ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

РОЗА направилась к дому быстрым шагом. Все ее тело болело. Во всем, что Деклан делал по утрам, явно чувствовалась мудрость. Если она когда-нибудь надеется угнаться за ним, ей придется заняться бегом, хотя она страстно ненавидела это. Она много ходила пешком, но была огромная разница между тем, чтобы пройти несколько миль по дороге и бежать, спасая свою жизнь. И уборка офисов по десять часов в день не улучшила ее спортивных навыков. Ей к тому же придется научиться получше ездить верхом. Она неплохо справлялась на медленной скорости, но медленный галоп заставил бы ее держаться изо всех сил, а быстрый галоп был вообще из ряда вон плох.

Она вспомнила, как Деклан возмущался тем, что мальчики не умеют ездить верхом. Словно у каждого в Грани была чертова лошадь. Единственная причина, по которой она умела ездить верхом, заключалась в том, что дедушка настоял на том, чтобы оставить свою полуслепую старую кобылу, Очаровашку. Она вспомнила, как каталась на ней в детстве. Очаровашка умерла несколько лет назад, и дедушка так и не заменил ее.

Интересно, одобрил бы дедушка Клетус Деклана?

Роза обогнула поворот и увидела дом. Она собралась с духом. Раздадутся сердитые крики и слезы. В конце концов она добьется своего, но для этого потребуется несколько грубых слов.

Из-за кустов на дорогу вышел высокий темноволосый мужчина. На нем были джинсы и черная кожаная куртка поверх выцветшей футболки. Дикие глаза смотрели на нее, сверкая, как два куска янтаря.

Уильям.

Роза остановилась.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы приблизиться к ней. Его лицо было мрачным, рот — прямой линией.

— Дети в безопасности, — сказал он. — Я присмотрел за ними.

Страх струился по ее шее. Она напомнила себе, что в любой момент может поджарить его вспышкой.

— Зачем ты здесь, Уильям?

Он покачал головой.

— Не знаю.

Она всмотрелась в его лицо и увидела неуверенность, окрашенную настороженностью. Именно так выглядел Джек, когда он натыкался на незнакомую территорию человеческих эмоций, становясь зажатым, не зная, что сказать или сделать дальше. Если судить по Джеку, Уильям был напряжен до предела. Он мог сорваться и наброситься в любой момент.

— Пойдем, посиди со мной, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Мы поговорим.

Он последовал за ней в дом. Она убрала камни с крыльца, пропуская его внутрь, и указала на кресла на веранде. Вместо этого он сел на ступеньки, а она села с другой стороны, держа достаточное расстояние между ними. Она взглянула на кухонное окно и увидела два лица. Они пригнулись, но не раньше, чем она одарила их первоклассным хмурым взглядом.

Роза снова посмотрела на Уильяма. Он был на грани эмоционального срыва, и одно неверное слово или взгляд могли стать спусковым крючком. Она не раз разговаривала с Джеком, находящимся в таком же состоянии. Конечно, восьмилетний мальчик и опытный убийца, приближающийся к тридцати годам… это две разные вещи. Ей придется ступать очень осторожно. Честность превыше всего. Джек инстинктивно чувствовал ее ложь, и Уильям, вероятно, действует точно так же. Лучше держаться подальше от тем, которые могли бы его взволновать.

— Я видел тебя с Декланом, — сказал он. — Вы двое…?

Последовали осторожные шажки.

— Я люблю его, — сказала она.

— Хм. — Он провел рукой по волосам. — А он любит тебя?

— Я не знаю. Мы не обсуждали это, так что он не знает, что я чувствую.

— Почему он? Почему не я?

Он задал эти вопросы совершенно нейтральным тоном, но она уловила скрытую за ними эмоцию… пожизненный отказ. Он заслуживал честного ответа, и она на мгновение задумалась.

— Это трудно объяснить. Мы во многом похожи. Ты можешь не верить, но это так. Он заставляет меня чувствовать себя желанной и защищенной, и он легко может меня рассмешить… Он также раздражает меня до полусмерти. В один момент я чуть не подпалила его. — Она сделала паузу. — Уильям, очень трудно разобрать любовь на объяснимые части. Это сильное чувство. Ты знаешь, когда чувствуешь это, и знаешь, когда нет.

— Значит, ты ничего ко мне не чувствуешь? — Вопрос был задан ровным, нейтральным голосом.

— Это не совсем так, — сказала она. — Я не очень хорошо тебя знаю, но кое-что мне в тебе нравится. Мне нравится, что ты честен. Мне нравится, что ты терпелив и добр к мальчикам, и что ты присматриваешь за ними. Мне не понравилось, что ты повесил Эмерсона вниз головой на дереве, а потом напугал меня до полусмерти.

— Я был расстроен, — сказал он. — Ты не была счастлива.

Он сделал ей подарок и не понимал, почему она не в восторге. Совсем как Джек.

— Я ценю мысль, стоящую за этим поступком, но я все еще жалею, что ты это сделал.

Уильям бросил на нее подозрительный взгляд.

— Однажды Джордж подрался с мальчиком постарше. Старший мальчик ударил Джорджа по лицу и сбил с ног. Джек решил вмешаться. Он очень сильно избил старшего мальчика. Сломал ему нос и выбил зуб. Он считал себя героем. Я наказала его на неделю. Если бы он ударил мальчика и оставил все как есть, я бы ничего не сказала бы. Но он сделал слишком много, переборщил. Повесить Эмерсона на дереве было тоже перебором. — Она вздохнула. — Хочешь верь, хочешь нет, но у нас с Декланом был подобный разговор. Я не хочу, чтобы кто-то дрался за меня. Это мое дело, и я хотела бы разобраться с этим сама.

