Дуррути начал «анархистский эксперимент построения нового общества свободного социализма» (как некогда Махно) с сожжения Сарагосского собора и объявления города свободной коммуной. Земля и предприятия в районе были социализированы и переданы трудовым коллективам, а излишки продовольствия добровольно отправлены в Мадрид и Барселону. Дуррути говорил: «Мы покажем вам, большевики, как надо делать революцию! Мы приносим Гитлеру и Муссолини гораздо больше беспокойства нашей революцией, чем целая Красная армия России. Мы даем пример для немецкого и итальянского рабочего класса, как надо бороться против фашизма».

На пике популярности Дуррути был назначен командующим Сарагосским фронтом республиканцев. В начале ноября 1936 года четыре армии Франко подошли к Мадриду. Дуррути направляет 4 тысячи бойцов своей Колонны из Арагона на помощь Мадриду. Приход Колонны под Мадрид спас на какое-то время республику.

Но 20 ноября 1936-го, когда Дуррути выходил из своего автомобиля, пуля предателя поразила его в затылок, он мгновенно умер. Незадолго до смерти он говорил: «Я не ожидаю никакой помощи для свободной революции от любого правительства в мире… Мы не ожидаем никакой помощи даже от нашего собственного правительства». Возможно, смертельная пуля была выпущена не фашистом, а сталинистом. Ведь коммунисты Испании болезненно воспринимали рост влияния анархистов и всеми силами старались не допустить роста популярности анархистов среди испанцев.

22 ноября 1936 года в Барселоне прошли многотысячные похороны героя. Все предприятия города прекратили работу, 400 тысяч горожан, крестьян Каталонии и Арагона проводили в последний путь «пламенного анархиста». Над колоннами развивались черные транспаранты с надписью: «Мы будем мстить!»

Илья Эренбург писал о Дуррути: «Описать его не отважился бы ни один писатель – так как слишком его жизнь была похожа на приключенческий роман. Рабочий-металлист, он с ранней молодости отдал себя революционной борьбе, принимал участие в нападениях на банки, похищал судей, три раза был приговорен к смертному наказанию – в Испании, в Чили и в Аргентине, познал десятки тюрем; восемь стран его высылали одна за другой…», «Французы его арестовали и решили выдать. Спорили только кому: Испании или Аргентине. На допросах изысканный следователь время от времени проводил рукой по своей шее: он хотел напомнить, что именно ждет Дуррути в Испании или в Аргентине. Дуррути просидел семь месяцев, гадая, кому его выдадут. Пока юристы спорили, в стране началась кампания против выдачи. Дуррути спасся. Его выслали в Бельгию. Из Бельгии его выслали в Германию. Из Германии в Голландию. Из Голландии в Швейцарию. Из Швейцарии во Францию… Это повторялось по многу раз. Как-то в течение двух недель Дуррути кидали из Франции в Германию и назад: жандармы играли в футбол. Другой раз французские жандармы решили провести бельгийских: двое вступили с бельгийцами в длинную беседу, тем временем автомобиль с живой контрабандой помчался в Брюссель. Дуррути менял что ни день паспорта. Он не менял ни профессии, ни убеждений: он продолжал работать на заводе, и он остался анархистом…»

(род. в 1936 г. – ум. в 1989 г.)

Эббот (Эбби) Хоффман родился 30 ноября 1936 года в семье аптекаря в городишке Уорчестер штат Массачусетс (США). Двоюродный дед Эбби, некий Шапошников, живший в Киевской губернии, чтобы эмигрировать за границу, «позаимствовал» у заезжего немца фамилию Хоффман вместе с его документами. Так семья Шапошниковых стала семьей Хоффман. Вскоре в США перебрался и дед Эбби, он тоже взял фамилию Хоффман. С детства будущий анархист проявлял характер – был исключен из школы за то, что ударил оскорбившего его учителя. Позже Эбби призовет молодежь Америки во имя революции убивать своих родителей. Хотя он подчеркивал, что этот призыв нельзя понимать буквально.

