Столько сил потрачено, столько сил!.. Ну что теперь делать с этим стариком, попавшим в хитрые сети Абрекова? Сердиться на него, кричать, негодовать? Он же темный человек, до которого только сейчас дошла суть дела! Еще хорошо, что прозрение пришло к нему, а мог бы заблуждаться и быть слепым орудием в руках Абрекова до последнего дня… Вот и отгадка на телеграмму Скалова, а я-то ломал себе голову, почему, да отчего, да по какому корыстному побуждению?

Значит, сумели-таки разобраться в Абрекове! Мне он сразу не понравился.

- Ладно, Софроныч, хорошо, что ты сказал мне правду…

- Чистую правду, Саша. Пускай Абреков кричит на меня теперь, не боюсь…

- Не бойся. Поправляйся скорее, а там увидим, что нам делать.

- Быстро поправлюсь, Саша. Скажи Авдееву, пускай мясо мало-мало варит, а то меня здесь кашей кормят.- Скажи, пускай не серчает на меня. Старый, голова маленько дурная стала, кое-что не сразу поняла.

Через неделю Софронов поправился настолько, что мог ходить по поселку, правда, опираясь на палку. Мы потихоньку собирались в путь. Оля притащила нам на дорогу целую пачку бинтов и разных лекарств. Она советовала еще недельку пожить в поселке, пока нога у Софронова заживет как следует, но он не согласился.

- Буду ехать на нарте, поправлюсь. Дорога большая, олешки хорошо бегут, что мне надо? Пока до Бурей доедем, совсем здоровый буду, за соболем бегать буду,- шутил он.

И вот мы снова в пути, по направлению к хребту Турана. В истоках реки Ын Авдеев нашел скопление соболиных следов. По пути проверим, является ли там запас соболей достаточным для массового лова?

В который раз уже беда миновала нас, и снова мы едем с надеждой на успех.

Темный ельник, цепочки следов на ослепительно чистом снегу. Как дыхание надвигающейся пурги поднимает снежную поземку, так и они дали мыслям иное направление. Я снова во власти охотничьего азарта!

Добравшись до места, где в пургу бродил Авдеев, мы не обнаружили скопления следов. Старые были засыпаны, а свежие попадались редко, в таком количестве, что рассчитывать на отлов соболей не приходилось. Но мы не могли оставить этот хребет без обследования, у нас еще было время.

В лагере для присмотра за оленями оставляли Софронова, а сами отправлялись на поиски, бродили по ключам, буреломному лесу, по стланиковым зарослям. За день в моей абрисной книжке появились новые отметки о соболиных следах, но, увы, их было слишком мало.

Перевалив хребет, мы спустились в долину реки Бурей, в царство безмолвной светлой лиственичной тайги. Куда ни глянешь - везде стеной стоял лес, но едешь-и деревья будто расступаются по сторонам, стоят редко. Светлая разреженная тайга и мари, заросшие брусникой, голубикой, багульником и ягелем.

Мы остановились в небольшом селении, приютившемся у впадения реки Ниман в Бурею. Зашли к председателю колхоза Петровскому. Колхоз был небольшой - оленеводческий. Подспорьем служил охотничий промысел. Мясные звери - сохатый, медведь - шли в пищу населению, а пушнина давала заработок, хотя и небольшой.

- У нас дело куда лучше было бы, если нам разрешили добывать соболей,- заявил Петровский.- Охотники говорят, что следов соболя в наших угодьях стало много, да что охотники, я сам летом даже встречал соболей на ягодниках. Верный бы доход был, а Краевое управление другим хоть понемногу, да разрешает, а нам не дает открыть охоту на соболя. В чем дело, понять не могу. Не верят нам, что ли? Вот поедете, сами увидите, сколько у нас соболей!

- Так это же очень хорошо! - обрадовался я.- Правильно делают, что вам не разрешают их стрелять. Ни в коем случае нельзя этого делать. Мы прошли и проехали сотни километров по краю, были на Джугдыре, в истоках Зеи, на Джагды, на Туране, и соболя либо нет совсем, либо очень мало.

