Они ещё немного посидели в большой комнате втроём. Яшар на все вопросы отвечал невпопад, и сильно стукнул Ирку своей головой, когда наклонился к неё её поцеловать. А когда он прямо при Акифе полез рукой к ней под юбку, она поняла, что надо расходиться по комнатам.

В спальне Яшар сразу грубо повалил её на кровать, откуда только силы взялись. Вначале Ирка не сопротивлялась, и подчинилась грубой силе, но лёжа на спине, и слушая пыхтение пьяного турка, она чувствовала, как в ней закипает бешенство. В какой-то момент, она собралась с силами, и просто скинула с себя щуплого Яшара. Она встала во весь рост на кровати, и принялась натягивать трусики. Отлетевший в угол кровати, Яшар смотрел на неё исподлобья злобным, но протрезвевшим взглядом.

– Куда ты собираешься? – наконец, спросил он.

– В отель.

– Почему?

– Потому что я летела сюда не за пьяным сексом. Почему ты меня ни куда не водишь?

– Хочешь куда-нибудь сходить? А у тебя есть деньги? Пойдём, если у тебя есть деньги…

– Мужчина ты, и деньги должны быть у тебя!

– Но у меня сейчас такой период в жизни, у меня сейчас нет денег.

– Зачем же ты меня звал сюда? Чтобы посмотреть телевизор? Но у меня есть телевизор дома! (I have TV set at my holm!) – она почти прокричала эту фразу.

Несмотря на злость Яшар улыбнулся.

Потом он понёс вообще какую-то чушь – он сказал, что у него есть жизненный план, и он живёт согласно этому плану. По этому плану, он к 33 годам должен иметь квартиру, машину, и лодку.

Ирка про себя ухмыльнулась – квартиру снимает, машина в кредите, лодка утонула. И какое это имеет отношение к ситуации с ней?

– В твоём жизненном плане наверно есть тупая блондинка, которая прилетела к тебе за тысячу километров, что бы посмотреть телевизор?

– Что ты привязалась к этому телевизору?

– Потому что ты его постоянно смотришь, и даже не разговариваешь со мной.

– Не разговариваю, потому что ты плохо говоришь по-английски, а я совсем не говорю по-русски.

– Однако, сейчас ты меня понимаешь?

– Потому что ты кричишь.

Ирка как-то сразу сникла, и принялась озираться по сторонам в поисках платья.

Потом она увидела, что на платье сидит Яшар. Он тоже понял, что то, что она ищет находиться под ним, вытащил из-под себя платье, швырнул его в Ирку, и сказал:

– Go.

А потом Ирка шла по тёмным, пустым улицам, почти бежала, и слёзы текли по её лицу.

Go! Go! Go! – звучал у неё в мозгу холодный голос Яшара…

Утром Ирка проспала завтрак. Потом пошла в бар, взяла стаканчик вина, и начала себя жалеть. А жалеть себя она умела хорошо. «Глупая, глупая, тупая блондинка!» – думала она о себе, сидя с ногами на пластиковом стуле и покручивая в руке стаканчик с вином. «Раз ты не нужна никому в России – с чего ты взяла, что нужна кому-то здесь? Как можно так быть такой наивной в сорок-то лет? А что теперь?

Испорченная репутация – ведь на работе все наверняка догадались, что она поехала к турку, раз второй раз за три месяца понеслась в Турцию. Про неё и так всегда кучи сплетен ходили. А впрочем, одной меньше, одной больше… А Яшар… зачем он писал ей такие письма… Так бы и написал – приезжай, хочу секса, а после секса будем смотреть телевизор. И чего это я опять привязалась к этому телевизору…»

Ирка сходила ещё за одним стаканчиком вина. И мысли её понеслись в другом направлении. Она вспоминала Яшара. Вспоминала его улыбку, его курчавые волосы, его стройное тело. Вспоминала, каким серьёзным, и собранным он уходил каждое утро на работу. Вспоминала, какой усталый и довольный он приходил домой. Как развязывал галстук, одевал фартук, и принимался готовить ужин. Вспоминала, как он читал свои стихи серьёзным глухим голосом, а Акиф повторял: «Как красиво, как красиво!».

