'Симпатичная', - отметила про себя Ирина и, вдребезги разбитая горькой правдой, покинула свое убежище.

***

— В ту минуту, когда они проехали мимо, я и приняла решение. Не потому, что хотела замуж за Вадима.

Помолчав, добавила с горячностью, будто убеждая саму себя:

— Не хотела. Никогда не хотела! Но… Надежды вернуть Сергея уже не было. Эта Женя так буднично, так привычно села в машину. Я бы сказала, по-хозяйски. Не захлопнув еще дверцу, принялась снимать защитные шторки от солнца, серебристые такие. Пока Сергей шел к машине, пока садился, она их уже сложила гармошкой и засунула под сиденье, поглубже, чтоб не мешали ногам. Она прекрасно знала, где они должны лежать. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Собеседница кивнула:

— Понимаю. Я вообще человек понятливый.

— Я тоже понятливая. Сразу поняла, что у них это не на один день. Они уже давно вместе, и явно не намерены прекращать отношения. Мне не нужно было их преследовать, чтобы убедиться — они едут к нам. То есть, к Сергею. К Маришке…

***

Черкасов до сих пор был приходящим любовником. Иногда оставался до утра, но жил пока еще сам по себе.

Он кое-что рассказывал Ирине о своей семье. Она уже знала, что в Москве они живут только последние восемь лет, с тех пор, как Черкасов-старший был переведен в столицу после многих лет служения отечеству в самых отдаленных уголках страны. Знала, что родина оценила его добросовестную службу двухкомнатной квартирой в доме-новостройке в Новогиреево — видать, не так много наслужил. Знала, что нет у Вадима братьев-сестер, зато есть замечательная мама, которую он любит горячо и беззаветно.

Об отце Вадим говорил мало. Ира и не расспрашивала — догадалась, что отца он, как минимум, любит не столь пламенно, как мать. Этого ей было достаточно. Скорее, даже много. Ее не слишком-то волновала его семья. До поры до времени она надеялась, что ей никогда не придется считать его родственников своими.

Через неделю после возвращения из Анталии Вадим сделал ей повторное предложение. Как чувствовал, что на сей раз не нарвется на отказ. А может, ничего не чувствовал, просто действовал по намеченному плану, по той самой программе-максимум. По принципу 'капля камень точит': рано или поздно Ира ответит согласием. Получилось 'рано' — вот и славненько. Но и 'поздно' не стало бы большой проблемой.

Замуж Ира не хотела. Муж в ее понятии — только Сергей. Но у того теперь новая жена. Или со дня на день появится. Как ни назови, а Женька у него уже есть.

Не то что опередить его хотела. Нет. Казалось, если она тоже выйдет замуж — будет не так больно от его женитьбы. Своеобразная прививка: немножко неприятно, зато гарантированно защитит от серьезной болезни.

Оказывается, брак может быть средством для повышения иммунитета.

Шестнадцатилетняя разница в возрасте доводила Иру едва ли не до помешательства. А теперь, собираясь знакомиться с родителями Черкасова, она готова была в любую минуту рухнуть в обморок.

Хорошо Вадиму — женится на сироте, ни под кого не нужно подстраиваться, никому, кроме будущей жены, не нужно нравиться. Ира же мало того, что была невестой на смотринах, так еще из-за проклятой разницы в возрасте, делавшей ее практически сверстницей будущих свекра и свекрови, чувствовала себя неполноценной, словно ущербной.

Заранее была уверена, что родители Вадима воспримут ее в штыки. Какая мать в здравом уме одобрит решение сына жениться на тетке почти в два раза старше?

Ее опасения сбылись ровно наполовину. Николай Вадимович, отец жениха, увидев будущую невестку, крякнул и проковылял на кухню, не особенно заботясь о чувствах гостьи. Вадим побледнел от гнева, но ничего не сказал, улыбнулся натужно:

— А это моя мама, Паулина Семеновна.

При этом глаза его горели неподдельным счастьем.

Паулина Семеновна едва ли была в восторге от знакомства, однако оказалась воспитаннее супруга. С ее лица не сходила вежливая, максимально приближенная к искренней улыбка.

Ирина удивилась: надо же, как будущая свекровь похожа на нее саму! Вадим что-то упоминал об их схожести, но Ира и представить себе не могла, что такое сходство возможно между абсолютно чужими людьми. И тогда ей стало понятно, почему с первых минут в тресте Вадим уделял ей повышенное внимание.

