- Не смейся, он, между прочим, не совсем уж и дерьмо-человек, - не выдержала она, слыша мой заразительный смех, и улыбнулась, – в нём есть кое-что положительное, только найти это очень трудно.

- Да и искать желания не возникает, – мы понимающе переглянулись, – что ж, беседа о любви, во всяком случае, больше уместна в преддверии Рождества. Надо говорить о хорошем. Так, что на счет того, чтобы теперь одуматься и забыть всю прошлую гадость? – я залезла на диван с ногами и запрыгала на нем, олицетворяя легкомысленность и невесомость проблем. – В жизни, помимо плохого, есть и хорошее, надо просто не замечать первое и замечать второе!

- Именно на это я пытаюсь решиться сейчас, - Херин поднялась, не выдержав тряски под собой, но не раздражилась, а, напротив, с умилением наблюдала, как я резвлюсь. – За мной ухаживает один молодой человек. Я переводила ему документацию для иностранных клиентов. Он такой обходительный, умный и внимательный, что я не знаю… может, стоит рискнуть и переломить себя? Стоит дать шанс…

- Стоит-стоит! – закивала я, спрыгнув на пол и бросившись к коробке с разнообразными мелочами, заготовленными для торжества. – За это, я думаю, надо устроить салют! За начало новой жизни.

Схватив три хлопушки, я мигом вернулась на диван и, опять встав на него, приготовилась по очереди дернуть их, дабы ознаменовать возрождение Херин, душой и телом.

- О, нет, Шилла, только не в доме! – замахала она руками. – Химчана бы удар хватил от мусора.

- Мы уберем всё! – весело воскликнула я и хлопнула над головой первой. Выбившиеся струёй конфетти дождем стали осыпаться на меня. Я тут же взяла вторую хлопушку и бабахнула ей над головой Херин. Смеясь, она взвизгнула и подставила ладони, ловя бумажные кружочки. Охватившая меня эйфория просила не останавливаться и, не думая, я вырвала нитку из последней хлопушки, особенно далеко разбросавшей своё содержимое.

- Шилла! – раздалось звонкое и почти громкое восклицание сразу после хлопка. Вжав голову в плечи, я обернулась, стоя на обсыпанном цветными крошками диване. Между колонами, отделявшими зал от коридора, стоял Химчан, прищурив глаза и сунув руки в карманы. У него было такое лицо, что я не знала, обрадоваться его появлению, или бежать за веником, пока он не пристрелил меня на месте.

Выбор между своими чувствами и желаниями во мне колебался недолго. Оттолкнувшись от дивана, я сиганула через его спинку и быстро пересекла участок пола между мной и Химчаном. Я была безумно рада его видеть, поэтому тут же захотела обнять его, приветствуя. Убраться и подмести всегда успеется. Парень, искренне считая, что приструнил меня или напугал своим окриком, сильно ошибся, поэтому не успел ничего противопоставить моим рукам, обвившим его вокруг торса. Я и сама словно не владела собой. Соскучившись по нему, я не могла остаться вдалеке и просто смотреть на Химчана, я хотела подержаться за него, удостовериться, что он целый и невредимый. А волнения на сей счет не напрасны, учитывая его занятия последних дней.

- Ты приехал! – прижавшись щекой к его груди, промолвила я, прикрыв глаза, и отстранилась назад, чтобы оглядеть его теперь получше. Его руки, хотевшие, наверное, отодвинуть меня, зависли в воздухе по бокам, то опускаясь на десяток сантиметров, то поднимаясь обратно и всё не решаясь взяться за мои плечи и отпихнуться.

- Шилла, перестань, – только и выговорил он, обескураженный куда больше, чем я.

Херин подошла к нам, и когда я, наконец, отпустила Химчана, она поцеловала его в щеку, заодно наклонившись погладить появившихся вместе с ним из прихожей питомцев, сворой закружившихся под нашими ногами. До его появления они все бродили, кто где, а тут собрались. Животные, чувствующие добрые души, явно обожали этого киллера. Вот и думай после этого, ошибаются звери или нет?

- Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не… не приближалась ко мне, – поджав губы, посмотрел парень на присевшую девушку и опять на меня. Он, видно, чуть не сказал «приставала», но не стал упоминать об инциденте с поцелуем при приемной сестре.