А ещё она вспоминала свой первый приезд и их знакомство. У неё в тот день вытащили телефон в автобусе (они с подругой решили прокатиться до центра Алании на автобусе, сэкономить на такси). Телефон мало того что был дорогой, это был её рабочий коммуникатор, с которого она передавала заявки, и она жутко расстроилась. Естественно она в этот день выпила больше обычного. Естественно, их с подругой потом понесло на дискотеку. На дискотеке они пили привезённый с собой коньяк в кабинке туалета (не платить же за коктейль), и танцевали так, как будто танцевали последний раз в жизни. А потом Ирка поняла, что уже целуется с молодым кудрявым турком, танцующим рядом. Он ей вначале показался не симпатичным, но когда она узнала, что это менеджер отеля, в котором они живут, она решила, что всё не так уж плохо.

Обратно в отель они поехали уже на машине Яшара, и Яшар на всех светофорах разворачивался к ней и страстно целовал её. Подруга сзади только охала. А потом ночью Яшар повёл их в ресторан кормить супом из ягнёнка. Ирку уже подташнивало от выпитого, но она старательно заталкивала в себя суп из ягнёнка, и была в тот вечер самой счастливой женщиной на свете. Утром они пошли в отель из квартиры Яшара вместе – он на работу, а она на завтрак. Остаток отпуска она все вечера провела с ним. Он водил её на дискотеки, в рестораны, возил в крепость Алании, водил на футбол. Это был просто нескончаемый праздник. В этот свой приезд она ждала такого же праздника, но получилось всё по-другому.

От воспоминай Ирку отвлекла Людмила. Людмила пятидесятилетняя женщина, имеющая молодого (на десять лет моложе) мужа, дизайнер по одежде из Киева. Выглядела Людмила потрясающе – ухоженная, стильно и дорого одетая, но в общении она была очень проста и приветлива. Кроме того, у неё были большие проблемы со здоровьем, она совсем не пила и сидела на какой-то страшной диете. Людмила спросила Ирку, почему она пьёт с утра, и ей пришлось выслушать историю про Яшара с начала и до конца. Людмила посоветовала ей не грузиться и забыть всё как можно скорее. Она сделала Ирке несколько комплиментов по поводу её внешности и одежды (оценила как дизайнер), и предложила устроить фотосессию на пляже. Ирка согласилась – не каждый день тебя снимает профессиональный дизайнер. По дороге на пляж они подцепили Лильку, которая тоже, конечно, не отказалась поучаствовать в фотосессии. Это была чудесная фотосессия! Море штормило, и фотографируясь у самой воды, на снимках они получались все в морских брызгах. Сначала они встали просто, как обычно фотографируются люди, но Людмила сказала им больше не позориться такими позами, и показала, как снимаются модели: одно бедро вперёд, рукой собрать волосы и придерживать их сзади. У Лильки эта поза получилась с первого раза, а Ирке пришлось потренироваться. Но Людмила сказала, что Ирка всё равно более фотогеничная. За фотосессией наблюдали Николай Иванович и Ираклий Петрович. Напоследок сфотографировались все вместе, причём Людмила расположила их в очень интересных позах на камнях. Ирка с Лилькой стоят спиной друг к другу, скрестив на груди руки, и смотрят в камеру, а Николай Иванович с Ираклием Петровичем стоят по сторонам и смотрят на них. Это фотография долго была у Ирки любимой. Сама Людмила наотрез отказалась сниматься, Ирка потом жалела, что у неё не осталось фото Людмилы.

После фотосессии у холодного моря они все вместе сходили погрелись в сауну, причём Николай Петрович сделал Ирке первоклассный массаж на хамаме. Позже, за обедом они решили, что вечер проведут тоже вместе. Ирке коллега по работе заказала привезти кожаную сумку, и все решили, что пойдут вместе помогать Ирке выбирать сумку.

В поход за сумкой отправились после ужина, сытые и довольные. Ирка на высоченных каблуках была выше всех на целую голову. Она шла во главе процессии, выбирала магазин, заходила первая, и начинала смотреть сумки. Понравившуюся ей сумку вначале оценивала Людмила, и если Людмила одобряла, они разворачивались к мужчинам, и им было позволено высказать своё мнение. Николаю Ивановичу нравились все сумки, Ираклию Петровичу не понравилась ни одна из тех, что они смотрели.

Так они обошли магазинов девять-десять. Ирка пару раз подвернула ногу на высоченном каблуке, и она порядком устала, когда, наконец, в одиннадцатом магазине она увидела серую стильную сумку, отвечающую всем требованиям – не дорогая, модная, подходящая к любой одежде и на все случаи жизни. Ирке решила, что её подруга выбрала бы себе именно такую. Людмила сумку одобрила, Николай Иванович показал большой палей руки, поднятый к верху, и даже Ираклий Петрович сказал, что сумка клёвая (устал бродить, бедолага, он был здесь старше всех). Решение было принято, и после непродолжительного торга сумка была куплена.