— Я боюсь.

— Чего, пистолета? Направишь в голову, тогда да. Отдачи почти никакой, даже долбаный эльф типа тебя справится. Держи обеими руками. Вот так. Нет, на вытянутых руках. Да что у тебя пальцы пляшут? Ты так даже в слона не попадёшь. Так, всё, отдай оружие. Ты хуже обезьяны с гранатой. Значит, придётся мне тебя сопровождать, если тебе будет очень надо. Я отвернусь. Это не то зрелище, которое я не хотел бы пропустить.

«Почему он меня так назвал? Очередная идиотская шутка. Чтоб ты сдох, Рифус Гарт, чтоб ты сдох и не мучил больше меня... чтоб тебя сожрали твои рыжие волки. Чтоб ты исчез из моей жизни... только моя жизнь без тебя здесь равносильна смерти. И ты, сволочь, это знаешь.»

— Почисть один орех на ужин. Всё ж разнообразие. Кстати, твоё тряпьё уже высохло. Заскорузло, правда, от соли, но тебе ли жаловаться. Переодевайся, я снаружи подожду, ты же у нас стеснительная. Только живо.

Алби пулей метнулась к крючкам, срывая с них майку и штаны. Быстро... пока этот тип не зашёл... ф-фух.

— Можешь заходить.

— Вот спасибо, — Рифус осклабился в жуткой, неприятной улыбке, — спасибо, что в мой дом меня так любезно приглашают. Ну, где ужин?

Алби молча выставила порезанный орех, пару хлебцев и стаканчики с дистиллировкой.

— Жаль твоего Кита, — сообщил Рифус, делая себе подобие бутерброда из мякоти ореха и галеты, — сам не знает, кого потерял. Если уж женщина так ухаживает за человеком, которого ненавидит, боюсь представить, как она ухаживает за человеком, которого любит. Но Кит Тригг, сдаётся мне, уже не получит твоей искренней и честной любви.

Алби молча вгрызалась в хлебец, не поднимая глаз. Пусть «красногалстучник» разглагольствует, о чём хочет. Он владеет ей целиком и полностью. И он это знает. Он может философствовать хоть всю ночь напролёт, это совсем не значит, что потом он не раздвинет ей ноги коленом и не вопьётся болезненным поцелуем в шею, оставляя багровые следы. Его обещаниям грош цена в базарный день. Алби ёжилась, но старалась не показывать свой страх. На таких, как Гарт, страх действует как самый сильный афродизиак. Он упивается страданием жертвы, и Алби не даст ему повода. Не даст... Она грызла хлебец, глядя в одну точку на железном столе.

— Всё, отбой. Завтра будет хуже, чем сегодня, это девиз Внешнего мира. Ложись и спи. Если будет сильно надо, разбуди меня. Провожу. И на стрёме постою. Что, так и ляжешь в этих заскорузлых шмотках? Чёрт тебя дери, Алби Мирр, уже пошли ты на хер свою стыдливость. Когда ты меня заинтересуешь, я тебе сообщу об этом вежливо и деликатно. Раз уж ты у нас такая трепетная лань. А сейчас я хочу спать. Между прочим, это я проводил моторку через вал. Я тоже вымотался. Так что спи и не воображай себе всяких интересных картин. Я их воплощу, но завтра. Всё, отбой.

Гельт Орс уже сорок минут сидел в приёмной, отделанной под красное дерево, ожидая вызова канцлера. Всю ночь перед этим визитом он мерил шагами свою комнату в служебной квартире, бесконечно прикуривая новую сигарету от окурка и периодически прикладываясь к стакану с лимонадом. Любовь к лимонаду Орс вынес из такого далёкого уже детства и сохранил ему верность на всю жизнь. Секретарь вертел в уме предстоящий разговор, прикидывая так и эдак. Гиру о своём визите он решил не сообщать. Капитан всё равно уже сбитый лётчик, прокол за проколом, ещё немного, и не понадобится никакого Рифуса Гарта, чтобы отправить Рона Гира в отставку. Но, как ни крути, а с канцлером говорить придётся. Другое дело, что именно ему наплести. И вдруг в голове Гельта Орса ослепительной вспышкой сверкнула мысль. Вот так так, да это же чудесно. И не надо будет изворачиваться, объясняя захват заложника, о котором канцлер пока не в курсе, не надо будет потеть спиной, ожидая равнодушного приказа об отставке... Рифус Гарт, романтик от Отдела, ты же сам, своими руками отдал Гельту все козыри. Господи, и таких людей придётся засаживать в камеру пожизненно... Воистину, судьба не ведает справедливости. Она всегда играет краплёными картами. Секретарь Орс сцепил пальцы. Сейчас главное канцлер. Если Гельту удастся убедить этого милого толстячка с налитыми щёчками и сверкающей лысиной в своей правоте, всё остальное перестаёт быть проблемой и становится частью рутинной операции.

