Современники испытывали к яркой и талантливой женщине сложную гамму чувств, состоящую из восторга и иронии. Ведь Каролина Карловна не просто «кропала стишки» в альбомы, но еще и откровенно «претендовала» на гордое звание поэта и великолепного переводчика, вторгаясь в сугубо мужское ремесло. Поэтические переводы стали основой ее творчества. В 1833 г. в Германии вышел сборник Яниш «Северное сияние. Образцы новой русской литературы», предоставив немцам возможность ознакомиться с творчеством А. С. Пушкина, В. А. Жуковского, А. А. Дельвига, Е. А. Баратынского, H. М. Языкова, П. А. Вяземского, с русскими и малороссийскими народными песнями, а также с 10 оригинальными стихотворениями автора. В 1835 г. парижский журнал «Revue Germanigue» напечатал отрывки из «Орлеанской девы» Шиллера, а в 1839 г. – полный перевод поэмы на французский язык, выполненный Яниш.

Работая над переводами Каролина Карловна стремилась наиболее точно воспроизвести жизненные особенности оригинала: общее звучание стиха, ритм, авторский колорит. И неважно, с какого и на какой язык переводилось произведение – индивидуальность стиля была всегда сохранена, будь то В. Скотт, Д. Байрон, Т. Мур, А. С. Пушкин, В. А. Жуковский, Ж. Б. Мольер, Ф. Шиллер, Г. Гейне или В. Гюго. Яниш уверенно шла к вершинам мастерства, да и ее личная жизнь, казалось, устроилась.

В 1836 г. умер «вредный» дядюшка и Каролина Карловна стала богатой невестой. Через год она вышла замуж за известного беллетриста Николая Филипповича Павлова (1803–1864 гг.). В то время его социальными повестями «Именины», «Ятаган», «Аукцион» (1835 г.) зачитывались все прогрессивные россияне. Это был единственный творческий взлет литератора. В дальнейшем его художественная репутация падает. Поначалу Павлов содействовал устройству литературных дел супруги, но позднее стал ревниво относиться к ее творчеству. Ведь именно на 40-е гг. приходится расцвет поэтического дарования Каролины Карловны и наибольший успех – тогда были написаны стихотворение «Разговор в Трианоне», которое она сама считала лучшим своим произведением, роман в стихах и прозе «Двойная жизнь. Очерк» и поэма «Кадриль», посвященная Е. А. Баратынскому. А о переводах поэтессы В. Белинский сказал следующее: «Удивительный талант г-жи Павловой переводить стихотворения со всех известных ей языков и на все известные ей языки начинает, наконец, приобретать всеобщую известность. Но еще лучше (по причине языка) ее переводы на русский язык; подивитесь сами этой сжатости, этой мужественной энергии, благородной простоте этих алмазных стихов, алмазных и по крепости, и по блеску поэтическому».

Супружеская жизнь превратила Каролину Карловну из мечтательной девушки в энергичную, волевую светскую даму, которой гордость долгое время не позволяла признать, насколько она несчастлива в замужестве. Павлов изменял ей, а вскоре завел на стороне другую семью. Он признавался друзьям, «что в жизни сделал одну гадость: женился на деньгах», которые тратил на кутежи и проигрывал в карты. Тем не менее дом Павловых стал одним из лучших литературных салонов Москвы. У них бывали А. А. Фет, Е. А. Баратынский, Н. В. Гоголь, А. И. Герцен, Н. П. Огарев и многие другие писатели. Здесь в мае 1840 г. провел свой последний московский вечер перед отъездом на Кавказ М. Ю. Лермонтов.

Как хозяйка салона, Павлова стремилась быть в дружеских отношениях с литераторами разных направлений, стараясь «примирить» славянофилов и западников. Больше тяготея к славянофилам, она избрала для себя нейтральную идейную позицию, что возбуждало неприятие обеих сторон.

