сталь браунинга.

Быстро засунула револьвер за резинку юбки, отбросила матрац и подушки на место, огляделась, перекрестилась и покинула комнату.

— Пошли.

Они направились к выходу и от неожиданности оба даже вскрикнули — на пороге стоял следователь Гришин и внимательно смотрел на молодых людей.

— Добрый вечер, господа, — приподнял он шляпу. — Приятно, что я здесь не один.

— Здравствуйте, — едва слышно ответила Катенька, не сводя с ночного гостя глаз.

— Чего надобно? — грубовато от напряжения спросил Антон. — Звонить нужно, прежде чем войти.

— Дверь была открыта, потому я не позвонил, — объяснил Гришин и сделал шаг в квартиру. — Вы уже уходите?

— Да, — кивнула девушка, все еще не в состоянии прийти в себя. — Там внизу пролетка.

— Я обратил внимание, — кивнул Егор Никитич, оценивающим взглядом обвел беспорядок в квартире. — Как я понимаю, госпожи Бессмертной здесь уже нет?

— Да, они уехавши.

— Куда уехавши?

— Нам об этом не доложено.

— Понятно, — следователь еще раз осмотрел жилище, представился: — Следователь сыскного отдела Департамента полиции Гришин.

— Я вас помню.

— Я вас также, мадемуазель.

— Нам пора, — снова напомнил Антон. — А то как бы лошадь не ушла с пролеткой.

— Не беспокойтесь, за ними присмотрит мой кучер, — с улыбочкой пообещал Гришин. — Я задержу вас буквально на несколько минут. — Прошелся по гостиной, заглянул в спальню. — Как я догадываюсь, отъезд вашей хозяйки проходил весьма поспешно?

— Почему? — пожала плечами девушка.

— Действительно, почему? — следователь вернулся к ним. — У меня к ней есть весьма серьезный, не терпящий отлагательства разговор. Как ее найти?

— Не знаю.

— Врете.

— Если можно, то без грубостей, — вступился Антон.

— Да, грубовато получилось, — согласился Гришин. — Прошу прощения. И тем не менее я должен знать, где сейчас находится мадемуазель.

— Я вам не скажу.

— Но вас все равно выследят мои филеры. Они там, внизу, — усмехнулся Егор Никитич. — А это не нужно ни вам, ни тем более вашей госпоже.

— Все равно не скажу.

— Молодец, — следователь пожевал губами, вздохнул. — Хорошо, поступим следующим образом, — достал из портмоне визитку, протянул девушке. — Однажды я вручал вашей госпоже подобную карточку, но, думаю, со временем она затерялась. Передайте и попросите настоятельно со мной связаться.

— Мы можем идти? — спросил нетерпеливо Антон.

— После меня. Я отважу от дома филеров, чтобы не пошли за вами следом, — Гришин приподнял шляпу, попрощался: — Мое почтение.

Табба несколько потерянно шла по Невскому, бессмысленно смотрела на подсвеченные витрины модных магазинов, никак не реагировала на взгляды прохожих.

Почти механически зашла в одну из известных в городе кофеен, нашла незанятый столик в самом углу зала, попросила молоденького официанта:

— Чашечку кофею и пирожное.

— Какое пожелаете?

— На ваш вкус.

Безразлично оглядела помещение, в котором присутствовали в основном пары, кивком поблагодарила принесшего заказ официанта, ложечкой надломила краешек ароматного пирожного.

И тут увидела входящего в зал с тростью в руке Константина Кудеярова в сопровождении двух молодых модных девиц. Похоже, он только что рассказал какую-то забавную историю, потому как все трое довольно громко смеялись.

Администратор усадил компанию за стол совсем недалеко от бывшей примы. Граф в ожидании, когда дамы выберут что-нибудь себе по вкусу, оглядел зал и неожиданно увидел Таббу.

— Одну минуточку, — предупредил девушек, направился к ней. — Позвольте?

Бессмертная кивнула. Константин присел напротив.

— А говорят, Петербург огромный город. Оказывается, совсем крошечный. На каждом шагу знакомые!

— Я в этом сегодня уже убедилась.

— Вы одна?

— Хотите составить компанию? — улыбнулась Табба.

— К сожалению, нет. Но встрече рад. Вернее, очень важно, что я на вас натолкнулся. Я намеревался в ближайшее время посетить вас.

— Благодарю за предоставленное жилище и за заботу.

— Пустое, — отмахнулся граф и бегло осмотрел зал. — Знаете, почему я столь спешно эвакуировал вас из той квартиры?

— Спасали меня от какой-нибудь опасности?

— Хуже. От гибели.

— Шутите?

— Ни в коем разе. Говорю крайне серьезно и даже со страхом. Вас хотели убить.

— Кто же?

Кудеяров снова огляделся, нагнулся поближе к бывшей приме.

— Наши подельники. Эсеры… Господин Губский.

— Это даже не смешно.

— Страшно, — зашептал Константин. — Помните девушку?.. Ирина, кажется.

— Помню. Она у них ликвидатор.

— Совершенно верно. Ей было велено ликвидировать вас. А заодно и меня.

— Вас?.. Вас-то за что? — Табба даже отстранилась. — Что вы им такого сделали?

— То же, что и вы. Как я понял, мы слишком засветились. Полиция может в любой момент взять нас. Поэтому выход один — убрать.

Девушка встряхнула головой.

— Но они ведь планировали акцию, в которой должны были участвовать мы с вами. Против генерал-губернатора города!

— Не так громко, сударыня, — попросил Константин, придвинулся совсем близко. — Об акции разговора уже не было. Видимо, будут готовить кого-то другого. Но нас они опасаются. Я случайно подслушал в коридоре.

— Что будем делать?

— Быть предельно осторожными. Они могут убрать нас в любой момент. Меня охватывает отчаяние, но стараюсь держаться.

Кудеяров неожиданно обратил внимание на немолодого господина, вошедшего в кофейню, прошептал:

— Кажется, филер.

Это был Малыгин, тот самый, который работал на Миронова.

— Вам необходимо незаметно уйти, — прошептал он.

— А вы?

— Мне проще. Я с девицами.

— Пусть они помогут. Пофлиртуют с ним, отвлекут.

— Не получится. Они, к сожалению, хорошего воспитания.

Официант принес Малыгину чай и что-то из сладостей, тот стал есть, изучая зал.

— Уходите. Через день-второй я сделаю вам звонок на квартиру. — Кудеяров поднялся, махнул приятельницам: — Уже иду! — поцеловал Таббе руку и, играя тростью, разболтанной походкой направился к своему столику.

Филер находился на его пути.

Константин неким образом зацепился за ножку его стола, падая, тростью смахнул на Малыгина чай, рухнув вдобавок на него самого.

— Господи, что со мной? — он лежал на филере, который пытался высвободиться из-под него, хохотал и выкрикивал: — Девушки, это из-за вас! Засмотрелся и рухнул на господина!

Табба оставила на столе купюру и быстро покинула кофейню.

Кудеяров помог филеру подняться, любезно отряхнул его костюм.

— Бога ради, простите… Готов компенсировать ваши издержки!

Малыгин довольно грубо отстранился от него, огляделся — бывшей примы в зале не было. Коротко бросил: