— Извини. Можешь продолжать.

Она в ошеломлении моргнула и отпрянула от него.

— Н-наверное… сейчас неподходящий момент…

— Хм. Согласен.

Они быстро спрятались за огромным генератором.

— Откуда ты тут взялся?

— Мы обнаружили базу террористов и атаковали со стороны моря.

— Ты знаешь, отчего тут все ходило ходуном? Такой жуткий взрыв!..

— Конечно, — кивнул Соске. — Мы заминировали судно, когда поняли, что вы в опасности. Взрыв нанес обширные повреждения, и оно скоро затонет.

— Да чем вы только думали?!

— Это нормальная тактика. Смятение в рядах противника, плюс вывод из строя боевой техники, находящейся в его распоряжении. Оптимальное решение.

Канаме подумала и решила, что, возможно, он все-таки прав. При одном маленьком условии — если они успеют вовремя унести ноги с тонущего сухогруза.

— Ты сказал «мы». Кто там еще с тобой?

— Мао и Курц.

— А-а, так я и знала, — Канаме была неплохо знакома с этой парочкой, и помнила, что они ничуть не уступали Соске в умении драться.

— Пора уходить. Противнику в настоящий момент не до нас.

Соске схватил ее за руку и потащил за собой.

Когда «Джордж Клинтон» резко накренился, Такума отлетел к переборке и сильно ударился о железо, сначала плечом, потом головой.

Шатаясь, он ухватился за перила. В висках гудело и стреляло, перекликаясь с идущей неподалеку ожесточенной перестрелкой.

Когда он осознал, что сухогруз тонет, его захлестнул пессимизм.

«Мы не сможем запустить «Бегемот»… Мой шанс повести его в бой, явить миру его мощь… все пропало. Я не смог… не смог доказать сестре»…

Голова гудела, на ресницы стекали капли крови — он рассек лоб при ударе о переборку.

Красная кровь. Моя кровь. Больно.

— Такума!

По мостику быстро перебежала Сэйна, за которой торопился еще один террорист.

— Сестра…

— Чего ты ждешь?! Быстрее, залезай в кокпит. Мы должны поднять «Бегемот».

— Но как мы сможем? Корабль тонет и я… я ранен, — жалобно простонал он.

— Ты будешь ныть из-за каждой царапины? Она не помешает пилотировать «Бегемот»!

— Мне больно…

Сэйна схватила его за воротник и притянула к себе, яростно прищурившись.

— Никто другой не сможет этого сделать. Не думай, что у тебя есть выбор. Судьба нашего дела в твоих руках. Если ты струсишь, все наши жертвы окажутся напрасными. Полезай в «Бегемот», живо!

— Но… но разве я… — запинаясь, выдавил Такума.

Разве ты не волнуешься за меня, сестра? Ведь я ранен. И я так старался заслужить твою похвалу: я тренировался, как проклятый, вытерпел столько этих отвратительных «процедур». Неужели «Бегемот» для тебя важнее, чем я? Я ничего не знаю о Такэйти, я делал все только ради тебя! Сестра…

— Ты знаешь, сколькими людьми мы пожертвовали из-за тебя?.. — процедила Сэйна. Ее рука сжала воротник, не давая дышать.

Понятия не имею.

— Если ты не пробудишь «Бегемот», ради чего ты вообще живешь?!

— Н-не надо… не говори так…

— Если ты струсишь и слиняешь в кусты, ты мне не нужен.

А я думал, что ты любишь меня… даже без «Бегемота». Но… я не нужен тебе. Я — всего лишь тот, кто дергает за рычаги. Часть механизма. Винтик.

— Слушай. Ты пробудишь его. И тот парень тебе поможет. — Сэйна кивнула на террориста, стоявшего у нее за спиной. — Ты сможешь, главное — нельзя терять ни минуты.

Не заботясь кровавой дырой, которую оставила в сердце Такумы, Сэйна соскользнула по трапу вниз и убежала, скрывшись за массивным корпусом «Бегемота». Оставшийся надсмотрщик грубо дернул его за плечо.

— Чего ждешь? Нечего зевать, корабль тонет. Шевели копытами.

Безжалостно понукаемый Такума неловко шагнул в сторону чудовищного механизма.

Пользуясь беспорядком и суматохой, Соске и Канаме оторвались от преследователей и добежали до выхода из грузового трюма. Там они столкнулись с майором Калининым и Тессой.

