Ни за что на свете я не пойду без пары. Мне нужна поддержка, а никто не умеет смешить меня лучше, чем мой брат Дэвис.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — с глубоким вздохом говорит он, когда я обрисовываю ему ситуацию. — То есть мне нужно купить билет на самолет и арендовать смокинг?

— О да. Потому что рядом со мной на мероприятии должен быть красавчик.

— Это слишком в стиле «Цветов на чердаке», Холлс. Не сходи с ума.

— Готова к субботе? — обняв меня за плечи, пока мы пробираемся мимо полок в самом дорогом продуктовом магазине города, интересуется Джефф.

— Нервничаю, — признаюсь я.

— А ты уже выбрала себе платье?

— Нет, — терпеть не могу ходить по магазинам. — У меня есть черное. Его и надену.

Мое подходящее платье.

— Нужно купить новое. Все-таки это большое мероприятие, — говорит Джефф и останавливается у одной из полок, не заметив моего ужаса — похоже, мой дядя всерьез собирается купить крошечную корзинку черешни за двенадцать долларов. — Рад, что приедет Дэвис. Я не видел его почти год.

Несмотря на собственное уныние, я не могу не заметить, что вокруг происходит много всего хорошего. Публикация эссе, награда Роберта, приезд Дэвиса. Кажется, Джефф прав, и со временем я буду чувствовать себя все лучше и лучше. Просто еще не сейчас.

Отложив в сторону черешню, Джефф поворачивается ко мне, и по выражению мрачной покорности на лице я заранее знаю, что новость, которой он со мной поделится, меня прикончит.

— Что? — низким голосом угрожающе спрашиваю я.

В ответ он смеется, но взгляд остается напряженным.

— Думаю, ты уже знаешь, что Рамон не продлил свой контракт на следующий сезон.

— Роберт говорил об этом пару месяцев назад, но я не знала, изменилось ли решение Рамона в связи с возросшей популярностью их с Келвином дуэта.

— И да, и нет, — Джефф переводит взгляд на грушу в своей руке — уверена, чтобы не смотреть на мое обеспокоенное лицо. — Контракт Рамона заканчивается в конце этого года. Он с невестой обосновался в Лос-Анджелесе, а два дня назад Роберту предложили поставить спектакль там.

Моя дядя поднимает на меня взгляд, а я чувствую, как сердце колотится особенно сильно: от радости и паники. Значит, Роберт переезжает в Лос-Анджелес?

— Предложение он еще не принял, но склоняется к этому.

— Это потрясающе! — как бы я ни старалась, возглас получился не особенно искренним.

— Да, потрясающе, — задумчиво повторяет Джефф и кладет фрукт на место. — Сначала они презентуют саундтрек в Стэйплс-центр, после чего займутся постановкой в Пантэйджес-театр.

У меня округляются глаза. Стэйплс-центр огромный. А Пантэйджес очень красивый — на мой двадцать первый день рождения Роберт с Джеффом возили меня туда на мюзикл «Злая». Это большой успех — когда твой спектакль начинает гастролировать.

— Роберт, наверное, голову потерял от радости?

На губах Джеффа появляется улыбка, которую он обычно приберегает для своего мужа. В этот момент я до боли счастлива за них обоих.

— Ага. Он сам планировал рассказать о предложении, но сначала я хотел поговорить с тобой.

— И по какой причине ты хотел… — начинаю я, но тут же складываю два и два и вздрагиваю. — О…

Джефф нервно облизывает губы.

— Именно. Если Роберт с Рамоном поедут в Лос-Анджелес, Келвина тоже пригласят.

Что ж, теперь понятно, почему на этой неделе мне звонил Келвин. Похоже, нам нужно поторопиться с разводом; на дворе июнь. Часики как бы тикают.

— Ты тоже переедешь в Лос-Анджелес? — спрашиваю я.

— Я возьму перерыв в работе — настолько большой, насколько смогу себе позволить… — немного растерянно улыбается мой дядя, и я уверена, его так же разрывает на части, как и меня. — На Западном побережье я работать не смогу. А театральный сезон продлится месяцев десять или около того.

В этом есть хоть какое-то утешение.

— То есть ты… спрашиваешь у меня разрешение?

— Я бы так это не назвал, но мы с Робертом считаем, что посоветоваться с тобой нужно. Все это стало возможным отчасти благодаря тебе.

