— Вы сказали — одним из участников… Сколько всего планировалось участников?

— Двое.

— Имя второго участника знаете?

— Разумеется.

— Кто?

— Второй участник… дама… Молодая женщина. Но, повторяю, это были всего лишь намерения.

— Имя дамы?

— Знаете, это крайне недостойно, если я назову ее. Это неправильно, не по-мужски.

— Кто она?

— Она? — Кудеяров вновь потерянно посмотрел на князя. — Вы все наверняка ее знаете… В свое время она была весьма знаменита.

— Назовите же.

— Мадемуазель Бессмертная… Они вместе с Красинским должны были застрелить городского голову. По крайней мере, об этом шел разговор в узком кругу заговорщиков.

— И вы не сочли необходимым сообщить об этом соответствующим органам?

— На тот момент я разделял позиции этих людей. Сейчас глубоко сожалею.

Икрамов в который раз остановился напротив допрашиваемого.

— Вам известно, где сейчас госпожа Бессмертная?

— Могу сообщить всего лишь адрес. Но присутствие там мадемуазель никак не обязательно. Более того, подозреваю, что она в силу последних событий благоразумно покинула предоставленное жилье. Больше мне не о чем вам сообщить. Разрешите откланяться?

— Мы, князь, вынуждены вас задержать для выяснения всех деталей дела, — спокойно и с улыбкой сообщил следователь.

— Задержать? — растерянно переспросил Константин. — Вы меня арестовываете?

— Пока что задерживаем. На несколько суток. Однако, при установлении некоторых деталей не в вашу пользу, временное задержание может быть продлено вплоть до начала судебного разбирательства.

— Но я ведь все изложил!

— Вы изложили то, что было удобно вам. Следствие же теперь начнет свою работу.

Подобным ходом разговора Кудеяров был совершенно размазан, раздавлен, возмущен.

— Безобразие, произвол!.. Мне необходим адвокат!

— Ваше законное право. Пишите прошение, и завтра же оно будет рассмотрено аппаратом департамента.

— Но, князь!.. Вы понимаете уровень скандала, какой может разразиться? У меня положение в обществе!.. У меня влиятельные друзья, товарищи! В конце концов, есть брат, которому небезразлична моя судьба и который может вмешаться в происходящее самым решительным образом!

— Ваше положение в обществе нам известно. Если случится скандал, мы его как-нибудь урегулируем. Рычаги есть… А что касается вашего брата… мы предоставим вам возможность увидеться с ним. Думаю, встреча будет полезна не только вам, но и последующему расследованию.

Дом князя Андрея находился на Большой Морской улице. Анастасия Брянская подкатила к нему на новеньком, красного цвета автомобиле, водитель посигналил, и привратник немедленно побежал открывать.

Андрей уже ждал кузину во дворе и заспешил навстречу. Обнялись, расцеловались.

— Ты взволнована… Что случилось?

— Читай, — княжна протянула ему несколько газет. — Ты, видимо, еще не знаешь об этой новости.

Он развернул газеты, пробежал взглядом заголовки:

«В ОДЕССЕ ЗАДЕРЖАНА ЗНАМЕНИТАЯ ВОРОВКА СОНЬКА ЗОЛОТАЯ РУЧКА, А ТАКЖЕ ЕЕ СОЖИТЕЛЬ И ДОЧКА».

«ГДЕ БУДУТ СУДИТЬ СОНЬКУ, ЕЕ ДОЧЬ И МУЖА — В ОДЕССЕ ИЛИ В СТОЛИЦЕ?»

«СОНЬКА ЗОЛОТАЯ РУЧКА ПРИБЫЛА В ОДЕССУ ПАРОХОДОМ».

Князь растерянно посмотрел на кузину.

— Ты думаешь, это правда?

— Конечно. Какой смысл врать, тем более газетам?

— Честно, я не в состоянии поверить. Что делать?

— Ты намерен отправиться в Одессу?

— Не знаю. Пока ничего не знаю.

— Пошли в дом.

— Там родители.

— Ты не хочешь, чтобы они об этом узнали?

— Они сойдут с ума.

— И все-таки пошли!

Они зашагали ко входу. Лакей открыл перед ними дверь, они поднялись на второй этаж. Навстречу им вышла мать князя, княгиня Елизавета Петровна.

— Настенька, что случилось?

— Ничего, Елизавета Петровна. Просто приехала вас навестить.

— Но ты чем-то взволнована.

