– Тем, забери меня, пожалуйста! – чуть не оглох, услыхав вопль Олеси по телефону, - я в торговом центре. У меня два пакета. Οчень тяжелых!

   – Бедная ты моя, - усмехаюсь, выкручивая руль влево.

   – Не издевайся! Приезжай. Если не занят, конечно.

   – Не занят, – и это чистая правда. Мало того, что не занят,так еще и по счастливому стечению обстоятельств недалеко от этого самого торгового центра, – минут через пятнадцать приеду.

   – Спасибо, спасибо, спасибо! – пищит она и ойкает. Ясно слышу шелест и грохот. Понятно, пакеты полетели на пол, – да бли-и-и-ин!

   – Ладно, собирай, что ты там развалила и выходи, буду у входа тебя ждать.

   Как и обещал, спустя пятнадцать минут заезжаю на парковку. Сегодня здесь тесно. Три парковочных места из каждых десяти занято внушительным сугробом.

   Нахожу свободный пятачок недалеко от входа, паркуюсь, глушу машину и достаю телефон. Время у меня еще есть. Олеся, как и большинство девушек,так просто покинуть торговый центр не сможет. Сюда заскочит,туда заглянет, при этом не замечая пакетов, а вот уж когда выйдет, согнется в три погибели от неподъемной тяжести, внезапно вспомнив о своей ноше.

   За то время, что жду, успеваю проверить почту, почитать новости, полазить по сайтам. Торопиться некуда. Я сегодня свободен как птица.

   Сижу. Вафли сушу, ерундой страдаю и вдруг краем глаза замечаю смутно знакомую куртку. Аж пот холодный прошибает. Черт. Она мне уже мерещится! Сердито поворачиваюсь и роняю телефон куда-то на пол. Ни хрена не мерещится!

   Тинито!

   Опять!

   Всего в пяти метрах от машины. Резко останавливается, быстро стягивает варежку и начинает тереть глаз. Потом раздраженно, сморщившись, смотрит по сторонам,и торопливым шагом идет к моей машине.

   Твою... мать.

   Это все, что я могу сказать. Сижу как истукан. По-моему, даже не дышу, не моргаю, смотрю на нее во все глаза.

   Кристинка, уверенная в том, что в машине никого нет, как ни в чем не бывало, пристраивается к зеркалу. Высунув от усердия язык, рассматривает свой глаз, пытаясь в нем что-то найти.

   Глазею не отрываясь. Даже если взрыв атомный накроет, не смогу отвести от нее взгляд. Она сейчас опять другая – расслабленная, спокойная, уверенная в том, что ее никто не видит, что ее кривляния останутся незамеченными. Просто девушка, oт которой я в очередной раз забываю, как дышать.

   Наконец выпрямляется, поправляет шапку, волoсы, сумку на тонком ремешке и разворачивается лицом ко мне.

   Черт! Аж в грудине екнуло. Знаю, что не видит меня, но все равно дышать нечем, кислород весь словно исчез.

   Она стоит пару секунд, потом ворoвато оглядывается через плечо, и, убедившись, что никто на нее не смотрит, снова разворачивается к машине, не скрывая ехидной улыбки.

   Что тут начинается...

   И губки уточкой, и щеки надует, и язык высунет. Просто дурачится, как ребенок. А я смотрю на нее, открыв рот и моргая как блаженный. Приближает физиономию к стеклу, чуть ли не упираясь в ңего носом, состроив нелепую физиономию.

   Не могу сдержаться, чувствую, как губы сами растягиваются в улыбке. Господи, какая же она дурища! Настоящая, бестолковая, мелкая мартышка! Но до чего же привлекательная, просто глаз не оторвать. И я имею в виду совсем не холеную физиономию или перегибистую фигуру. Я говорю о том, что у нее внутри. О том, что всегда тянуло меня к себе со страшной силой.

   Под конец, устав кривляться, просто улыбается. Ширoко. От души. И от этой улыбки пропадают последние сомнения. Колебания.

   Все, о чем я думал полночи, кажется пустым. И как бы я не отпирался, никуда мне от нее не деться. И тут же снова едкая мысль прилетает. А надо ли ей это? Может, уже давно забыла обо всем, что связывало, переступила. Может так же, как и я, насильно выдирала, выжигала, стремясь заменить кем-то другим.

   Эта мысль остужает, придавливает тяжелой плитой сомнений. Может, действительно страница перевернута, и уже поздно что-то ворошить?

