— Ты умеешь вязать?

Келвин медленно кивает, расслабленный алкоголем, вкусной едой и хорошей компанией.

— Могу связать тебе шапку с шарфом.

На первый взгляд может показаться, будто мы поглощаем информацию друг о друге гигантскими порциями — это как пить из пожарного шланга, — но благодаря рассказанным историям, разворачивающимся под разными углами и с разным количеством подробностей, я понимаю, что мы действительно знакомимся друг с другом; так обычно бывает, например, в летнем лагере, когда за короткий срок хорошо узнаешь человека.

Джефф встает и предлагает Лулу с Джином собираться и уйти вместе с ним. Мне очень нравится способность моего дяди говорить откровенно, но без грубости.

— Пусть они немного поспят. Представьте только, до чего все это утомительно.

Настороженно улыбнувшись Келвину, Джефф крепко меня обнимает.

Лулу забирает с собой непочатую вторую бутылку текилы, а Джин раздает нам воздушные поцелуи по пути к выходу.

Когда за ними закрывается входная дверь, Келвин тяжело вздыхает.

— Ого. Кажется, я под завязку, — он стучит пальцем по виску, давая понять, что имеет в виду. Но по тому, с какой благодарностью он посмотрел на Джеффа, когда тот предложил уйти, я понимаю: это еще и признак того, что Келвин под завязку наполнен общением.

— Не сомневаюсь.

Вместе мы собираем тарелки и убираемся на кухне. Келвин моет посуду, а я упаковываю остатки еды и вытираю со стола.

Это кажется таким простым. Проводить время с близкими и Келвином, потом вместе убираться. Может, причина подобной легкости в том, что мы оба знаем, насколько все это не по-настоящему, вот и не имеем ожиданий? Или здесь есть нечто большее — некое взаимопонимание и влечение?

Обрати внимание, Холлэнд, именно так ты и вляпываешься в неприятности.

Взяв себе пива, Келвин садится на один конец дивана, а я плюхаюсь на другой.

— Ты хорошо провела время? — интересуется он.

Проведя рукой по лбу, я пытаюсь вспомнить количество выпитого за последние три часа.

— Ага. Мне понравилось. И я немного напилась.

Келвин радостно смеется, как будто находит этот факт чрезвычайно прелестным.

— У тебя нос розовый.

А потом неожиданно ложится и осторожно кладет голову мне на колени.

— Можно?

— Ага, — несмело подняв руку, я провожу по его волосам.

Издав довольный стон, Келвин закрывает глаза.

— Такая безумная неделя.

— Согласна.

Этот момент настолько сюрреалистичен, что я кусаю губы, лишь бы удостовериться, не вообразила ли я его. Интересно, будет ли наша жизнь похожа на настоящую, когда Келвин начнет ходить на репетиции, я на работу, и каждый вечер мы будем возвращаться домой.

И так целый год.

Внутренний голос уговаривает меня позаботиться о сохранности моего сердца заранее.

— Я столько выпил, что сейчас усну, — говорит Келвин. — Возможно, начну болтать во сне.

— Это очень хорошо. Сейчас возьму список вопросов.

Рассмеявшись, он смотрит на меня.

— Сегодня я много о тебе узнал. По тому, что о человеке говорят его близкие, можно немало о нем понять.

Вспомнив некоторые из озвученных историй, я издаю стон.

— Лулу просто чудовище. И это явно дурно влияет на мой характер.

— Как раз собирался тебя о ней спросить, — когда я снова провожу пальцами по его волосам, Келвин закрывает глаза. — На свадьбе она казалась нормальной, но сегодня вела себя отвратительно. Она всегда такая грубиянка?

— Да уж, эмоции Лулу постоянно плещутся через край, но сегодня это была почти агрессия, как будто она решила устроить драму на пустом месте.

— Мы сегодня и сами организовали довольно драматичную игру. А со стороны мне кажется, что Лулу уже привыкла чудить.

