— Что вам принести?

Я киваю в сторону бокала вина Лулу и сажусь за столик.

— Мне то же самое, а… — замолчав, я вопросительно смотрю на Келвина.

— Я буду молочный стаут [сорт пива — приме. перев.], — сняв угольно-черный шарф, Келвин неуверенно улыбается Лулу. — Ну привет!

— Ну привет, — повторяет она. — Боже, ты только взгляни на себя. До чего очарователен, — добавляет Лулу, но ее слова не похожи на комплимент; скорее наоборот.

— Давно ты здесь? — незаметно глянув на часы, спрашиваю я. Мы опоздали всего на двадцать минут, но Лулу успела выпить явно не один бокал.

— Уже какое-то время, — сделав глоток, отвечает она. — Сегодня было прослушивание, и меня перебили буквально после первой произнесенной фразы, заявив, что им достаточно.

Я провожу своей рукой по ее.

— Ох, Лулу, как жалко.

Насмешливо закатив глаза, она убирает руку и снова берет свой бокал.

— Поэтому я решила, что раз уж в моей жизни ничего годного не происходит, можно и напиться.

От моего внимания не укрывается ее тон. Лулу явно не в настроении. Снова. И после произошедшего с Келвином мне придется как следует поработать, чтобы правдоподобно изобразить сочувствие.

— Прости, милая, я не помню, чтобы ты говорила про прослушивание. Я могла бы тебе помочь с…

— Ничего подобного.

С ощущением, будто меня толкнули, я откидываюсь на спинку стула и вопросительно смотрю на Келвина. Я ее неправильно поняла? Он еле заметно пожимает плечами, давая понять, что так же сбит с толку.

Решаю поинтересоваться, какого черта она так себя ведет, но тут с нашими напитками к столику подходит официантка. Прежде чем та уходит, Лулу заказывает себе еще вина.

— И давай закажем перекусить, — предлагаю я. — Ты сегодня что-нибудь ела?

Лулу безучастно смотрит на меня поверх бокала.

— Это ты так не особенно тонко намекаешь, что я много выпила?

— Я так говорю, потому что на часах почти одиннадцать, и если ты поешь, настроение поднимется.

Многозначительно посмотрев на меню, Лулу заказывает на всех перчики шишито и петрушку-фри с чесноком, подчеркнув при этом, что официантка непременно должна оформить нам раздельный чек.

Келвин пододвигается ко мне поближе.

— И как, есть в планах новые прослушивания? — мягко спрашивает он.

— Ничего нового пока что не предвидится. Сегодняшнее было для рекламного ролика какого-то магазина электроники, но, судя по всему, авторам хотелось, чтобы я получше вжилась в роль и прочее бла-бла-бла, — говорит Лулу и опустошает бокал.

У нее явно сегодня был дерьмовый день. И я уже видела Лулу такой. Обычно садилась с ней рядом, обнимала и рассказывала, какая она замечательная. Сегодня же я словно смотрю на нее сквозь мутное стекло и совершенно не испытываю желания начать успокаивать. Лулу ведет себя по-мудацки — и замечательной ее назвать язык не повернется.

— А где Джин? — сделав глоток вина, интересуюсь я.

— Работает, наверное. Понятия не имею.

Мы с Келвином переглядываемся.

— Ну а у вас как дела? — спрашивает она. — Как спектакль? Хорошо?

— Если не считать недавнего безумного приключения, все отлично, — широко улыбаясь, отвечает Келвин. — Когда в зале гаснет свет, мне до сих пор трудно поверить, что теперь это моя реальность.

— А я обалдеваю каждый раз, когда вижу его на спектакле среди музыкантов, — сбивчиво добавляю я, и Келвин, засмеявшись, целует меня в щеку.

Будто специально выбрав этот момент, к нам подходит женщина с программкой в руке, и Келвин тут же становится настороженным. Дрожащим голосом она очень вежливо просит автограф. Келвин ей улыбается и явно тем самым оконачально очаровывает — женщина мгновенно включает режим фанатки: упрашивает сделать совместное селфи, умоляет об объятиях и чуть ли не предлагает ему своего первенца в дар. Келвин кладет руку мне на бедро, и от прохладного прикосновения обручального кольца по всему телу проносится горячая волна. Я сжимаю бедра вместе. Господи боже, после прошлой ночи между ног до сих пор приятно ноет.

