Я объяснил Андрею, что дальнейшее его здесь пребывание, а так же его и моя безопасность, зависят сейчас от того, насколько тихо мы будем себя вести. Он извинился за излишнюю эмоциональность, и мы принялись за дело. Вернее, за дело пока принялся только я.

Сначала я ещё раз посмотрел, не появились ли в Интернете интересующие нас новости. Не заметив ничего, даже отдалённо напоминающего сообщения о том, что натворил мой гость, я позакрывал все отвлекающие «окна» и настроил «базу» на поиск.

Андрей, изучавший в это время не дававшие ему покоя книжные полки, вдруг удивлённо сказал:

– Ну, надо же! Никак не думал обнаружить такое у вас!

Я обернулся и увидел, что Андрей держит в руках книгу, которую на днях привезла из Москвы моя жена.

– Вот не думал, что вы читаете «Похоть» – производства Эльфриды Елинек! – сказал Андрей таким тоном, как будто подловил меня на какой-то непристойности.

– Не знаю, доберусь ли я когда-нибудь до этой книги! А купил её не я, а жена, – немного подумав, я добавил: – По совету своей подруги.

– Так вы не читали это?

– Пока ещё даже и в аннотацию не заглядывал. А что? По-твоему, не стоит?

Андрей брезгливо отложил книгу, и обе его руки нырнули в карманы брюк. Этот его жест почему-то напомнил мне одну сценку, которую я наблюдал в «Серебряном бору». Я тогда ещё не знал, что на территории зоны отдыха «Серебряный бор», любимой всеми москвичами, появился пляж нудистов. Прогуливаясь с женой по дорожкам парка и наслаждаясь атмосферой, здесь в те годы царившей, мы вдруг были вынуждены резко остановиться и быстро отскочить в сторону. Нас чуть не сбило с ног шедшее впереди семейство, которое, внезапно сменив курс на обратный, не видя никого и ничего на своём пути, рвануло прочь. С криками: «Они же голые!» и «Куда смотрит милиция?!» – взрослые члены семейства закрыли детям руками глаза и, крепко удерживая им головы, не давая оглядываться, бегом бросились вон из парка. Недоумевая, мы с женой некоторое время озирались по сторонам в поисках «опасности», но обнаружили только нескольких обнажённых человек, мирно игравших в волейбол. Конечно же, мы сразу догадались, что это скорее всего место, где собираются нудисты. Но если бы не пробежавшие мимо нас «педагоги», мы бы так и прошли мимо, не обратив внимания на то, есть ли плавки на игроках в мяч или нет.

Что-то в поведении Андрея напомнило мне этих, бросившихся наутёк «чистоплюев». То, как он спрятал руки. Как будто это были дети, которым – «ещё рано».

– Вы счастливый человек! Вам не пришлось продираться через дебри того бреда, который там у неё произрастает, – начал делиться своими впечатлениями Андрей. – А почва, на которой произрастает весь этот бред, весьма обильно удобрена жуткими разочарованиями неудачницы, чёрным пессимизмом и человеконенавистничеством. У меня вообще сложилось впечатление, что эту тётку с самого раннего детства, ну, лет может с пяти, регулярно насиловали родной отец и родной брат.

Сказав это, Андрей слегка смутился, но потом, вспомнив, что его отношения с сестрой носят совершенно иной характер, продолжил:

– И судя по её воспоминаниям, эти ребята не нашли на её теле другого полового органа, кроме заднего прохода. Болевые ощущения, видимо, преследуют госпожу Елинек до сих пор. Поэтому, как только она начинает описывать слабость женщины, что называется на передок, то сразу у неё начинается скулёж по поводу того, что вот, дескать, бедная баба ждёт не дождётся когда же ей спереди, простите – «въедут», а ей всё задницу расширяют.

– Ты знаешь, мне трудно что-либо сказать, я ведь не читал её книг А ты кажешься мне излишне возбуждённым, поэтому, ты уж извини, но я не могу ни поддержать тебя, ни сказать тебе, что ты неправ.

– И не читайте! Не надо! Я, например, в её книге добрался только до слов – «Женщина есть нечто более ничтожное, чем вообще ничего». И всё! Дальше я уже читать не мог. Книга эта полетела в мусорное ведро, чего я никогда ни с одной книгой не делал.

– А что, там действительно есть такие слова?

– Да. Слово в слово.