— Канцлер ожидает вас, — референт в строгом костюме со значком министерства на лацкане встал и сделал приглашающий жест, — он уделит вам полчаса.

На такую удачу Гельт Орс и рассчитывать не смел.

— Пожалуйста, садитесь, — Похожий на колобка канцлер радушно указал на стул, — всегда вам рад. Если только вы опять не по вопросам финансирования. Ваша контора просто бездонная бочка со своими исследованиями.

— О нет, — Орс сел, держась очень прямо. Канцлер всегда любил показуху. — у меня вопрос совершенно иного характера.

— Да что вы говорите. Ах, может, чаю? — Толстячок лучезарно улыбался.

— Благодарю вас, не откажусь.

Канцлер вызвал референта и приказал принести чаю на две персоны. Затем снова обернулся к Гельту.

— Так что у вас?

— Господин канцлер, особая бригада сейчас работает над проектом «Гипнос». Эти исследования...

— Да знаю я, — отмахнулся глава министерства, — мне в правительстве уже все уши прожужжали. Премьер-министр вцепился в этот «Гипнос» как клещ. У вас что, с ним какие-то проблемы?

— Всего одна. Девушка, на которой держался весь проект, проявила чрезмерное упорство и непонимание. Она была арестована.

— Велико дело. Или... ах да. Без ментального взлома и особых мер воздействия, да-да, я припоминаю. Слишком ценный экземпляр. Орс, вы хотите сказать, что ваш отдел потерпел неудачу?

— Ни в коем случае. Девушка почти готова была сотрудничать, как вмешался... м-м-м... знаете, это просто Шекспир. Настоящая мелодрама, и это в нашем-то отделе.

— Вы меня заинтриговали, — канцлер дождался, пока референт расставит чайную пару, кивком отослал его и уставился на Орса, — я весь внимание.

— Один из наших людей, принимавших участие в операции, лейтенант Рифус Гарт... он... в общем... господи, это такой абсурд, в голове не укладывается... он ухитрился влюбиться в эту девушку и в нарушение всех приказов освободил её из-под стражи. Это вопиющее неподчинение, я некоторое время пребывал в натуральной прострации...

— Как мило. И вы пришли ко мне, чтобы поведать этот романтический бред? Я, конечно, счастлив слышать, что хоть у кого-то из ваших людей ещё остались чувства и желания, присущие всем остальным, но какое это имеет отношение к вашему визиту? Или вы что, не в силах задержать этого вашего возмутителя спокойствия, а девушку препроводить к себе в отдел? Что вам от меня надо, сударь Орс?

Гельт мысленно досчитал до десяти. Сейчас пойдёт самое сложное.

— Я не в ладах с женской логикой, господин канцлер, как и все мужчины, впрочем. Девушке ударило в голову, что рассказывать о проекте она будет лично вам и никому другому. Самомнение на грани безрассудства. Лейтенант Рифус Гарт сам связался со мной и передал весь этот бред. Именно и только поэтому мы пока его не арестовываем, это не к спеху, изолятор всегда рад его видеть. Но пока с ним девушка, нам приходится проявлять осторожность. Она истерична, у неё отсутствует связь с реальностью, и, кажется, она отвечает взаимностью этому головорезу. Если причинить ему вред... м-м-м... скажем, во время силового захвата, эта Алби Мирр бог знает что может учудить. Я повторюсь, она абсолютно не понимает, что ей может грозить...

— Орс. Это всё прекрасно. Я слушал и почти плакал. Но, может, вы объясните мне, как этот ваш лейтенант смог исчезнуть из поля вашего зрения? Мало отпереть дверь камеры, нужно вывести из неё человека, не привлекая внимания охраны, а потом ещё где-то обосноваться. Вы сказали, этот человек связался с вами и обрисовал всю ситуацию. А вы, значит, слушали и кивали.

— Господин канцлер, — Гельт Орс встал и выпрямился, держась по струнке, — я... не могу ответить на этот вопрос. Я не был изначально подключён к операции. Но Рифуса Гарта я знаю давно, это один из самых перспективных людей в бригаде. Его прочили на место капитана Гира и не без оснований. Так что его словам я верю, хоть он и пошёл на беспрецедентный шаг. Когда мы его возьмём, он в подробностях расскажет, как обошёл охрану и что делал потом. Его ждёт справедливое возмездие. Но сейчас... Зная, как важен проект «Гипнос» для правительства... да что там, для всей Ойкумены, я прошу вас. Прошу вас, примите девушку, когда она объявится. Примите её и пусть она всё расскажет вам, раз уж у неё такая звезда во лбу. С этими учёными никогда не знаешь, когда влипнешь, уж больно мозги у них устроены не по-человечески. А Гарт наверняка будет с ней, тогда и посчитаемся. Уж к нему можно применять любые... м-м-м... воздействия.