— Так и есть, — я смотрю на Келвина и радуюсь возможности рассмотреть его получше и не оказаться пойманной. У него тонкий прямой нос, полные, но не женственные губы. Мне нравится форма его глаз. Не знаю, как описать их иначе, кроме как типичные для древнего римлянина — со слегка нависшим веком. Ресницы густые, но не очень длинные. Оттенок щетины темнее его русых волос, а на солнце она кажется рыжеватой. И на затылке, как я уже знаю, у него есть тонкая полоска седины, на фоне остальных волос кажущаяся впаянным в камень кристаллом.

Келвин берет телефон, что-то быстро пишет, а потом произносит:

— Наверное, нам стоит поговорить о том, что обычно обсуждают друг с другом недавно начавшие встречаться пары.

— Ты имеешь в виду прошлые связи? Подать тебе твой блокнот?

Келвин с улыбкой отмахивается.

— Джефф упомянул парня по имени Брэдли, — скрестив ноги, говорит он. — Я предположил, что ты встречалась с ним какое-то время.

Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, когда именно — и зачем — Джефф с Келвином успели обсудить сегодня вечером моих бойфрендов. Но тут вибрирует мой телефон. Оказывается, пришло сообщение от… Келвина.

«Ты готова встретить меня?»

В недоумении я таращусь на экран, после чего понимаю, что именно Келвин имеет в виду. Он продолжает играть в эту игру и пишет сексэмески. С горящими щеками я отвечаю:

«Если ты намекаешь на то, голая ли я, то да».

— Расскажи мне о нем, — когда я откладываю телефон в сторону, просит Келвин.

— Ладно, — покашляв, отвечаю я и смотрю на Келвина. Он, как и я, подозрительно покрасневший. — Мы встречались чуть меньше трех лет.

— Ты когда-либо рассматривала вариант выйти за него замуж?

Вопрос настолько очевидный, что даже странно, как сильно он застает меня врасплох.

— Нет… Скорее нет. Мы оба были одинаково скучные.

В ответ на мои слова Келвин прищуривается, и мне становится любопытно, о чем он сейчас думает.

— А что насчет других?

Другие. Как банально, что должны быть и другие.

— Сначала ты, — увиливаю я от ответа. — Со сколькими женщинами ты был?

Еле слышно охнув, увидев мое сообщение, Келвин что-то быстро печатает в ответ, после чего кладет телефон себе на живот экраном вниз.

— Ты сейчас имеешь в виду отношения? — уточняет он. — Тогда с двумя, — он почесывает ногу. Носки Келвин успел снять, и хочу заметить, что у него красивые ступни; никаких мозолей или бугорков. Гладкая загорелая кожа, подстриженные ногти.

Мой телефон жужжит.

«Прежде чем уснуть, хочу ощутить, какая ты горячая».

Эти слова проносятся в моей крови взрывной волной. А мой ополоумевший мозг считает их… вполне уместными в нашей ситуации.

«Я тоже этого хочу. Когда ты будешь дома?»

— Только с двумя? — переспрашиваю я, пытаясь не потерять нить нашего разговора.

— Ну да, две девушки, с которыми были настоящие отношения. Эйлин и Рори.

— Какие… ирландские имена.

Сначала усмехнувшись, Келвин весело смеется.

— Это все потому, что они ирландки.

— А здесь, в Штатах, никого?

— Когда я начал учиться, Рори переехала сюда, но через несколько месяцев вернулась домой. После нее… были девушки, с кем я всего лишь хорошо проводил время, но немного, — поморщившись, Келвин поднимает голову и, поднеся бутылку к губам, добавляет: — Одна из универа, Аманда, — он ненадолго задумывается, прищурившись. — Кажется, мы встречались с ней полгода. Но она была кошмарной. И любила покомандовать.

— А я думала, что для сексуальных отношений любительница покомандовать — это хорошо.

— Ты права. С этим проблем не было, — Келвин делает еще один глоток пива, не встречаясь со мной взглядом. — Ну а как насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Я про мужчин, — посмотрев на меня и прищурившись, говорит он.

— А-а. Ну, после Брэдли их было… несколько сотен.

Келвин привстает.