Однако я продолжала лежать.

– Что вы только что сказали?! – спросила я снова.

Но полицейский, казалось, меня не слышал.

– Встаньте, и медленно поднимите руки вверх, – продолжал он настойчиво.

И тут, сбоку, приземлились на асфальт голуби. Полицейский отвлекся.

Раздался выстрел. Пуля вошла в его левый глаз и вышла из затылка вместе с кусочками мозга. Я не сразу поняла, кто стрелял, а потом, почувствовав в своей руке пистолет, поняла – это была я.

«Какого черта ты делаешь, Сьюзан Кэрролайн?! Что ты натворила?!»

– Заткнись! – сказала я своему внутреннему голосу.

Или это было наоборот?

Я уже не знала.

И не хотела знать.

Я быстро встала, засунула пистолет в карман. Подняла с земли свои документы, залезла в машину и помчалась дальше, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида. Из глаз текли слезы. Руки тряслись. Я мысленно пыталась себя успокоить.

«Так получилось. Ты ни в чем не виновата. Это была самозащита!»

Самозащита? Он был полицейским!

«И что? Полицейские не бывают плохими?!»

Ни в этом случае! Возможно, у него была жена, дети.

Я начала кричать и что есть силы бить руками по рулю. Потом остановилась и начала рыдать. У меня вновь была истерика.

Я рыдала где-то полчаса. Потом мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Я попыталась выкинуть из мозга тот отрезок, где меня останавливает полицейский, и у меня это, кажется, получилось, так как я пришла в себя, завела мотор и продолжила путь.

«Лэк Стрит ждет».

Дом был старым: обшарпанные стены, рамы, казалось, прошлого века, оконные стекла все в пыли и паутине.

На этот раз я припарковала машину далеко от дома. Мне было страшно, так как сейчас наверняка все полицейские участки этого города приступили к поискам сумасшедшей писательницы Сьюзан Кэрролайн.

Сама я пришла обратно пешком. Старалась особо по сторонам не смотреть. Мне казалось, что за мной наблюдают. Вот среди деревьев притаилась полиция, готовая наброситься на меня в любой миг. Вот спецназ тихо перезаряжает оружие, а патруль перекрывает дороги…

Мое сердце билось как бешеное. Я шла быстрым шагом, руки тряслись.

Когда я дошла до назначенного места, я не знала, куда мне спрятаться, пока не наступит ночь. По правде говоря, было уже довольно сумрачно, но недостаточно темно, чтобы начать что-то делать…

«А что делать?» – спросила я себя.

У меня не было плана действий. Что я буду делать?.. Как буду делать?..

Успокойся, сказала я себе. У тебя есть оружие. И не надо ничего придумывать. Просто достань свой хренов ствол, позвони в полицию, зайди внутрь и держи их на прицеле, пока не приедут копы.

«Как? Ты забыла сотовый телефон дома!..»

Проклятие!

«Позвони в полицию из их дома. Другого ничего не остается. Ты же не будешь бегать сейчас в поисках телефона?!»

А если они меня заметят?!

«Ну, ты уж постарайся! Они ведь вчера говорили, что будут снимать в подвале. Наверняка у них есть телефон в доме!»

Я попыталась успокоиться, однако ничего не помогало. Мне было страшно. Но в сердце пылала месть.

Она грела мне душу, грела мне сердце… Так же, как и погружала потихоньку в безумие.

Я подошла к кустам, которые росли напротив нужного мне дома, притаилась в них, словно мышь, и стала ждать своего звездного часа.

Когда стало совсем темно, и фонари вдоль дороги зажглись, к дому подъехала машина – та самая, которую я видела вчера. Вокруг дома забора не было, поэтому они припарковались рядом, заехав на обочину. Затем вышли из машины и направились внутрь. Это были они Элана и Эндрю Фейкер.

Я решила постоять еще где-то полчаса.

Если они действительно занимаются этим дерьмом, подумала я, то, значит, съемки у них начнутся не сразу.

Через минут пятнадцать они вышли. В их руках были огромные пакеты. Они обошли дом и исчезли где-то там.

«Проклятие!» – выругалась я про себя.

Затем к дому подъехала еще одна машина. Из нее вышло четыре человека. Один нагнулся и нажал на сигнал. Тут же появился Эндрю, помахал им рукой, и они все исчезли за задним двориком.

