«Как поздно ты мне об этом говоришь, моя рыжая подруга…» – подумала я, обнимая ее хрупкую фигуру.

Дружба, как и любовь – неожиданно настигает тебя в неопределенном месте и в неопределенный час, накрывает с головы до ног, и с этого момента ты понимаешь, что не одна. Теперь у тебя есть «родные». Не родственники, а именно «родные». Родные люди, которые уже никуда не денутся из твоей жизни. Отныне не страшно спотыкаться и даже падать, есть люди, которые помогут подняться, набраться терпения и продолжить свой путь. Если вас когда-нибудь спросят о том, что в жизни важнее – любовь или дружба, скажите, что это одно и то же. Потому что, выбрав любовь, вы потеряйте дружбу, выбрав дружбу, потеряйте любовь.

Шум морских волн и гул ветра разбавлял звонкий смех нашей компании. Рядом со мной сидел Франц. Его лицо освещал яркий свет от костра, в глазах отражались танцующие огоньки пламени, он шевелил палкой горящие дрова, иногда подолгу задерживал на мне свой взгляд. Касался своим локтем моей руки. Я вдыхала запах моря, укутавшись в одеяло, перебирала рыжие волосы Валери, рассыпанные по моим голым коленям и меня не покидало желание положить голову на плечо Францу и закрыть глаза.

– А помнишь выпускной вечер, когда Вероника призналась на сцене тебе в любви, а потом разрыдалась. Ты тогда воодушевился, поднялся к ней и поцеловал ее в губы, все были в шоке, конечно, – Луис похлопал Франца по плечу.

– Я помню! – Прыснула от смеха Валери, – а на следующий день он уже целовался с Катрин на футбольном поле.

– Это все неправда, – отмахнулся Франц, – не верьте, они все придумали.

– Ну конечно, – протянула Валери, – Тео, подтверди, кому, как ни тебе, знать темную сторону жизни брата.

– Так все и было, – Тео покивал головой, – он жуткий бабник.

– Кстати, что у вас с Эжени? Вы расстались? – спросила Валери.

Франц бросил на нее недовольный взгляд, и промолчал. Разговоры продолжились, Жак рассказывал о своей работе, Валери молча следила за ним, Луис делился смешными историями из своей жизни, Тео отмалчивался, иногда вставлял какую-нибудь забавную реплику. Он был похож внешне на своего брата, но только внешне… чувствовалась большая разница в их характерах. Тео представлялся мне более мужественным, серьезным, думающим, но, как и брат, обладал безграничным обаянием, которое невозможно было скрыть. С ним у нас сложились очень приятные отношения, он называл меня ласково «сестренка», а я полюбила его как родного брата.

Я не находила объяснения тому, почему именно они стали для меня такими особенными. Казалось, я не смогу прожить без их улыбок и дня… Мне хватило всего лишь двух дней, чтобы влюбиться в этих людей и понять, какой же скучной была моя жизнь до встречи с ними. Двух дней! А ведь есть люди, с которыми я знакома почти целую вечность и до сих пор не влюблена ни в кого из них…

– Ты уезжаешь уже завтра? – спросила мама, не отрывая взгляда от белоснежных облаков, медленно плывущих по небу.

– Да, уезжаю. Заканчивается лето, вместе с ним заканчивается отпуск. Представляю, сколько работы накопилось за все это время. Сколько бессмысленных рукописей мне придется отредактировать, чтобы они поступили в печать, разошлись миллионами тиражей, попали в руки ни в чем не повинных людей, которые, начитавшись этого бреда современности, испортят свой внутренний мир… и без того отяготевший от нехватки душевности.

– Как все сложно. Впрочем, как и всегда.

– Хочешь сказать, что у меня все сложно?

– Конечно. Я всегда старалась приземлить тебя, сделать более практичной, что ли… а тебе хотелось летать. И в какой-то момент я почувствовала, что потеряла тебя, что ты улетела от нас.

– Люди так не похожи друг на друга. Кто-то наполнен пустотой, кто-то мыслями. Хотя нет, не так… Все люди о чем-то думают, наверняка, но некоторых беспокоит, в каком клубе напиться в свой выходной, а других бездомные сироты, оставленные на волю судьбы. Чувствуешь разницу? Да, может, я все осложняю в этой жизни, но человеком мне хочется называть только тех вторых…

– Но можно не отдаваться какой-то крайности, можно ведь быть посередине! Немного на земле, немного на небе.