В университет Беркли Эбби все же поступил и не просто учился, но учился хорошо, входил в сборную университета по классической борьбе, занимался теннисом, был инструктором по подводному плаванию, президентом студенческого психологического общества, возглавлял университетский Клуб любителей кино, и вообще, обнаруживал задатки лидера. Во время обучения Хоффман близко сошелся с преподавателями – «властителями умов» 1960-х – Гербертом Маркузе, Эйбрахамом Маслоу, Морисом Стейном, дзэн-буддистом Судзуки. Закончив учебу в университете и получив диплом психолога, Эбби был приглашен для работы над диссертацией по оккультизму в Калифорнийский университет. Однако профессором он так и не стал.

Два года Эбби проработал психотерапевтом в госпитале для душевнобольных. С 1962 года Хоффман стал заниматься политикой – участвовал в избирательной кампании в сенат пацифиста Хьюза. В середине бурных 1960-х он учительствует в негритянских школах, помогает регистрироваться черным избирателям, участвует в демонстрациях, дружит с «леваками» и лидером «Черной власти» Кармайклом. В 1965 году в Миссисипи Хоффман организует кооператив народных ремесел – «Корпорацию бедняков». Для реализации изделий этого кооператива Хоффман перебирается в Нью-Йорк, где открывает магазин «хипповой» одежды. Богема, джаз, джинсы, радикальные взгляды, нарочито неряшливый вид – вот мир молодого Эбби. Кумирами его стали Фидель и Троцкий, Че Гевара и Мао, Бакунин и Махно. Серьезное влияние на Хоффмана оказал писатель-битник Ален Гинзберг.

В 1966 году Хоффман становится лидером «леваков» Нью-Йорка. Он устраивает громкие действа, основывает бесплатный магазин, объявляет себя «лидером движения хиппи на Восточном побережье», а вскоре и лидером «Международной молодежной партии йиппи» (обновленных хиппи).

Движение йиппи сформировалось в конце 1967-го и стало вызовом «обществу благоденствия». Йиппи разработали программу, в которой фантастические призывы соседствовали с общедемократическими лозунгами. Они требовали всеобщего разоружения, запрещения оружия и прекращения вьетнамской войны, ликвидации военной промышленности и отмены воинской обязанности, вывода военных баз США из разных стран, свободу «Черным Пантерам», свободу СМИ, отмены цензуры. Йиппи считали, что политическая система должна отвечать нуждам всех, независимо от возраста, пола и расы, что власть нуждается в децентрализации путем создания множества коммун, чтобы каждый американец мог выбирать сообщество по душе, что для определения направления государственной политики нужны регулярные общенародные референдумы.

Одновременно йиппи допускали свободную любовь «когда и с кем захочется», предлагали легализовать аборты, марихуану и психоделики, отменить деньги, плату за жилье, транспорт, питание, образование, одежду, медицину, отменить все законы против преступлений, в которых нет жертв, а тюрьмы приспособить для реабилитации преступников, передать всю власть студентам…

Йиппи призывали к охране окружающей среды, к переселению из больших городов на лоно природы, верили, что в будущем люди будут выполнять только творческую работу и «каждый станет художником».

В 1967 году в парке «Золотые ворота» в Сан-Франциско Эбби провел «Первый в мире День человечности», на который собралось 15 тысяч молодых людей. Тогда он продемонстрировал новую эстетику йиппи: радость, спонтанность, театрализованное действо. Он назвал эти действа «провокацией против мира взрослых». На Пасху 1967-го 10 тысяч йиппи и хиппи устроили новый праздник «Власти цветов и любви» в нью-йоркском Центральном парке, собрав до 30 тысяч человек. Это был праздник наркотиков и поцелуев.

Эбби и его последователи ворвались в центральный железнодорожный вокзал, «наводнили» его воздушными шариками и сорвали стрелки с циферблата. Полиция разогнала «шалунов» дубинками. Двенадцать человек, в том числе Хоффман, были серьезно ранены. Избиение получило в США огласку, вызвало всенародное возмущение и сделало имя Хоффмана знаменитым. Эбби знакомится с другим профессиональным бунтарем – Джерри Рубином. О своей дружбе с Джерри Эбби напишет: «Мы были нужны друг другу с Джерри, как Че с Фиделем».