Должно быть, там и есть подвал, подумала я. Значит, надо подождать еще.

Я почувствовала, что начало холодать. Изо рта выходил пар. Я глянула в небо, но не увидела ни одной звезды. Видимо, стояли до сих пор тучи.

Достав пистолет, я проверила обойму. Патронов было всего пять, но мне этого было достаточно. К тому же я не собиралась никого убивать. Лишь помочь правоохранительным органам поймать их.

«А может, лучше позвонить в полицию, потом выйти и вообще ждать в стороне?! Может быть, у них есть оружие! Ты над этим не задумывалась?»

Мне стало страшно. На самом деле, я не была такой уж героиней…

Хорошо, сказала я себе. Убедись, что они уже не выйдут из подвала, потом пройди в их дом, позвони в полицию и тихо скройся. Если они начнут выходить до того, как приедет полиция, только тут можешь вылезти и задержать их.

Так я и решила.

Через несколько минут я начала медленно подкрадываться к дому. Руки тряслись; я шла, почти не дыша, слушая собственный стук сердца.

Шаг… еще… и еще…

И вот, я уже возле двери. Схватив за ручку, я повернула ее в сторону. Она поддалась. Дверь тихо приоткрылась. Я затаила дыхание, потом прошла внутрь, держа пистолет перед собой.

Внутри было лучше, чем в предыдущем коттедже: столы, стулья, шкафы придавали дому жилой вид. Все это я видела благодаря фонарям на улице. Свой фонарик я решила не брать.

Я прошла в гостевую и сквозь сумрак увидела там телефонный аппарат.

«Главное – чтобы он работал!»

Подойдя к нему, я сняла трубку. Услышала длинный гудок.

«Отлично!»

Потом начала набирать 911. Подняла девушка. Я поздоровалась, назвалась, сказала адрес. Она ответила, чтобы я ожидала.

Положив трубку, я пошла обратно, и тут услышала детский плач. Резко замерла и начала прислушиваться. Он исходил откуда-то сверху. И, словно на автомате, я начала подниматься на второй этаж.

На втором этаже была спальня и ванная с туалетом. Плач исходил из спальни. Я открыла дверь, и тут моему взору предстала девочка лет шести, привязанная к кровати. На ней была ночнушка, во рту кляп; из глаз текли слезы – они словно блестели в блике уличных фонарей.

«Ублюдки!»

Я засунула пистолет в карман, подошла к кровати, начала ее развязывать.

– Успокойся, солнышко. Я тебя спасу. Не плачь! – я вытащила изо рта кляп.

Она тут же принялась кричать, плакать во всю свою силу, пытаясь меня обнять.

Я резко прислонила руку к ее рту.

– Тихо! Не кричи! – сказала я ей. – Веди себя тихо, иначе нас обеих поймают! Поняла?

Она мне качнула головой.

– Умничка. Теперь пойдем.

Я взяла ее за руку, и мы вышли из комнаты. Хотели было начать спускаться, как вдруг я услышала щелчок и мужской голос:

– Стоять!

Повернув голову налево, я разглядела в темноте мужскую фигуру. Он держал в руках пистолет, нацеленный на меня.

– Вы кто такая?!

На мгновение я растерялась. Затем, собралась, оценила расстояние, отделявшее нас, убедилась, что оно было не таким уж большим.

– Беги! – крикнула я девочке, отпустив ее маленькую ручку, а сама набросилась на мужчину.

Мне удалось отвести его руку с пистолетом в сторону, но он одним ударом опрокинул меня на пол. Я вцепилась пальцами в его глаза; он упал на меня сверху, уронив свое оружие. Сквозь боль и шум борьбы, я услышала детский топот ног, спускающихся по лестнице.

«Скорее! – пронеслось у меня в голове. – Беги скорее!»

Мужчина схватил мои руки, которые были у него на лице, сжал их, и моя хватка ослабла. Затем он начал меня душить. Я потянулась к карману куртки, достала оттуда пистолет и что было силы ударила рукояткой ему по голове. Потом ногами оттолкнула его тело от себя, встала и побежала по лестнице вниз. Выбежала на улицу и попала прямо в лапы двум мужчинам. Видимо, те, кто был в подвале, услышали шум. Девочка, которую я пыталась спасти, лежала без сознания на земле.