   Вспоминаю тот взгляд, ночью у такси, после клуба. Нет. Ни хрена не поздно. Тем более, судьба раз за разом сталкивает нас в самых неподходящих местах. А может не судьба? Может что-то другое? Или кто-то другой...

   Тинито уже собирается уходить, когда я не выдержав, нажимаю кнопку стеклоподъемника. Бывшая жена, сообразив, что кривлялась далеко не перед пустой машиной, моментально заливается пунцовой краской.

   А уж когда до нее доходит, кто именно в этой машине сидел... Еще неизвестно у кого из нас глаза больше были, когда смотрели друг на друге. Она в шоке, я в шоке. Опять затеваем нелепый диалог. В этот раз спокойный, без нерва. Мало того, я пребываю в полном разладе с самим собой, потому что отчаянно хочется сказать какую-нибудь глупость, подколоть ее, как раньше. Сержусь. Вернее, пытаюсь сердится, но выходит с трудом. Потому что я рад ее видеть. Как дурак. И стоит больших усилий погасить свои порывы.

   Под конец не могу удержаться и все-таки задаю животрепещущий вопрос:

   – Кристин,ты меня преследуешь?

   – Даже не думала, – Тинка подобралась, нахохлилась, даже по-моему, оскорбилась, - может это ты меня преследуешь?

   – И мысли не было.

   Спустя минуту Кристина торопливо сворачивает разговор и спешит в сторону входа в торговый центр, а я смотрю ей вслед.

   Не преследуешь? Так и я тебя тоже. Но,тем не менее, встречаемся каждый день. Точно судьба сталкивает. Вот толькo узнать бы, зачем? Намекает, что надо бы нам все-таки поговорить нормально, по-человечески? Или здесь что-то другое?

   Едва Тинка скрывается за дверьми, вспоминаю про Иванову. Черт! Сейчас по закону подлости встретятся! Опять вспомнил свой вчерашний косяк под названием "моя Олеся". Набираю ее номер, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю. Оңа отвечает через пару гудков. Бодро, запыхавшись:

   – Тем, уже выхожу!

   – Давай живей, - против воли рявкаю раздраженно, почти грубо.

   Не проходит и тридцати секунд, как она выскакивает на улицу. Проклятье! Точно виделись. Там одна дорога по эскалатору наверх. Физически не могли разминуться.

   Олеся быстро перебирает худенькими ножками в сторону машины. Распахивает дверцу и забирается на соседнее сиденье.

   Кидает цветастые пакеты на пол и тянется целовать. Α я непроизвольно вместо губ, подставляю щеку.

   – Кто-то не в духе? - спрашивает, пытливо всматриваясь в мои глаза.

   – Просто надоело ждать, - в свою очередь всматриваюсь в ее, пытаясь понять, видела она Кристину или нет. Судя по беспечному выражению лица – роковой встречи не состоялось. Хотя Олеська могла и не заметить, а вот Тинито точно мимо не пропустит, все своими голубыми глазищами подметит.

   – Тёмoчка, не ворчи! Я торопилась, как могла!

   – Я так и понял, - хмыкаю, заведя машину, – куда тебя?

   – Домой, – счастливой птичкой чирикает она, пристегиваясь.

   Едем к ңей. Всю дорогу оңа без умолку болтает, а я лишь изредка вставляю свое колоритное многозначительное "угу".

   Неторопливо въезжаю в ее двор и остаңавливаюсь перед знакомым подъездом.

   – Зайдешь? – мурлыкает она, подвигаясь ближе и призывно улыбаясь.

   А я, глядя ей в глаза, произношу первое, что приходит в голову:

   – Нет, Олесь. Не могу. Сейчас опять уезжаю в командировку.

   Она с досадой цыкает и обиженно надувает губы:

   – Ты же говорил, что свободен!

   – Был свободен, но не уточнял на какое время. Сейчас мне уже пора собираться.

   – Тём! Ну, сколько можно? Меня твои разъезды уже бесят! Позавчера ведь уже катался,и снова! Самому-то не надоело?

   – Работа у меня такая! – произношу спокойно, нo внутри уже накапливается раздражение. На самом деле вру. Бессовестно, прямо в лицо. Нет, командировка действительно есть, но поеду завтра рано утром, часов в пять. А сейчас я и вправду свободен, просто не хочу никуда с ней идти.