Я не собираюсь расставаться с Гаем ради воздушных, прозрачных отношений с Францем. Позволить нашей истории продолжаться - как отправиться в далекое плавание без корабля на маленькой непрочной лодке. Риск застать сильнейшую бурю очень велик; я могу утонуть в этом человеке словно в открытом, переменчивом море.

Кроме того, я не могу причинить боль Гаю. Я люблю его. Пусть и эту своеобразную любовь невозможно объяснить словами. Но она есть, она совершенно реальна, более того, она крепка. Ее не исчерпать ничем, она вросла в мое сердце подобно тому, как корни дерева врастают в твердую почву, зная, что найдут там убежище.

Я предала нашу верность. Еще в тот момент, когда увидела Франца и позволила своим ногам оторваться от земли.... Разве я могла противиться этому? Может  быть, и не могла, но это не успокаивает меня, когда я смотрю на свое отражение в зеркале. Я вижу предателя, который не смог подавить безумное влечение и разочаровал в первую очередь сам себя.

Поверьте, если человек уважает себя, то не избежит душевных терзаний, не важно, насколько далеко он сбился от своего правильного пути. Даже малейший, незначительный шаг в другую сторону - это уже измена. А те, кто этого не признают, просто тешат себя иллюзиями и пустыми оправданиями.

К счастью, рабочий день подошел к концу, и я почти выбежала из этого душного помещения на свежий воздух. Погода исправилась, и кусочек лета все-таки остался в большом городе В... Я решила прогуляться пешком до метро, не хотелось звонить Гаю, тем более, я прекрасно понимала, чем вызвано его недовольство. Но я слишком сильно хотела увидеть мою волшебную четверку и ни за что на свете не смогла бы отказаться от времени, которое могу провести с ними.

Во мне произошли яркие перемены, вызванные предвкушением встречи с ними. Осенняя хандра отошла на второй план, появилось желание прикупить новой одежды, изменить прическуи сделать пирсинг. Эта идея давно таилась в моей безумной голове, но ее всячески пытался изгнать оттуда Гай. Проснувшись сегодня утром, я поняла, что мне хочется совершить какой-нибудь поступок, выходящий за грани моего целомудрия. И по дороге к метро я зашла в тату-салон.

Мне прокололи хрящик уха, и я, довольная тем, что поборола еще один свой страх, с приливом странного энтузиазма, вернулась домой. С порога мне в нос ударил аппетитный запах еды, я застала на кухне Рене, она тихо напевала какую-то французскую песенку и мешала на сковородке деревянной лопаткой белые шампиньоны.

- Аврора, - она встретила меня своейбелоснежной улыбкой, - я решила приготовить твои любимые шампиньоны. Разговаривали с утра с твоей матерью, и она напомнила мне, как ты их любишь.

- Да, очень люблю, - сказала я, вдохнув чарующий запах.

- Рассказывай, - Рене вновь повернулась к плите, когда я опустилась на стул возле окна с нежно-голубыми занавесками, - как на работе дела?

- Как обычно. Сегодня один писатель хотел пригласить меня на ужин, но я красиво ему отказала.

- Только Гаю не говори об этом, ему и так не нравится твоя работа.

- Гаю вообще не нравится, когда женщина работает.

- И я его могу понять, - Рене тоже села за стол, напротив меня, - ты такая хорошенькая, страшно отпускать на работу, где много голодных мужчин.

- Которым нет до меня никакого дела, - резюмировала я.

- Сама-то веришь, в то, что говоришь?

- По крайней мере, мне хочется верить в это. Я так устала от всего, честно.

- Моя милая, - Рене заботливо погладила меня по голове, - что с тобой такое? Я думала, ты хорошо отдохнула, набралась сил. Аврора, ты проколола себе ухо? Совсем обезумела?

Взгляд Рене упал на мое красное ухо. Я засмеялась, посмотрев на ее ошарашенное лицо.

- Это всего лишь пирсинг, - сказала я, переведя дыхание после приступа смеха, - а у тебя такое смешное лицо, будто я сделала на лбу татуировку.

- Даже не знала, что в этом месте можно вставить сережку, - она покачала головой.

- Теперь знаешь,  - хихикнула я.

- Несносная девчонка.