Он задумался.

— Вполне справедливо.

— У меня есть чувства к тебе, — сказала она. — Спасибо, что присматривал за мальчиками и узнавал как я, когда я потеряла работу. Но это не те чувства, которые я испытываю к Деклану. Когда Деклана нет рядом, я очень скучаю по нему. Как будто что-то не так с этим миром.

— Я уловил, — сказал он. — Но что же тогда получается у нас с тобой?

— Мы могли бы стать друзьями, — сказала она. — Друзья делают мир терпимым. Это своего рода честь. Из всех людей, что окружают человека, он выбирает тебя своим другом, и ты стараешься быть достойным этой дружбы. Или, по крайней мере, пытаешься. Я особо не знаю тебя, но я чувствую, что мы могли бы стать друзьями, если бы у нас было больше времени.

Лицо Уильяма потемнело.

— О человеке можно многое сказать по его компании, — сказала Роза. — Например, у тебя есть друг… Деклан. Ты, должно быть, любитель острых ощущений.

Уильям ничего не ответил.

— Он очень старался найти тебя, — сказала она. — В тот раз, когда ты разговаривал со мной по телефону, а я не дала ему трубку, и он чуть не откусил мне голову.

Молчание.

— Что происходит между тобой и Декланом? — мягко спросила она.

— Мы вместе служили в Легионе, — сказал он. — Он тебе про это рассказал?

Она кивнула.

— В Легионе быть легко. — Его голос стал тусклым и бесцветным. — Они говорят тебе, когда вставать, когда ложиться спать, когда есть. Что надеть. Кого убить. Все, что тебе нужно сделать, это оказаться там, где они сказали, и когда они сказали, и не задавать вопросов. Мы пробыли там довольно долго. Большинство людей так долго не живут. Он держался особняком, я держался особняком. Время от времени мы разговаривали. Никогда не говорили много, но он прикрывал меня, а я его. Однажды он вытащил меня с горящего корабля и плыл всю ночь, пока нас не подобрал катер. Я вышел для него мертвым грузом. Я спросил его, почему он это сделал, и он ответил, что я сделаю для него то же самое. Я думал, он такой же, как я, понимаешь? Поврежденный извращенный сукин сын, которому некуда податься.

Он поднял голову. Его глаза были полны ярости.

— Ты знаешь, что у него есть семья? Его родители любят его. У него есть мать, и она его любит. Его отец думает, что солнце встает и садится по слову Деклана. Они им гордятся. У него есть сестра, и она тоже его любит! Я оказался у них, когда стал аристократом, и она обняла его. Он стоял там, и в моей голове я видел всю кровь, которую мы пролили, капающую с него, и я понимал, что им все равно. Все это время я думал, что он такой же облажавшийся и одинокий, как и я, просто лучше скрывавший это. Но нет. Этот ублюдок мог уйти из Легиона в любое время, и они все равно бы приняли его и любили. Скажи мне, что за сукин сын уходит из такой семьи?

Она не знала, что ответить

— Он не виноват, что у него есть семья, Уильям, — сказала она наконец.

— Нет. Но я не могу простить ему этого. У меня ничего нет. Одежда на моей спине? Я ее украл. То, что ты видишь… это все, чем я владею. Легион был всем, что у меня было, пока они не отобрали его у меня. А Деклан его попросту отбросил.

От него исходила ярость. Уильям убьет Деклана, если доберется до него, она была в этом уверена. Она должна была увести его от насилия.

— Деклан не хотел уходить из Легиона. Ему не нравится быть аристократом. Он не хотел брать на себя ответственность. Он сделал это, чтобы помочь тебе.

— Я его об этом не просил, — прорычал Уильям.

— Но он все равно это сделал, — сказала Роза. — Я не просила тебя нападать на Эмерсона, но ты все равно это сделал.

— Это не одно и тоже.

— Одно и тоже. Иногда люди пытаются помочь, даже когда мы не желаем помощи. Что бы ты сделал на его месте, Уильям?

— Я бы его вытащил, — сказал Уильям.

— И некоторые люди погибли бы в процессе, вы стали бы разыскиваемыми преступниками, и тогда Деклан был бы зол на тебя.

Уильям откинулся назад. Из его горла вырвалось протяжное рычание.

— Почему ты последовал за Кассхорном сюда? — спросила она. — Потому что ты знал, что Деклан придет и у тебя будет шанс сразиться с ним?

— Нет. Как только Кассхорн «усыновил» меня, он начал намекать, что хочет убрать Деклана с дороги. Я сказал ему, что нет. То, что произойдет между мной и Декланом, будет на моих условиях. Это ему не понравилось. Он дал мне дом на опушке леса, позаботился о том, чтобы мне доставляли еду, но в остальном оставил меня в покое. А три недели назад он позвал меня отправиться с ним в небольшое приключение. Я отказался. От него странно… пахло. Когда он ушел, я направился к нему и проник в его кабинет. Он подготовил бумаги, в которых обвинял меня во всей этой неразберихе на случай, если все пойдет наперекосяк. Поэтому я стал выслеживать его, но к тому времени, когда я его нашел, у него было слишком много гончих. Он пытался охотиться на меня, и я ушел в Сломанный.