– «Шпала», – подтвердил тот, – может, и до ромба когда-нибудь долетаюсь. А то и до двух.

– А это за что? И это? – Марина указала сначала на медаль «За боевые заслуги», а потом на орден Красной звезды рядом с первой наградой.

– Медаль – за Испанию, а орден – за Халхин-Гол. Жалко, не успел я там повоевать как следует, сбили меня через две недели боев, – с гордостью, переходящей в досаду, ответил Алексей, – вот, тренируюсь теперь после госпиталя.

«Успеешь еще, навоюешься, – Марина не сводила взгляд с левой стороны гимнастерки Алексея. – Сколько же ему лет? Тридцать? Тридцать пять, как мне? Больше? Меньше?» Она рассматривала то лицевую часть серебряной медали с рельефным изображением винтовки с примкнутым штыком и отпущенным ремнем, скрещенной с шашкой, то рубинового цвета звезду с изображением фигуры красноармейца в шинели и буденовке с винтовкой в руках. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – близоруко сощурив глаза, прочитала она надпись, идущую по ободу щита внутри пятиконечной звезды.

– Пошли, некогда, такси ждет! – Слегка опешивший от такого внимания к своей персоне Алексей посторонился, пропуская Марину вперед.

Машина ждала у проходной, но к «эмке» они подбежали крадучись, как воры – сначала прошмыгнули вдоль забора, потом Алексей отодвинул одну из досок и в образовавшийся проход пролез первым. Марина пробралась следом и услышала, как от резкого движения треснули нитки в швах рукавов пиджака.

«Ну, все. Осталось только туфли потерять». Она попыталась собрать в хвост разлетевшиеся волосы и вспомнила, что заколка так и осталась в кабине истребителя. Горевать о потере было поздно, Алексей уже добрался до машины и открыл заднюю дверцу.

– Быстро, пока тебя никто не заметил! Ребята-механики меня не выдадут, но за остальных я не ручаюсь, – заговорщицки проговорил он.

– Сейчас, – Марина оббежала вокруг черной блестящей на солнце машины, рассмотрела блестящую решетку радиатора и круглые фары, – это же новый ГАЗ, да? Их в Нижнем собирали…

– Не в Нижнем, а в Горьком, – крикнул в ответ Алексей, – какой еще Нижний… Да поехали быстрее! – он снова злился, Марина заметила, как его глаза изменили цвет, а «черточка» на щеке грозит вот-вот исчезнуть.

– Хорошо, – она подбежала к открытой дверце, вскочила на металлическую широкую подножку и уселась в салон на жесткое заднее сиденье-диван, Алексей захлопнул дверцу и сел рядом.

– Куда едем? – скучным голосом поинтересовался таксист. Он поднял голову в светлой кепке, вытянул шею и в зеркало заднего вида посмотрел сначала на Марину, а потом на ее спутника.

– В магазин, – не дав Алексею раскрыть рта, заявила Марина, – в центральный универсальный магазин, в ЦУМ.

– К «Мюру», что ли? – переспросил таксист, и снова уставился на пассажирку.

– Да, да, поехали, – поторопил водителя Алексей, – и поскорее.

– Поскорее нельзя, есть правила дорожного движения и я должен их соблюдать. В самолете у себя командовать будете, товарищ капитан, – нудным голосом отозвался таксист и завел двигатель. Марина осматривалась по сторонам, в тесном салоне с низкой крышей было темно и почему-то холодно. Машина вздрогнула, под днищем что-то с натугой скрипнуло, и «эмка» покатила вперед.

– Простите, – не выдержала Марина и снова увидела в прикрепленном к потолку машины зеркале настороженный взгляд черных глаз водителя, – ведь это ГАЗ-М-1, созданный на основе «форда»?

– Наверное, – неуверенно отозвался таксист, и повернул руль вправо.

– Да, да, это он и есть, – не унималась Марина, – эта модель более совершенная и долговечная по сравнению с предыдущей. Скажите, здесь положения кресел уже регулируются?

– Ну да. Только передние сиденья. – Водитель уже позабыл о правилах движения, он не сводил взгляд с зеркала, и на дорогу внимания не обращал.

– Правильно. – Марина глянула мельком на Алексея – он сидел рядом, держа в руках фуражку, и смотрел на соседку, вернее, на ее коленки.