— Мама, — резко вмешался Андрей, — мне нужно поговорить с кузиной!

Княгиня растерянно улыбнулась гостье, хотела было покинуть их и тут заметила в руках сына газеты.

— Что там? — развернула одну из них, прочитала заголовок. Подняла на сына испуганные глаза. — Их арестовали?

— Нет!.. Не знаю! — князь выхватил из рук матери газету. — Это все вранье!.. Неправда!.. Не знаю!

— Ты не должен туда ехать!

— Почему не должен? Кто сказал, что не должен? — закричал сын. — Почему вы все решаете за меня?

— Но это безумие!

— Да, безумие! — взорвался Андрей. — Ваш сын, маменька, безумен! И пора с этим смириться! Я имею право поступать так, как хочу!.. У меня есть своя жизнь, свои представления, свои намерения!.. И достаточно мне диктовать!.. Надоело, устал, не могу!

Анастасия повисла на кузене, пыталась успокоить его, усадить на диван, а он метался, разбрасывал все, что попадало под руки, кричал:

— Оставьте же, наконец, меня!.. Что вам всем нужно! Позвольте самому разобраться во всем!

Мать обхватила лицо ладонями, отчаянно позвала:

— Антон!.. Антон Михайлович!.. Скорее сюда!.. С Андрюшенькой беда!.. Антон!

Из глубины комнат к ним спешил отец Андрея.

Квартира Ильи Глазкова была действительно в весьма запущенном состоянии — во всех комнатах не убрано, на кухне гора немытой посуды, шторы на некоторых окнах оборваны.

Табба и бывший прапорщик сидели в столовой за столом. Перед ними стояли две винные бутылки — одна уже пустая, вторая ополовиненная.

— Знаете, госпожа Бессмертная, — вел разговор подвыпивший Илья, время от времени пытаясь коснуться руки собеседницы. — Вы уже несколько дней находитесь в моей квартире, а я все еще не могу привыкнуть, что вижу вас воочию и даже могу прикоснуться к вашей тончайшей руке.

— Не надо касаться, — вяло попросила не менее пьяная артистка и отодвинула его руку. — Я и без того прекрасно вас слышу.

— Вы для меня были и остаетесь самым загадочным созданием в мире. Клянусь… Вот даже сейчас — беседую, наблюдаю, и ничего не понять. Как живете, чем живете, почему живете — не понимаю.

— Думаете, я понимаю? — усмехнулась Табба.

— Не уверен. Знаете почему?.. Потому что вы по какой-то причине находитесь здесь. В этой, с позволения сказать, квартире. В этом хлеву. Вы — великая и прекрасная. Что вас вынудило? Что привело сюда? Не понимаю.

— Вам и не надо понимать.

— Почему?.. По-вашему, я настолько ничтожен, что не имею права задумываться?

— Скорее я ничтожна, — Табба налила себе вина, выпила. — Ничтожна и смешна.

— Нет, нет! — Илья вновь дотронулся до руки бывшей примы. — Нет!.. Зачем вы так себя унижаете? Что произошло с вашей душой? Кто вас так унизил? Скажите, и я не пощажу своей жизни. Располагайте мной в любой момент, если я понадоблюсь! Если моя жизнь понадобится — располагайте ею!

— Скоро понадобится, — кивнула актриса. — Даже весьма скоро.

— Хоть сейчас!

— Сейчас не надо. Сейчас сидите и пейте. А завтра мы поговорим отдельно. — Девушка внимательно, с прищуром посмотрела на Глазкова. — Вы ведь отчаянный человек?

— Шел ради вас на сожжение!

— А если еще раз?

От услышанного Илья слегка напрягся.

— На смерть?

— Да, на смерть… Испугались?

— Нет, напротив… Скорее даже обрадовался. Так как смысла в жизни больше не вижу, — молодой человек перегнулся к девушке через стол. — А вы также готовы умереть?

— Теоретически… Практически — не знаю.

— Но решимся на это мы вместе?

— Решимся вместе, а чем завершится, не знаю. Как судьба выпадет.

Глазков откинулся на спинку стула, шумно выдохнул:

— Я готов. Уже готов… Не поверите, но я всегда чувствовал, что наши судьбы сойдутся. Сойдутся на земле, завершатся на небесах!

Он налил Таббе и себе вина, встал, залпом, по-гусарски, выпил.

— Это самый счастливый вечер в моей жизни!

Бывшая прима с трудом поднялась, спросила:

— Я не заметила, телефон в квартире есть?