– Согласна. Я как раз и думаю, что нахожусь где-то посередине. Но вот герои моих книг точно на небе.

– Слава богу, что так. А то ты начинаешь меня пугать, – сказав это, мама рассмеялась. Таким звонким, заразительным смехом, что мне захотелось обнять ее. Я любовалась, как у нее при этом морщится нос, выделяются скулы, блестят глаза.

– Значит, ты думаешь, что современная литература направляет мысли людей не в ту сторону?

– Да. Но не вся. Мои книги тоже современная литература. И кто-то подумает, что они бессмысленны, раз, по большей части, о любви… Но я не соглашусь. Я не навязываю людям наркотики, алкоголь и еще что-нибудь запретное, но в тоже время для большинства притягательное. Я пишу о чувствах.

– И что в этом особенного?

– Ничего… просто чувства. Надеюсь, прочитав мои рассказы, хоть кто-нибудь начнет чувствовать, многие забыли, как это…

– Аврора, Аврора. Одними чувствами не проживешь.

– Но они могу подтолкнуть на какие-то поступки.

– Это верно. – Согласилась мама.

– Я зачитываюсь книгами великой Саган, потому что мне нравится, о чем они. Она пишет об ощущениях, читая, ты понимаешь, насколько неопределенными, но в тоже время осмысленными могут быть чувства человека. В ее книгах – вся палитра эмоций, которая только бывает на свете. И это так здорово.

– Хочешь быть современной Франсуазой?

– В глубине души да, – я улыбнулась, – а еще больше я хочу быть собой.

– Забавная моя девочка, – мама протянула мне свою руку, и я взяла ее, – какая же ты забавная. Так хочется видеть тебя счастливой.

– Я счастлива.

– Нет, мне хочется видеть тебя в семье, с верным и добрым мужем, в хорошем доме, окруженную любовью родственников и друзей.

– Мама, когда ты так говоришь, я ощущаю себя сорокалетней, одинокой женщиной.

– Почему? У многих в твоем возрасте уже по трое детей.

– Не у многих. Да и вообще, я не имею к ним никакого отношения. – Устало сказала я.

– Потому что ты пишешь книги и работаешь, а они нет?

– Причем здесь это. Просто потому что я – это я, а они – это они.

– Почему ты не хочешь быть похожей на других? Почему тебе обязательно нужно отличаться? Во всем, в одежде, в поведении, в мировоззрении.

– Мама, я не отличаюсь. Не говори так, будто я сумасшедшая, гуляю по улицам города в одной пижаме и чувствую себя счастливой. Хотя, даже такому я бы не удивилась.

– Не преувеличивай. Я просто не понимаю, почему ты бежишь от… от жизни. У тебя есть замечательный Гай, есть хорошая работа, ты красива, умна. Так собери это все вместе и создай что-то прочное, постоянное.

– Возможно, я так и сделаю.

– Возможно, – повторила мама каким-то обреченным голосом, – я надеюсь, что ты так сделаешь. Очень надеюсь.

Мы не стали продолжать беседу, наши мнения слишком расходились, и нас обеих это угнетало. Так было всегда. Мы начинали диалог, увлекательный и интересный, а спустя время уставали говорить, потому что понимали, насколько непохожи друг на друга… Со временем мы научились слушать, понимать то, о чем говорит каждая из нас, но слушать и принимать – это совершенно разные явления. Не все, что говорила мне мать, я готова была принять. Иногда только делала вид, что слушаю, а сама замыкалась в себе, со своими запутанными мыслями…

Родители хотят, чтобы дети выросли похожими на них. Особенно мамы. Они воспитывают дочерей так, как воспитывались сами, создают те же условия, тот же уют. Водят своих маленьких принцесс за руку в музыкальную школу, где когда-то сами обучались, заплетают девочкам такие же косы, какие им заплетали их мамы. И это, с одной стороны, правильно. Порой, дети идут по стопам своих родителей и всю жизнь благодарят их за это.