«Ну и пусть», – Марина закинула ногу на ногу и снова набросилась на водителя с расспросами:

– А электрический указатель уровня топлива есть? Где он? Ага, спасибо, вижу, противосолнечные козырьки тоже. Здорово, правда? – Она посмотрела на Алексея, и тот в ответ медленно кивнул головой.

– Еще должна быть вентиляция кузова четырьмя поворотными стеклами в боковых окнах. А вот и они, – она повернула рычажок и открыла крохотную «форточку». В салон ворвался теплый ветерок, машина шла через небольшой парк, за окнами мелькали березы и липы, ветер перегонял по проселку первые желтые листья.

– Здесь еще регулируемое по расстоянию от педалей сиденье водителя, ножной переключатель света фар, подфарники, три передачи и пепельница, – подал голос таксист, но Марина его уже не слушала.

«Эмка» остановилась, пропустила грузовик и белый, перекошенный на один бок троллейбус, водитель отпустил тормоз и вырулил на широченный проспект.

– Ух ты, и пробок нет! – На нее посмотрели сразу двое. Таксист – в зеркало, снова забыв о дороге, а Алексей попытался что-то сказать, но лишь кашлянул в кулак и промолчал. Марина сделала вид, что ей что-то понадобилось в сумочке, открыла ее и принялась копаться в пачках купюр. «Рот открывать только в самом крайнем случае» – одно из напутствий сколковского консультанта было забыто уже давно. Осталось второе – слиться с толпой. Короткая юбка мимикрии не способствовала, надо переодеться во что-то скромное и незаметное. Костюм, это будет костюм: короткий удлиненный жакет с накладными карманами и баской плюс узкая юбка с разрезом и складочками. «При центральном универмаге должен быть отдел модельных платьев, там-то я все и куплю».

Марина смотрела в окно. Мимо проносились старые деревянные и кирпичные дома, заборы, деревья, промелькнул новенький павильон станции метро «Аэропорт», и машина остановилась на светофоре рядом с шестиэтажным зданием мрачного грязно-бурого цвета. Из его открытых окон доносилась музыка, Марина знала эту песню, но никак не могла припомнить слова.

«Доходный дом Михельсона, построен в тысяча девятьсот пятом году», – вместо них память услужливо подбросила других ненужных подробностей. Такси покатило дальше, навстречу попалась пара черных «эмок» с «шашечками», несколько троллейбусов, телег и грузовых машин. Проспект был полностью свободен, и в обе стороны вдоль по Питерской гнать можно было с любой скоростью, но таксист попался осторожный. Он плелся в правом ряду и крепко держал руль обеими руками.

– Вот, окружен своей дубравой, Петровский замок. Мрачно он недавнею гордится славой, – продекламировал Алексей, глядя в окно. Марина посмотрела на серые облупленные стены бывшего путевого дворца, на выбитые окна и пустые дверные проемы и взглянула на Алексея. Он поспешно отвернулся и, кажется, покраснел. Марина усмехнулась, поменяла ноги и сумкой прикрыла красное пятно на одной коленке.

– Слушай, ты не знаешь, как вчера в футбол сыграли? – Деловитым тоном обратился Алексей к таксисту. – Я послушать не успел.

– Два один в пользу «Стахановца», – отозвался водитель и снова посмотрел на Марину, – а сегодня «Электрик» с «Локомотивом» играет. В шесть часов вечера, трансляция тоже будет, я в газете читал.

– Да, я помню, – Алексей снова смотрел в окно. Он наклонился, пригнул голову и провожал взглядом проплывавшую мимо чашу стадиона «Динамо». Бывшая подкова уже замкнулась в кольцо, и теперь стадион был главной спортивной ареной страны, вмещавшей более пятидесяти тысяч человек.

– Это же «Яр»! – Марина показала на длинное, грязно-желтого цвета здание в стиле модерн с большими гранеными куполами и арочными окнами. Металлические светильники с фасада пропали, крыша, кажется, провалилась в нескольких местах и заросла травой, вид у сооружения был заброшенный и мрачный.

– Ну, да, он самый. Закрыт, правда, – отозвался Алексей. Он мельком глянул на осыпающееся здание и посмотрел назад, на почти скрывшийся из виду стадион.

– Да, его закрыли в… – На сей раз память подвела, и Марина никак не могла вспомнить дату закрытия знаменитого ресторана. Вроде, во время НЭПа он еще работал, но вот как долго…