Темный маг понял, что проиграл, и сопротивление бесполезно. Тогда он наложил на вход в свою башню волшебную печать и оставил Пророчество Последних Времен, гласившее, что печать спадет, когда в мире накопится достаточное количество зла, чтобы достойно встретить второе рождение Смаргелла…

За окном сверкнула особенно яркая молния, от сильного порыва ветра рамы в окнах задрожали.

- Мрачно, ничего не скажешь, - подал голос Эстальд. – Вот сиди так и жди, пока двери ни распахнутся, и кто-нибудь ни доведет все злодейства до конца.

- Но и это, как ни странно, не конец, - продолжил хранитель. – Увидев, что против него воюет собственный сын, Остристринор наложил на свой род ужасное проклятие – на свободу были выпущены два самых древних и страшных монстра, когда-то служившие Смаргеллу, а после гибели хозяина мирно спавшие несколько сотен лет. Чудище с десятью лапами и шестью головами по имени Эзенгер и морской змей Тиргофаль. Они были призваны, чтобы до скончания времен преследовать потомков Остристринора и истреблять их – на суше и на море до тех пор, пока весь род не будет полностью уничтожен.

После произнесения этого проклятья Остристринор с верными сподвижниками поднялись на самый верх Башни и вместе совершили самосожжение – их тела сгорели, но огонь пылает до сих пор.

Вскоре погибли все трое сыновей Остристринора. Сейчас вы узнаете, как это произошло.

Гобелен опять ожил, и Посланники увидели, как к загородному дворцу приближается кавалькада всадников. Распахиваются массивные ворота, пропуская гостей, вслед за которыми спокойно шествует десятилапое и шестиголовое чудище. Причем никто – ни гости, ни стража его не замечают.

Начинается бал. Жарко. Окна в танцевальном зале открыты. Чудище приближается к залу, просовывает внутрь все свои головы и в шесть ртов выдувает зеленое и явно зловонное облако.

- Помимо ужасной силы и ядовитого нутра, - пояснил Рагнериус, - у обоих этих монстров была способность становиться невидимыми, а также исчезать в одной точке пространства и тут же появляться совсем в другой.

Все участники бала замертво падают на пол, а чудище медленно тает в воздухе.

- На этом балу смерти погибли сразу два брата: старший Гендельмир и младший Галтэриан, в честь совершеннолетия которого и был устроен этот праздник. Средний брат, Руадольм, немного опоздал на торжество и поэтому спасся. Узнав о случившемся, он бросился в погоню за Эзенгером. По слухам, тот отъедал бока на одном из прибрежных островов Великого Океана. Руадольм, сколько ни отговаривали его друзья и родственники, решил навестить «вонючего кабана», как он презрительно называл Эзенгера.

Маленькая лодка медленно скользит по спокойной глади залива, понемногу приближаясь к небольшому острову. Вот она совсем рядом. Остров неожиданно изгибается, открывается чудовищная пасть, и лодка исчезает. Лишь одна волна докатывается до берега. И залив становится пустым и гладким, как стекло. Гобелен гаснет.

- Судя по всему, старший из братьев все-таки успел оставить наследников, потому что монстров неоднократно видели и после этого. Охотясь за своими жертвами, они порой разрушали целые города и пускали ко дну флотилии. Люди, узнавая, что где-то рядом находится потомок Остристринора, старались найти его, чтобы изгнать или убить, отвадив тем самым от себя беду.

- А давно ли в последний раз видели этих чудищ? – спросил Вангерт под очередной удар грома.

- Уже больше ста лет о них нет никаких сведений. Многие сочли, что проклятый род полностью уничтожен. Но Пророчество Последних Времен состоит из двух частей – одна из них говорит о воскрешении Смаргелла, другая – о проклятии рода Остристринора. Так вот, в его конце они объединяются. Этот конец гласит, что, возможно, проклятый род не будет истреблен до самого наступления Последних Времен, но когда они придут, в этом роду останется лишь один представитель – женщина, которую Остристринор сочтет достойной прощения. А точнее, подходящей для исполнения миссии, которая избавит род чародея от им же наложенного проклятия.

- И какова будет ее роль? – спросил Вангерт.

- Незадолго до наступления этих самых времен дух Остристринора должен вырваться из Башни на свободу. Причем он будет обладать огромной мощью и умением принимать любое обличье. Он отыщет свою единственную наследницу, чтобы принудить ее к заключению Кровавого Союза – то есть к созданию новой династии, которая станет непобедимой и бессмертной. Она разрушит старый Нолдерхейм и на его обломках воздвигнет новый, совсем иной мир, которым и будет править вечно.

- Можно вопрос? – наконец спросил Эстальд после огромной паузы. – Мы недавно слышали, что огонь на Башне Остристринора с каждым днем горит все ярче и ярче. Что это значит?

- Чем ярче огонь, тем больше шансов, что Пророчество Последних Времен скоро сбудется. За пятьсот лет в течение которых горит факел, он делался то ярче, то тускнел.

- А как он ведет себя в последнее время? – спросил Вангерт.

- Невероятной силы вспышка произошла в ночь с 25 на 26 июля 14511 года, то есть почти девятнадцать лет назад. И еще одна, чуть менее сильная - примерно два с половиной года спустя. С тех пор факел постоянно делается ярче.

- Но, - начал Маглинус, – вы же знаете, что свершилось в Кронемусе осенью 14527 года, а потом во время новогодних праздников? Я ведь только сейчас понял, что эти события были связаны – воскреснув, Смаргелл получил бы армию, пришедшую из-под земли. Но в обоих случаях зло было побеждено. Разве не должен был огонь потускнеть от этого?

- Наслышан о ваших подвигах, - сказал Рагнериус. – Но пламя на них никак не прореагировало. Хармер Элмор, конечно, страшный злодей, но по сравнению с тем, что случится, если капли крови Смаргелла принесут в Инферос и совершат там черный ритуал, все затеи Элмора покажутся детскими забавами. Кроме того, уже после победы над подземными армиями было еще три вспышки, и каждая новая сильнее предыдущей. Первая - в конце марта этого года, вторая – спустя два месяца, а через неделю после нее - третья. Никогда раньше такого не было.

- И что же теперь делать? – спросил Эстальд, которому, как и многим другим, после всего услышанного было весьма не по себе.

- Чему быть, того не миновать. И пусть каждый исполнит свой долг, - тихо ответил Рагнериус.

Посланники покинули Зал Славы в гробовом молчании. Небо за окном по-прежнему озарялось молниями, отражавшимися в каждой капле лившего стеной дождя.