— У меня здесь не может быть мнения, — подняв руки, замечаю я. — Но даже если и так, то ответила бы, что Роберт сумасшедший, если не примет это предложение, — поразительно, насколько спокойный у меня сейчас голос. Словно сердце у меня вовсе не разбилось надвое. — Скажи Боберту, я обязательно приеду на премьеру и мои аплодисменты будут самыми громкими.

— Поверить не могу, что ты это надела, — окинув меня взглядом, Дэвис поворачивается к минибару с его стороны машины. Со своей бородой мой брат похож на дровосека, но в смокинге выглядит очень привлекательно.

Я провожу рукой по тонкому кружеву платья.

— Платье выбрал Джефф. Сказал, что на этой вечеринке я должна выглядеть красивее, чем когда-либо.

Когда мы встречаемся взглядами, Дэвис пожимает плечами.

— Одно платье с таким запросом точно не справится.

— Ха, — отодвинув бокал в сторону, я не даю ему подлить себе вина. Джефф отправил за нами машину, а я так нервничаю, что если не буду аккуратна с выпивкой, рискую сегодня вечером вызвать дух Кошмарища-Холлэнд.

Откинувшись на сиденье, Дэвис озадаченно смотрит на меня и открывает «Ред Булл» из минибара.

— То есть эта вечеринка ничего как бы не значит? И ты потратила два часа на укладку лишь потому, что его ненавидишь?

— Конечно же, я его не ненавижу. Но и выглядеть ужасно в присутствии его новой девушки не хочу. Мне нужно хоть немного уравнять счет. Вот я и собрала команду.

Сделав большой глоток, Дэвис рыгает.

— Ты еще никогда не пользовалась спортивными аналогиями.

— Просто покажу всем, — говорю я, — что мне хорошо и комфортно, и я не хочу пропустить замечательное мероприятие, потому что грущу из-за несостоявшегося фиктивного брака.

Мой брат принюхивается к пачке печенья, но, посмотрев на меня, победно вскидывает руку вверх.

— Типа твоя боевая песнь.

— Знаешь ли, я просто хочу быть позитивной, — тем временем машина замедляет ход и останавливается. Я выглядываю в окно и вижу, что мы уже у ресторана. — А развернуться не поздно? Что-то мне не хочется туда идти.

— Будь позитивной, сама же сказала, — придвинувшись к двери, говорит Дэвис. После чего дверь открывается, он выходит и, повернувшись, подает мне руку. — Ты очень красивая. Так что замолчи.

Как только я ему улыбаюсь, срабатывает вспышка одной из множества камер фотографов, стоящих по обе стороны от синей ковровой дорожки, огороженной бархатными шнурами. Еще до того как мы входим в ресторан, я слышу музыку: знакомое звучание гитары Келвина, увековеченное в записи и струящееся и зала торжества на улицу.

Эту коктейльную вечеринку организовал Джефф, чтобы чуть позже объявить о лос-анджелесских планах. Сейчас же от разговоров повсюду стоит громкий гул. С потолка в центре зала свисает огромная, словно созвездие, люстра; мимо гостей в смокингах и вечерних платьях снуют официанты.

Вместо того чтобы начать высматривать в толпе двух самых важных для меня людей — Роберта и Джеффа, — я тут же нахожу Келвина.

Когда наши взгляды встречаются, я будто ощущаю на своих плечах огромный камень. На его губах появляется неуверенная полуулыбка, которая почти тут же исчезает.

— Это он? — на ухо спрашивает меня Дэвис.

— Это он.

— Хм, а я думал, он рыжий.

— Заткнись, Дэвис.

— И ожидал увидеть его в зеленой шляпе.

Я грубо пихаю его локтем в бок.

— Если опозоришь меня, я тебе яйца оттяпаю и под кустом закопаю.

Мой брат хихикает мне в ухо. Почти все присутствующие здесь в курсе о нашей с Келвином истории — рабочий и исполнительский состав постоянно смешивается, и я уже успела заметить Брайана, едва вошла. Уверена, он будет смотреть во все глаза. В этом помещении почти все с удовольствием захотят посмаковать нашу с Келвином неловкую встречу. Меня в спину как будто подталкивает сотня невидимых рук, чтобы я подошла и поговорила со своим будущим бывшим мужем.