— Мистер Сагара!.. — в ее прерывающемся голосе смешались удивление и радость.

— Простите, что задержались со спасательной операцией, командир.

Судя по выражению лица Тессы, она готова была броситься ему на шею и расплакаться, как Канаме, но сумела взять себя в руки. Опустив глаза, она выпрямилась и отчеканила:

— Счастлива, что вы выжили, сержант, — Тесса старалась, чтобы ее голос звучал официально и сдержанно, но у нее не очень получалось. — И я больше не сержусь за то, что вы сделали в школе.

— Так точно, командир! — Соске тоже выпрямился, удивленно хлопнув глазами. — Рад стараться.

— Что же ты натворил, сержант? — поинтересовался Калинин.

Хотя оба они успели получить сообщения о гибели друг друга, ни майор, ни Соске внешне не показали радости от того, что худшие предположения не оправдались. Как бы странно это ни звучало — им было не привыкать.

— Как бы это сказать, товарищ майор… — запнулся Соске, пытаясь сообразить, что ответить.

Калинин махнул рукой.

— Оставим на потом. Сейчас твоя задача — вывести обеих девушек в безопасное место. Ясно?

— Вас понял, товарищ майор. А вы?

Калинин обернулся, окинув взглядом подавляющую своими размерами фигуру скорчившегося в трюме бронеробота. Лицо его было смертельно бледным — раны давали о себе знать. Даже по движениям можно было легко видеть, как он истощен и вымотан.

— У меня еще есть дело здесь, — загадочно ответил он. — Торопитесь.

— Разрешите мне остаться с вами и помочь, — предложил Соске.

— Нет необходимости.

Настаивать Соске не стал — он кивнул и отступил назад.

Калинин снова повернулся к Тессе.

— Командир, вам нужно скорее спасаться. Я же попытаюсь замедлить выдвижение бронеробота противника.

— Это слишком опасно! Кроме того, когда судно затонет, они все равно не смогут им воспользоваться. Вы должны бежать с нами!

— Следует принять все меры предосторожности. Не беспокойтесь, если он начнет двигаться, я немедленно уберусь отсюда.

Его неколебимая и спокойная решительность заставила Тессу согласиться.

— Тогда до встречи, майор.

Калинин привычно козырнул, проверил оставшиеся пистолетные магазины и быстро скрылся в полутьме трюма.

— Идемте, командир.

Соске повел Тессу и Канаме по коридору, держа оружие наготове.

Корпус сухогруза протяжно стонал и кренился. Внизу на палубе уже появилась грязная вода.

— Давай быстрее, тормоз! — орал конвоир в маске, волоча Такуму за шиворот наверх, по наклонным бронеплитам корпуса «Бегемота». — Идешь ты или нет?!

Когда они добрались до титанических плеч, Такума нашел под ногами крышку, откинул ее, и потянул скрывающийся там рычаг. Зашипела мощная пневматика, и внешние слои бронезащиты головы сдвинулись, открывая проход внутрь. Второй слой оказался еще толще. Только за ним появился маленький и тесный кокпит.

— Ну, давай же!.. — понукал боевик. Броня «Бегемота» дрожала, передавая корчи гибнущего судна, с подволока трюма сыпались люминесцентные лампы и секции трубопроводов. — Ты же ни на что больше не годишься, кроме как вести чудище, так не испорти хотя бы это! Вперед, дави их всех!..

Такума молча насупился на него.

— Что? Как нужно отвечать старшим?! — террорист отвесил ему подзатыльник, заставив наклонить голову, словно соглашаясь. — ...Чтоб тебя черти взяли! Какого хрена я тут нянчусь с тобой, сопляк?!

Проклиная все на свете, конвоир пихнул Такуму к кокпиту и повернулся, собираясь спуститься с бронеробота тем же путем. В этот момент Такума вытащил пистолет, направил ему в спину и выстрелил. Судорожно дернувшись, тот обернулся и вытаращил глаза. Такума выстрелил еще трижды, и террорист полетел вниз, ударяясь о железо. Его кровь была почти незаметна на багровой броне «Бегемота».

— Запомнишь, как наезжать на меня, — пробормотал Такума. — Дурак.

Мальчик вытащил шприц, не глядя, нашел вену и вонзил стальное жало. Мутная жидкость под давлением поршня перекочевала в кровь. Он прикрыл глаза и протяжно вздохнул, завершая привычный ритуал.