- Но почему? Ей можно, а мне нет? – с укоризной кивнула я на Херин.

- Она мне родной человек, а ты… - Химчан замялся, никак не показывая свою растерянность, но я знала, что это именно она заставляет его скакать глазами по головам собачек и кошек.

- А я что? Незваная гостья и отброс? – внезапно взбеленилась я. Вот так, значит, до сих пор он ко мне относится? Как к чужой и посторонней, не достойной того, чтобы хотя бы приблизиться к нему? А ведь я думала, что мы с ним подружились. Будто мысля так же, как я, молодой человек покачал головой.

- Нет. Ты… друг.

- Отлично! – обрадовалась я услышанному и улыбнулась. Это уже что-то. – А друзья могут себе такое позволить.

- Я ничего не говорю по поводу того, что ты играешь какую-то маленькую роль в моей жизни… - Химчан осекся, почувствовав, что говорит о чем-то более глобальном, чем хочет подразумевать. – Проблема во мне. Я такой, что не терплю лишних соприкосновений, прорывов на мою территорию. Херин – другое дело.

- Я переведу, - девушка посмотрела на меня с ноткой задетого самолюбия, – я уже давно сама чураюсь людей и вздрагиваю при попытках меня потрогать, поэтому когда я к нему тянусь, то он терпит, чтобы окончательно не закомплексовать меня.

- Это не так, сестренка, – возразил Химчан, взяв её, поднявшуюся и вставшую между нами, за руку. – Терплю я кого угодно, но не тебя. Тебя я люблю, ты же знаешь.

Он сказал это так искренне и по-семейному, что в этот момент я окончательно убедилась, что Херин говорила правду: он не видит в ней никого, кроме сестры. Она для него родная, и этим всё сказано. Именно поэтому она понимала, что её влюбленность в него обречена на провал. Он не переступит воспитанного и внушенного с детства понятия, что он её брат.

- На ужин я, кажется, опоздал? – сменил он тему и мы обе кивнули.

- Я хотела тебе кое-что сообщить, – опомнилась я от первой радости встречи и начала подбирать вступление к речи о Дэниэле и его разговоре с Ти Солом, – это важно.

- Тогда ужин подождет. Извини, Херин, - он пожал её руку и отпустил, посмотрев на меня. – Мы поговорим, но сначала ты уберешь всё, что тут намусорила.

- Что?! – я открыла рот. Вот так всегда с ним! – А это подождать не может? Эти конфетти не размножатся, если полежат друг на друге и на диване немного.

- Убери и поговорим, – поправив серебряные запонки на манжетах, Химчан обошел меня. – Я пока умоюсь с дороги. Надеюсь, ты управишься быстро, потому что я не выношу вида бардака.

- Ты… ты… чистоплюй! – бросила я ему в спину, не в состоянии свести челюсти, так тянуло ещё что-то сказать.

- Я принесу веник и щетку с совком, – сдерживаясь, чтобы не захихикать, заулыбалась Херин. – Я же говорила, Шилла, с ним в этом вопросе лучше не шутить.

Когда я, не без помощи хозяйки дома, выковырнула последнюю бумажку между диванных подушек, под пристальным взглядом стоявшего за спиной, со скрещенными руками на груди Химчаном, он наконец-то отвел меня в кабинет и я ему выложила всё, что произошло со мной в ту ночь. Я ждала, что он заинтересуется этим делом, но первое, что он изрек, касалось другой стороны вопроса:

- Зачем ты влезла в это всё?

- Как зачем? Ти Сол опасен! Он явно злоумышляет против тебя, и задал тебе труднейшую головоломку, явно с целью поставить тебя в тупик. Тебе должен кто-то помогать, – доказывала я, не став говорить снова, что волнуюсь о нём, помня, как при прошлом таком моем признании, он замолчал и опять отдалился от меня.

- И это будешь не ты точно, – Химчан поднялся с кресла, дослушав меня. Я поднялась следом. – Мне не нужна помощь, Шилла. Я и не с такими делами связывался.

- И ты хочешь сказать, что уже напал на след настоящего киллера?

- Нет, – чуть помолчав, признал парень. – Но это не значит, что я не найду его. Я, по крайней мере, знаю примерно, что искать. Я найду свою коллегу по ремеслу из Японии. Я почти уверен, что эта дама замешана.