– Чудовищно! Слушай, а может автор и не женщина вовсе?

– То есть, как это?! – Парень явно не понимал.

– Ну, может, это псевдоним какого-нибудь женоненавистника?

– Да нет же! Говорю вам, она довольно популярная писательница, просто больна тётка, вот и всё. Ну, примерно как Фрейд.

– Как кто?!.. – удивился я. На мой взгляд, уж кто-кто, а Фрейд у Андрея не должен был попасть в число «больных».

– Зигмунд, который Фрейд! Носился он, носился со своим «психоанализом», а самое главное – обошёл. Шизофреник он, на мой взгляд.

Не зная, что ему ответить, я решил, что будет лучше не устраивать дискуссий на тему «психоанализа», который мне самому, откровенно говоря – не близок.

Не спадающий ажиотаж вокруг его книг, в принципе, легко объясним. Но сама теория, мягко говоря, похожа на лабиринт. Андрею, выбравшемуся из этого лабиринта, должно быть лучше, чем мне, видно, – где там, у Фрейда, «шито белыми нитками». Так что я в таких вопросах – полный дуб.

– Ладно, давай оставим твоего нелюбимого Фрейда твоей нелюбимой Эльфриде и займёмся полезным делом.

– Хорошо! Только у Эльфриды, я думаю, Фрейд в любимчиках ходит.

– Ладно, ладно. Он уже и не ходит давно, отстань ты от них! Скажи-ка мне лучше фамилию того, кто у нас связным будет. Если ты ещё и год рождения скажешь, то нам не придётся его или её в длиннющих списках разыскивать.

Андрей назвал мне фамилию своего «Лысого», и мы действительно получили списочек, состоящий из почти пятисот адресов и телефонов!

– Вот они, все однофамильцы! Теперь смотри, я буду быстро листать список, а ты в строке «адрес», лови своего дружка. Не прозеваешь?

– Давайте!

Строки побежали как кадры мультика! И хотя я знаю по опыту, что знакомый адрес буквально «светится» в череде незнакомых, всё равно боялся, что Андрей пропустит нужную строку. Я пролистал уже, наверное, больше половины списка, когда…

– Вот он! – сказал Андрей так резко, что я даже вздрогнул. – Ну, надо же, и в правду он!

Парень так радовался, как будто все его беды были уже позади. Сколько ещё могло оказаться впереди всяких непредсказуемых трудностей, он, судя по всему, не осознавал.

– Так, а вот и номер! – Андрей продолжал восхищаться лёгкостью, с которой мы так быстро нашли его приятеля.

– Андрей, прошу тебя, не заражай меня своей весёлостью! Я человек суеверный, поэтому привык радоваться только конечному результату. Вот ты уверен, что если ему сейчас позвонить, то он окажется дома?

Похоже, я попал «куда надо». Парень быстро начал остывать, занервничал.

– Да где же ему быть-то в такое время? Конечно – дома он! – убеждая самого себя, неуверенным голосом начал Андрей.

– Ладно. Значит так! Ты сейчас набираешь номер, и если к телефону подходит не он, сразу кладёшь трубку, и мы начинаем искать другого «лысого». Понятно?

– Ну, конечно же! – сгорая от нетерпения, почти прокричал он.

– Андрюша, дело это опасное, так что ты слушай внимательно, а не землю копытом рой от недержания! Угомонись!

– Понял, – почти обиженным голосом, который меня вполне устроил, ответил Андрей.

– Объясняешь своему приятелю, что он любыми правдами или неправдами, должен заманить Люду к себе домой. Это, он должен сделать, используя мобильник! Ясно?

– Да.

– А у неё, кстати, не будет проблем с родителями?

– То есть?

– Ну, там, не спросят её, куда она на ночь глядя собралась?

– Ну, что вы! Она же взрослый человек! И потом, это же к знакомому, на какую-то минутку, да ещё и в соседний дом.

– Ясно! Теперь слушай дальше. Он ей иносказательно должен будет объяснить, чтобы она молчала как рыба и летела стрелой. Понял?

– Понял.

– И вот уже с его городского номера, пусть она позвонит вот по этому номеру сюда. Всё. Я внимательно на него посмотрел, но не заметил и тени сомнения.

– Тебе всё понятно?

– Да! Давайте! – сказал он, беря трубку выкопанного мной из-под груды бумаг телефона.