Все события жизни, свои искания Павлова осмысливала в поэтических строчках, и, словно в обратном порядке, неудавшаяся личная жизнь обернулась крахом для ее творчества. Муж спустил все состояние. В 1852 г. между супругами произошел полный разрыв. Ввиду полного разорения профессор Яниш обратился с жалобой к московскому генерал-губернатору, который поторопился свести свои личные счеты с Павловым за злую эпиграмму. Во время обыска была найдена запрещенная литература, и литератор после долговой ямы был сослан в Пермь. Общественное мнение во всем обвинило Каролину Карловну, ее везде встречали в штыки. Павловой стало неуютно в Москве, и она переехала в Петербург, а после смерти отца – в Дерпт, забрав с собой сына-подростка и мать. Как поэтесса она была «выброшена» из литературной жизни России. Все ее оригинальные лирические произведения разбирались на уровне эпохальной борьбы идей, вызывая язвительные нападки не только на нее, но и на тех, кто считал Павлову «художницей и мастерицей русского слова, талантом полным и совершенным». Заодно критиковали и переводы. Белинский упрекал ее, что она выбирает не те произведения для переводов.

Павлова ужасно тосковала по России. В Дерпте она познакомилась со студентом университета Борисом Исааковичем Утиным, впоследствии ставшим видным юристом. Разница в возрасте в 25 лет не помешала дружбе перейти в серьезное обоюдное чувство. Но, вернувшись с любимым человеком в Петербург, Каролина Карловна с болью поняла, что ни в его сердце, ни в России ей места нет. В память о нем остался знаменитый «утинский цикл» лирики. В результате горестных раздумий во время путешествия по Европе Павлова приняла «пассивное» и в то же время мужественное решение – отказаться от иллюзий: навсегда покинуть родину и уйти из русской поэзии добровольно. Обстоятельства оказались сильнее поэтессы.

Лишь несколько событий озарили долгие годы добровольного изгнания. В 1859 г. Павлова была избрана почетным членом Общества любителей российской словесности, а в 1863 г. при содействии друзей увидел свет сборник ее стихотворений, встретивший резкую, отрицательную оценку в русской периодике за «мотыльковость» (одно из ранних стихотворений называлось «Мотылек», 1840 г.) и равнодушие к «участи пахаря». В очередной раз радость обернулась болью.

Живя в Дрездене, а позднее в Клостервице, Каролина Карловна проявила незаурядную жизненную выдержку и упорство. Сильно нуждаясь, она занималась настоящей «поденной работой» в немецкой литературе ради куска хлеба. И. С. Аксаков, навестивший ее в 1860 г., с изумлением писал о выносливости и жизнестойкости Павловой, но даже в этом осуждал ее: «Казалось бы, катастрофа, ее постигшая, несчастье, истинное несчастье, испытанное ею, – разлука с сыном, потеря положения, имени, состояния, необходимость жить трудом, – все это, казалось бы, должно сильно встрясти человека, оставить на нем следы. Ничуть не бывало, она совершенно такая же, как была…» «В убогую каморку немецкого столяра», где Павлова снимала угол, могли заглянуть многие, а вот в душу ее – не все.

Совсем по-другому оценил человеческие качества Каролины Карловны А. К. Толстой. Их знакомство переросло в тесную творческую дружбу. Павлова перевела на немецкий язык его стихи, драмы и поэму «Дон Жуан». В Веймаре в 1868 г. с большим успехом была поставлена его драма «Смерть Иоанна Грозного». Толстой ценил литературное мнение и советы поэтессы. В 1863 г. он выхлопотал при дворе ей пенсию. Такой заботы о ней больше никто не проявил.

Только изредка Павлова наезжала в Россию. Знакомства и связи слабели, один за другим уходили из жизни близкие люди: Мицкевич, Павлов, Утин, сын. Каролина Карловна доживала свой век в одиночестве. 2 декабря 1893 г. она умерла. Смерть поэтессы в России осталась незамеченной, но и сегодня ее стихи воспринимаются как живое, самобытное явление поэзии.