Для стороннего наблюдателя очевидно, что Келвин еще не привык к своей растущей славе, и мне приятно, что все это происходит у меня на глазах. У многих ли из нас имеется опыт оказаться в центре подобного обожания? Но сидящая напротив Лулу с наигранным равнодушием копается в своем телефоне.

Подписав программку и сделав селфи, Келвин вопросительно смотрит на меня, после чего обращается к Лулу:

— Я могу достать тебе билеты на спектакль, если хочешь.

— Спасибо, не надо, — отвечает она и кладет телефон на стол. — Я и так насмотрелась этого дерьма. В последний раз на спектакле, кажется, был Райан Гослинг? Вся моя лента в Твиттере кипятком писала.

Келвин улыбается — был тот еще переполох, перешедший потом в буйное веселье за кулисами.

— Ага. Он дружит с Рамоном.

— Ты с ним знаком?

— Пообщался пару минут.

Лулу смотрит на меня, потом переводит взгляд на Келвина, явно ожидая большего восторга.

— А что Холлэнд? В обморок не упала? — едва не опрокинув на пол бокал, спрашивает она. — «Валентинку» она смотрела не меньше пяти тысяч раз. Нет, это, конечно, ничто по сравнению с тем, как она была влюблена в тебя до вашего знакомства, но…

Мое сердце бешено колотится в груди, и я ее перебиваю:

— Кажется, Джин говорил про поиск новой работы? У Джеффа есть друг, который открывает…

— Я все вижу, — пьяно помахав пальцем, встревает Лулу. — Я вижу, что ты делаешь. Сменить тему тебе так просто не удастся. Взгляни только на вас двоих. Разве ты не хочешь, чтобы он знал? Ты ведь была без ума от него.

— Простите, о ком мы сейчас говорим? — интересуется Келвин.

Мой пульс набирает почти сверхзвуковую скорость.

— Мы говорим о тебе, — Лулу легонько шлепает его по носу, прежде чем Келвин успевает увернуться. — Я до сих пор помню день, когда она впервые тебя увидела. Холлэнд просто помешалась на тебе. Даже видео мне прислала, где ты играешь на станции метро.

Келвин в замешательстве поворачивается ко мне.

— В ночь нападения?

Лулу смотрит на него как на дурачка.

— Не-е-ет. Гора-а-аздо раньше. То видео было снято прошлым летом. Холлэнд никак не могла заткнуться — все болтала и болтала. Господи! Вспомнила! Она называла тебя Джеком! — шлепнув по столу рукой, вскрикивает Лулу. — Ты помнишь, Холлэнд? Уличный музыкант Джек! — опершись подбородком на ладонь, она поворачивается к Келвину. — Все мы даже привыкнуть успели к ее бесконечной болтовне.

Я пытаюсь привлечь ее внимание и взглядом прошу заткнуться, но Лулу на меня даже не смотрит. А еще куда более вероятно, что ей абсолютно плевать. Я начинаю всерьез гадать, не включить ли пожарную сигнализацию или взять, например, и опрокинуть стол.

— Окей, Лу. Почему бы тебе не отдать это мне? — я протягиваю руку к ее бокалу, но Лулу резко его отодвигает, и часть вина выливается ей на руку.

— Ты охренела, Холлэнд? — кричит она.

Головы посетителей поворачиваются в нашу сторону. Сейчас разгар вечера, в зале нет ни одного пустого места, но нетрезвый голос Лулу перекрывает гул толпы.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я. Ты знала его расписание. Придумала ему имя. Тебе даже на метро не надо ездить; ты делала это, только чтобы услышать, как он играет!

— Потому что он талантливый, — говорю я, пытаясь спасти свое положение.

— То есть хочешь сказать, будто вышла за него, потому что он талантливый? — спрашивает Лулу, потом хохочет и икает. — Или, может, трахаешь его, потому что он талантливый? Ты была им одержима. Как думаешь, почему Брайан озвучил эту идею про свадьбу? Он же просто пошутил. Неужели решила, будто он серьезно? Это же идиотизм, — откинувшись на спинку стула, Лулу смотрит на меня расфокусированным взглядом. — Но посмотри, как все замечательно вышло. Теперь он у тебя в кровати и…

— Достаточно, Лулу, — отставив в сторону практически нетронутое пиво, говорит Келвин и поднимает меня из-за стола. — Хватит.