- Кстати, хотела поделиться с тобой. Ко мне приезжают друзья, я так хочу познакомить их с тобой.

- Знаю, твоя мама говорила.

- Они так отличаются от всех людей, которых мы с тобой встречаем в городе. Ты увидишь.

- Хорошо, дорогая, - Рене поправила свои волосы и снова принялась за готовку.

Шампиньоны получились вкусными. Мы с Рене наелись их до обжорства, после устроились на диване, посмотрели старую, но самую любимую экранизацию «Гордость и предубеждение» по книге Джейн Остин. Когда Рене заснула, прижав к себе свои острые коленки, я накрыла ее пледом и вернулась на кухню.

Два часа я посвятила своей книге. Мне оставалось дописать последнюю главу и отдать ее на оценку писательнице, с которой мы познакомились благодаря моей работе. Это первый роман, о котором хотелось рассказать. И он с первой и до последней страницы должен был быть обо мне. Странно обнажать перед читателями свою душу, открывать ее совершенно незнакомым людям, но порой это становится необходимостью. Тогда, когда в жизни наступает переломный момент, когда понимаешь, что собственные мысли заводят в тупик. Так и появляется книга, где множество страниц, исписанных одними лишь ощущениями.

Однажды я подумала о том, что могу помогать людям. Тем, что пишу. Вдруг у кого-то такая же история, как и у меня? И как минимум, когда он будет читать мою книгу, подумает о том, что не одинок в своих переживаниях.

 В детстве я написала маленький рассказ, в который вложила все свои переживания. Совершенно случайно мама нашла его и прочитала. И, как мне казалось, с этого дня ее отношение ко мне изменилось. Она стала разговаривать со мной. Долгими вечерами, когда отец задерживался на работе, мы с ней говорили обо всем, и благодаря этому, у меня никогда не было секретов от нее. Это я и называю особой связью, которая соединяет нас за много километров друг от друга. Связь, которая с годами не пропадает.

- Алло, - я ответила на телефонный звонок.

- Аврора... - голос Гая звучал тревожно.

- Что случилось?

- Мне придется на две недели уехать в другой город из-за работы. Ничего не могу сделать, чтобы отказаться от этой командировки.

- А зачем от нее отказываться?

- Я не хочу оставлять тебя наедине с этими парнями.

- Ты о ком?

- О твоих друзьях из провинции.

- Гай... - я глубоко вздохнула, - мы друзья. Они младше меня, намного... нет причины беспокоиться.

- Не знаю... - немного помолчав, сказал он.

- Что ты не знаешь?

- Ты любишь меня?

- Да, - искренне сказала я, - ты не веришь мне?

- Верю.

- Когда уезжаешь?

- Через два дня.

- Так скоро...

- Я приеду завтра к тебе. Поговорим.

- Хорошо, родной. Пока.

Гай уезжает.... Франц приезжает. Ирония судьбы или нелепая случайность? Я уронила голову на руки, вытянутые на столе. От чего-то неприятная дрожь прошлась по всему телу. Если жизнь бросает мне вызов, я приму его... только не знаю, достойно или же недостойно. В любом случае, во всем этом чувствуется неизбежность... моя неизбежность.

- Я уже скучаю... - Гай спрятал лицо в моих волосах, - целых две недели буду чувствовать себя как на ножах.

- Почему? - я слабо улыбнулась и провела пальцами по его колючей щеке, - побрился бы хоть, а то твои деловые партнеры не будут воспринимать тебя всерьез.

- Ты говоришь глупости, - он перехватил мое запястье, - скажи, что тоже будешь скучать.

- Буду.

- Мне иногда кажется, что у тебя ледяное сердце, и я все не могу растопить его своей любовью.

- Теперь глупости говоришь ты?

- Я просто не хочу уезжать.

- Посмотри на меня, - я взяла его лицо в ладони, - столько лет я не подводила тебя. И не подведу...

- Разочарование врывается в нашу жизнь внезапно и никогда не стучится перед тем, как войти в нее.

Я промолчала, потому что внутри себя согласилась с ним. Мы стояли напротив моего дома и уже минут двадцать прощались. Говорили друг другу нежности, но нам обоим казалось, что их не хватит на такой долгий срок, поэтому мы старались растянуть это время.