Поиск
Ветер мирозданья
Адольфу
бессмертному мастеру
гетелберского алтаря
в благодарность
за его восемь картин —
восемь сторон
христианского пентаэдра
Вздыхает сонный полдень над обманом,
И никнет чаша дней, лия духи.
Бесплатным ядом, голубым туманом
Сквозь тонкий ледостав цветут стихи.
Ты снишься мне, возлюбленное лоно,
Моих первичных лет; давно, давно,
Откуда звездный ветер неуклонно
Стекает в мир, как новое вино.
В своих волнах неся огни живые,
Звенящие цветы святых садов,
Согласно опрокинутые выи,
Уста, что будут петь средь толстых льдов.
С священных Альп, сквозь реквиум столетий,
Сползают плавно ледники огня.
В своих хорах поют согласно дети.
Работают, ждут праздничного дня.
Когда закат сиреневый ручьями
Слетит к их непокрытым головам.
Чтобы они вновь встретились с друзьями
На высоте, над отраженьем. Там…
Звездный водопад
Адольфу
неизвестному мастеру
гетелберского алтаря
за восемь картин —
восемь окон в Рай и в ад
На высоте, в сиреневых лучах,
Спокойно спит твое лицо над миром.
Взошел закат, сорвался и зачах.
Простила ты и отпустила с миром.
Смотрю, по горло погружаясь в зло,
Стоя пятами на кипящем аде,
Недвижна Ты, на звездном водопаде,
Беззвучно ниспадающем к земле.
Окружена лиловыми кругами,
Сияньем голубым, звучаньем крыл
И в крепких латах спящими врагами
И сонмами хвостов, копыт и рыл.
Нисходишь Ты, Ты пребываешь в сферах.
Поешь и молча слушаешь зарю,
Следишь с высот за шагом Агасфера.
Докладываешь обо всем его царю.
Тебе ли он откажет в снисхожденьи!
В сиреневом лице твоем весна,
Конец и срок невыносимых бдений
И окончательное прекращенье сна.
«Золотая луна всплыла на пруде…»
Золотая луна всплыла на пруде
Труба запела о страшном суде
Труба палила с пяти часов
Происходила гибель богов
Они попадали под выстрел трубы
Они покидали свои столы
Где пьяная скука ела с ножа
Мимо пристани медленно шла баржа
Город скрывался смеялся пилот
И появлялся плавучий лед
Дансинг медленно накреняла волна
Им казалось что все это от вина
Они танцевали кружась и встречаясь
Под пение скрипок и крики чаек
С крейсера-призрака выстрел сверкал
Он провожал нас в глуби зеркал
И уж мы видели с наших мест
Над мостиком дансинга Южный Крест
Уж волны кругом меняли свой цвет
Со дна океана вставал рассвет
И по чистому зеркалу мертвой воды
Плыл розоватый и зловещий дым
Где мы и что там в дыму ползет
Это белое поле полярный лед
Это шелк непорочных твоих похорон
Он окружил нас со всех сторон
Друг мой прекрасный ложись на лед
Смерть нас розовым солнце<м> ждет
Мы возлюбили ее вполне
Мы изменили родной стране
Мы целовали ее в чело
И миновали добро и зло
«Отцы об стенку ударялись лбами…»
Отцы об стенку ударялись лбами
Работали ходили на врага
А мы живем как педерасты в бане
Хихикая и кашляя слегка
Они трясли красивые оковы
И мыли стекла кровию в дому
А я умею только строить ковы
И рассуждать как иегова в дыму
Начто тогда ты жил творянин Ленин
И кровь пролил и класс переменил
Когда садясь как дева на колени
Потомок твой мешает он был мил
Да проклят будь тот счастливый холуй
Кто мирно ест пунцовую халву
И говорит военный труд окончен
Поджаривайся жизнь круглясь как мягкий пончик*
Актер упал но роль еще живет
Она о новом теле вопиет
Негромкими но страшными словами
Еще молчит непробужденный мир
Всегдашно сторожим златыми львами
И тихо над пустыми головами
Смеется опрокинутый кумир.
1926
«Луна богов луна богиня смерти…»
Луна богов луна богиня смерти
Вокруг луны кружит корабль лет
В окно смеются завитые черти
На дне души горит душа зимой
Луна во всем она горит во взгляде
Я предан ей я стал луною сам
И фиолетовой рукой богиня гладит
Меня во сне по жестким волосам
«Качались мы, увы, но не встречались…»
Качались мы, увы, но не встречались,
Таинственно качание сюда.
Туда мы с искренним привольем возвращались;
В строй становились мирно, как года.
Безмерно удивлялись: разве это
Та родина, которая? та? ту?
Но уходило прочь земное лето.
Валилось сердце в смертную пяту.
Пенился океан цветочным мылом.
Вода вздыхала в раковине тая:
Ты исчезаешь, ты уходишь, милый,
Но мы не отвечали улетая.
Кружась не замечали, не смеялись,
Не узнавали, умирая, дом.
Мы никогда назад не возвращались,
Хоть каждый день ко флигелю идем.
И так пришли к тебе к тебе бе! бе!
Ты слышишь, козы блеют перед смертью;
Как розовое милое бебе,
Как черные таинственные черти [1].
вернуться
1
Далее зачеркнута вписанная автором от руки строка: «Богатые и бедные поверьте».
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: