Натянув джинсы и не застегнув их, вампир поспешил из спальни.

Войдя в детскую, он посмотрел на малыша, который ворочался, но не плакал.

— Парниша, что случилось? — Воин поднял мальчугана и сморщился. — О чёрт, сынок. Что же ты ел?

Стоя с ребёнком на руках, Дункан нервно огляделся.

— Ладно, мы справимся.

Подойдя к присланной из больницы сумке, он вытащил из неё подгузник и несколько салфеток. Заприметив пеленальный столик – так, кажется, называла его Пэм – вампир направился туда и всё на него свалил. Осторожно положив спинкой Дэниела на столешницу, Дункан расстегнул ему ползунки.

Малыш сильнее заёрзал, когда остался в одном подгузнике. Сняв его, воин поморщился от ударившего в нос запаха.

— Боже, да Сид тебе в подмётки не годится.

От вида мерзкой кашицы вампира чуть не вырвало. Понятия не имея, что делать, он интуитивно одной рукой осторожно приподнял Дэниела за две ножки, а другой снял с него замаранный подгузник. Потом, нажав на педаль, открыл крышку ведра – хорошо бы оно предназначалось для грязного белья – и выбросил в него испачканную хрень. Потом аккуратно вытер попку мальчонки салфеткой.

— А не намеренно ли ты это сделал? Парниша, ты весь в дерьме. Определённо с завтрашнего утра я буду учить тебя ходить на унитаз.

Чистый голенький Дэниел вертелся на столике и гугукал.

— Ага, теперь, думаю, ты счастлив, — хмыкнул Дункан, но тут же посерьёзнел, когда осознал, что мальчуган, сын, носит его имя.

Воин даже мечтать об этом не смел, но вот он лежал прямо перед ним. Возможно, малыш не его крови, но Дункану было без разницы. Неважно, кто кровный отец Дэниела. Именно он наравне с Пэм будет его воспитывать. Встретившись взглядом с мальчуганом, воин ощутил внутреннюю связь, которая потрясла его до глубины души, и от этого неимоверного чувства на глаза навернулись слёзы.

Отступив, Дункан сжал руку в кулак и положил его на сердце. Склонил голову и стал нараспев говорить на древнем языке. Когда вампир поднял глаза, то заметил, что Дэниел пристально за ним наблюдает.

— Я, Дункан Дэниел Роарк, клянусь до скончания веков защищать тебя, Дэниела Дункана Роарка и твою маму, Памелу Сесилию Брэкстон.

Глаза воина увлажнились от торжественности момента и любви к ребёнку. Его клятва  гулко разнеслась по детской. И тут Дэниел взвизгнул.

Дункан рассмеялся.

— Так тебе понравилось? — спросил он и, взяв чистый подгузник, приблизился к малышу, но тот неожиданно фонтанчиком описал его грудь.

— Почему ты маленький... почему ты меня описал?

Пэм украдкой со слезами на глазах за ними наблюдала. Её сердце дрогнуло от клятвы воина. Впервые кто-то пообещал её оберегать. Она увидела, как Дункан отпрянул, когда Дэниел пустил на него струю. Зажав рот рукой, Пэм побежала по коридору в спальню и запрыгнула на кровать. Уткнувшись лицом в подушки, она до потери сознания смеялась и плакала. Услышав шаги любимого по коридору, Пэм села и попыталась успокоиться.

— А вот и твоя мамочка, — улыбаясь, сказал сыну Дункан.

— Всё нормально? — спросила Пэм и, забирая у вампира малютку в рубашонке и подгузниках, склонила к нему голову, стараясь скрыть слёзы.

— Просто отлично, — ответил Дункан. — Пойду, приму душ, — уходя, бросил он через плечо.

Смотря в след вампиру, Пэм едва могла сдержать смех. Когда она стала снимать с Дэниела рубашонку, с того свалился подгузник. Сердце дрогнуло, а потом растаяло. Если кто и достоин её любви, то только Дункан Дэниел Роарк.

С улыбкой Пэм соскочила с кровати и побежала в детскую, чтобы заменить ребёнку подгузник до прихода любимого из ванной. 

— Дэниел, об этом папе ни слова, — сказала она сыну. — Мы же не хотим ранить его гордость. Ты же знаешь, он – воин.

Дэниел пискнул в знак согласия.