Перед Ириной стояла миловидная женщина, на вид не намного старше ее самой. Стройная, моложавая, очень ухоженная — скорее даже холеная, как и сын. Голову венчала стильная короткая стрижка, открывающая безукоризненный овал лица. Не столь короткая, как Ирин 'ежик', и волосы не такие темные, как у нее — скорее темно-рыжие против Ириных почти черных. Но Ирины осветленные пряди давали рыжеватый оттенок, что еще более увеличивало сходство будущих невестки и свекрови.

Так вот по какому признаку он выбирал себе жену! Впрочем, ничего удивительного, если вспомнить его неоднократные теплые высказывания в адрес матери. Мужчины делятся на тех, кто ищет жену, похожую на мать, и на тех, кто желает абсолютной противоположности матери. Не стоило сомневаться: Вадим принадлежит к первой категории.

Вот почему он так серьезно и основательно ухаживал за Ириной, вот из чего произрастает его долготерпение и настойчивость.

Значит, Ире уготована роль жены-мамочки. А на что еще она могла рассчитывать, выходя замуж за мальчишку почти вдвое моложе себя? Неужели надеялась в его лице получить мужа-отца, каким был для нее Сергей?

Едва ли она имела моральное право упрекать Вадима. Что ж, может, иметь мужа-сына — не так уж плохо? В конце концов, Ирина давно потеряла контакт с собственной дочерью, а материнская нежность требует выхода.

Как и планировал Вадим, свадьбу отыграли более чем скромную. Ира в очередной раз подивилась его прозорливости: как верно все рассчитал!

Ей действительно совсем не хотелось публичной свадьбы. Хотелось спрятаться от всех, чтоб никто не видел, не знал, не осуждал: сорокалетняя тетка отхватила себе мальчишку, желторотого птенца, и радуется.

Свадьбу праздновали вчетвером: Ирина, Вадим, и свидетели. Но даже этой компании для нее было много. Особенно учитывая, что ей некого было позвать в свидетели.

Как же случилось, что кроме Лариски-предательницы не оказалось у нее ни одной подруги? Как Ира допустила, чтобы Трегубович полностью стала контролировать ее жизнь, разогнав потенциальных подруг и женихов, рассорив с любимым мужем, с единственной дочерью, фактически убив ее мать?

В свидетели пришлось брать влюбленную парочку, приятелей Вадима. Даже перед этими, бесконечно чужими Ире людьми, она чувствовала себя ужасно неуютно. Будто нарушила уголовный кодекс, похитив у общества достояние, не положенное ей по статусу.

Свидетели смотрели на нее с осуждением. Они, конечно, всячески пытались его скрыть, улыбаясь Ирине и добросовестно выискивая общие темы для разговора. Но непременно оказывалось, что говорить им, в сущности, не о чем — не привыкла молодежь откровенничать с посторонними взрослыми, они со своими-то родителями не слишком часто общались, а тут какая-то выскочка влезла в их круг и пытается стать своею среди чужих.

Посидели часок в ресторане, без конца предпринимая с обеих сторон бесплодные попытки сломать эту чертову стену отчуждения. 'Горько' не кричали — Ирина заранее попросила не делать этого, дабы еще больше не усугублять неловкость. Не хватало, чтобы все посетители ресторана смотрели на нее с сожалением и некоторой долей брезгливости. Хотя, судя по всему, Ирине следовало привыкать к таким взглядам.

Вадим перебрался в квартиру супруги. Однако прописываться у нее не стал: не желал давать повод думать о себе, как об альфонсе. Мол, не ради квартиры женился.

Зарабатывал он, конечно, меньше Иры, но вполне достаточно для того, чтобы прокормить небольшую их семью и при этом не ощущать себя ничтожеством. В этом плане Черкасов оказался крайне щепетильным: накануне свадьбы по его настоянию действительно был составлен брачный контракт, по которому в случае развода каждый из супругов оставался при том интересе, с которым вступил в этот брак. Совместно же нажитое имущество Вадим благородно отписал Ирине. Хотел отдельным пунктом уточнить, что в случае непредвиденной смерти Ирины все ее имущество отходит в пользу ее дочери, а его, Вадимово, имущество целиком и полностью должно достаться любимой жене. Однако, как выяснилось, вопросы наследования могут оговариваться только в специальном документе, то есть в завещании, а уж никак не в брачном контракте. Повозмущался немножко, но вынужден был смириться, пообещав, что непременно составит завещание в пользу драгоценной супруги.