В других районах страны соболь тоже на грани исчезновения. Если у вас здесь действительно много соболей, отсюда, как из рассадника, будем брать живых и переселять в другие районы, где и условия и кормовая база для их успешного размножения будут пригодными. За пять-десять лет можно восстановить запасы этого ценного зверя по всей стране. Это большая и важная задача. Вы должны объяснить своим охотникам, что за жизых зверьков им будут платить вдвое больше, чем за шкурку. Уже сейчас присмотрите, где лучше расставлять в ваших угодьях кормушки, чтобы соболь собирался в определенных местах, где его легче потом будет взять в ловушки. Готовьтесь к этой работе, чтобы в следующую зиму начать отлов. Верный будет доход вашему колхозу!

- Это было бы хорошо!

- Интересно, каков ваш соболь? Одни ученые считают, что лучшие в мире баргузинские, другие предпочитают якутских, а каковы ваши, буреинские,- неизвестно! Посмотреть надо, определить!

- О, соболь у нас отменный, что смолистый, обгоревший пенек черный! Я других не знаю, но своих видел - чудесный мех: черный с проседью. Начнем ловить, будут отходы, как с ними?

- Без этого не обойдется: часть зверьков будут больными, других ушибет или придавит, таких на племя не пустишь - известный процент пойдет на мех!

- Приживутся ли они на новых местах? - интересовался Петровский.

- Готовых ответов в науке нет: будем пробовать, искать подходящие места. По-моему, должны прижиться, если условия будут схожи с вашими. В первую очередь будем выпускать там, где соболь еше совсем недавно водился.

Долго мы беседовали с Петровским о путях восстановления соболиных запасов в нашей стране. Он знал свои угодья и дал нам много полезных советов.

- Софроныч, куда путь держать будем?

- На реку Ерик. Там раньше отец мой охотился, много соболя брал.

- А когда это было?

- О, давно уже. Я совсем молодой был. Туда другие охотники раньше не ходили, там должен зверь быть.

- А если не будет?

- Будет. Я стариков спрашивал, говорят, есть соболь!

Мы решили обследование охотничьих угодий артели

«Путь Ленина» начать с реки Ерик.

- А с Ерика куда пойдем?

- На Буреинский хребет поведу, где я в прошлом году соболя взял.

Такой разговор происходил у нас перед тем, как отправиться в путь. Отношение Софронова ко мне резко изменилось. Теперь он сам расспрашивал всех местных эвенков о соболях, какими дорогами идти, где они водятся.

Утро необычайно солнечное. Снег ослепительно сверкает, и глаза Софронова - две узенькие щелки. Я тоже жмурюсь. В Москве, где я провел последние годы, такого солнца зимой не бывает. Там свет спокойный, и если солнышко покажется на чистом небе, то смотрит ласково - как самый редкий гость, а здесь светит нещадно, так, что больно глазам.

Но пока утро, а не разгар дня; ветки тополей в алмазной бахроме инея, от которой изредка отрываются мелкие игольчатые кристаллики, и воздух сверкает, как голубовато-серебристая парча.

На нартах порядочный груз - свежий хлеб, сухари, боеприпасы, поверх груза сидим мы сами, но олени бегут бодро. Пока лечили ногу Софронову, они успели отдохнуть.

Вскоре мы убедились в справедливости заверений Петровского: следы соболей стали попадаться на нашем пути все чаще и чаще. Мне не терпелось добыть одного-двух, но Софронов настаивал не терять времени даром, а ехать к истокам реки. Если здесь есть следы, там должно быть больше. Авдеев советовал довериться Софронову. Если уж он сам взялся показать, где есть соболи, так из-под земли, а добудет их. Лучше не мешать ему. Поднявшись довольно высоко в сопки, мы остановились на бивуак.

С тех пор, как вышли из Чумикана, нигде еще не встречали столько соболиных следов, как здесь. Местами отдельные следки, как ниточки, собирались в пучки, образуя вместе тропинки, плотно утоптанные маленькими круглыми лапками зверьков.

Оставив Софронова в палатке, мы с Авдеевым отправились на охоту. Не прошло и часу, как послышался собачий лай, очень сдержанный, можно сказать «вежливый». Собака-соболятница не лает помногу, чтобы не спугнуть зверя. Гавкнет разок-другой, подаст голос и сидит караулит. Мы сразу поняли - соболь, и поспешили на голос.