Мэтсон кивнул.
— Я тебя понимаю.
— Странно. Я сам себя не понимаю.
— Просто со мной такое уже было. В каждом из нас, Род, живет и желание вернуться, и понимание, что это уже невозможно. А ты к тому же в том возрасте, когда этот конфликт воспринимается особенно болезненно. Ты оказался в такой ситуации, когда кризис вдвое острей. Ты — не перебивай меня — ты был здесь мужчиной, старейшиной племени, вожаком стаи. Именно поэтому остальные вернулись, а ты нет… Подожди, дай мне закончить! Я говорил, что, вернувшись и став обычным подростком, ты, возможно, устроился бы совсем неплохо, но для тебя сама эта мысль невыносима. Я понимаю. Гораздо легче было бы вновь стать ребенком. Дети — другая раса, и взрослые ведут себя с ними соответственно. А подростки — они не дети и не взрослые. Их осаждают невозможные, неразрешимые, трагические проблемы всех отверженных. Они — ничьи, они — граждане второго сорта, они — экономически и социально не устроены. Это трудное время, и я не осуждаю тебя за то, что ты не хочешь в него возвращаться.
Элен поцеловала Рода и повернулась к мужу. Они двинулись к стене, а Род смотрел им вслед, мучительно размышляя, что делать, и не в силах принять решение. Затем он вдруг вскочил и крикнул:
— Подождите! Я с вами!
— Отлично, — откликнулся Мэтсон и, повернувшись к жене здоровым глазом, с удовлетворенным видом опустил веко — вроде как подмигнул, но едва заметно. — Если ты уверен, то я помогу тебе собрать вещи.
У меня нет никаких вещей! Пошли!
Род задержался всего на несколько минут — только чтобы выпустить из загона животных.
Перевод с английского
Александра Корженевского
Геннадий Гацура
МЕСТЬ ПОСЕЙДОНА
Экологический детектив
Расположенный в Майами центр по наблюдению за ураганами подвел итоги «сезона ураганов» в Атлантическом океане, Карибском море и Мексиканском заливе. За это время отмечено рекордное количество разрушительных циклонов, которые причинили материальный ущерб в 4,45 миллиарда долларов. Сейчас метеорологи тщательно изучают собранные данные научных наблюдений, пытаясь найти лучшие способы предсказания изменений погоды и поведения ураганов в западной части Атлантики.
Вахтенный штурман «Готланда» ухмыльнулся, выключил радио и подошел к локатору.
Волнение один-два балла, глубина три тысячи шестьсот, видимость не меньше семи миль, на экране локатора чисто. Вроде неплохие условия для плавания, но на душе у штурмана было почему-то неспокойно, и самое главное — он никак не мог понять причины этого беспокойства. Разве что груз? Нет, не те несколько шикарных автомобилей, что стояли на палубе, прикрытые брезентом, а контейнеры в глубине трюмов в толстых бетонных и свинцовых оболочках. Сколько раз уже говорил себе, что пора уходить с этого проклятого судна, но высокий заработок и возможность наконец дослужиться до капитана все удерживали его.
«Быстрей бы очистить трюмы и скинуть эту дрянь в океан. Наверное, опять этот пьяница прикажет снимать с контейнеров свинцовые оболочки, чтобы потом выручить за них лишнюю тысячу долларов. Его не волнует, что в один прекрасный день мы все можем здесь передохнуть. Ведь не зря же эти деятели из „Гринпис“ за нами гоняются. Видишь ли, моря и океаны отравляем! Да мы сами прежде травимся, а хозяин еще и на команде экономит…»
Штурман вновь взглянул на локатор и ахнул. Ведь только что на нем ничего не было. Он поднял глаза и увидел идущий наперерез судну огромный броненосец.
«Откуда он взялся?.. Да что они там, все перепились или с ума посходили? Неужели они нас не видят?»
Дальше раздумывать было уже опасно. Штурман кинулся к машинному телеграфу и перевел ручку дистанционного управления двигателем на «Стоп».
Судно дернулось и начало замедлять ход.
Бронированное чудовище, не сбавляя скорости, промчалось буквально в нескольких дюймах от «Готланда».
— Что ты там делаешь, идиот?! Ты… — Из переговорного устройства раздалась грубая брань капитана.
Штурман вытер выступивший на лбу холодный пот и ответил:
— Тут какой-то броненосец хотел подставить нам борт, вот и пришлось срочно тормозить.
— Ты что там, нажрался с утра? Последний броненосец, пожалуй, лет семьдесят как разрезан на металлолом. Не вздумай больше ничего делать, я сейчас поднимусь к тебе.
Капитан появился через минуту, и, хотя от него разило как из бочки, на ногах он держался неплохо.
— Ну, где твой броненосец? — спросил он, вырывая из рук штурмана бинокль.
— Да вот он.
Капитан поднес бинокль к глазам.
— Действительно, броненосец. Интересно, что он здесь делает? Может, поблизости фильм снимают? Разворачивается…
Через несколько минут и без бинокля стало видно, что броненосец, сделав крутую циркуляцию, обогнал судно и опять пошел наперерез «Готланду».
— Проклятье! — ругнулся капитан. — Может, это проделки «Гринпис», или он нас с кем-то спутал и хочет, чтобы мы остановились?
— Странный способ останавливать суда. Если бы он этого хотел, то мог бы выстрелить или подать какой- либо другой сигнал…
— Удивительно, что ни одна из его труб не дымит, да и скорость у него уж больно велика для броненосца, — сказал капитан, продолжая рассматривать в бинокль приближающийся корабль. — Выстрели-ка из ракетницы в его сторону, может, они нас действительно не замечают.
Ракета описала дугу и упала в воду перед самым носом броненосца, на что тот вдруг выбросил сразу из Всех четырех труб клубы черного дыма.
Хмель у капитана как рукой сняло.
— Стоп машина! — заорал он, но было уже поздно.
Зияя огромными пробоинами в бортах, со сбитыми снарядами мачтами — это только сейчас заметили штурман и капитан, — оставляя за собой шлейф дыма, могучий, закованный в броню монстр шел, не сбавляя скорости, к месту встречи.
«Готланд» врезался в середину корпуса бронированного чудовища. Оба судна содрогнулись от взрыва дождавшихся наконец своего времени боеприпасов, огромная волна, поднявшаяся откуда-то из глубины, захлестнула их, и они навсегда исчезли в водах Мирового океана.
ТОКИО. Сильные снегопады и необычные для этого времени морозы зарегистрированы на Японских островах. Рекордное количество осадков выпало на побережье Японского моря и в центральной части острова Хонсю, где из-за более чем полуметровых снежных сугробов были отложены рейсы около 100 поездов.
Парящая в воздухе чайка взмахнула крыльями, восходящий поток подхватил ее, и она поднялась еще выше.
Желтая лента дороги петляла вдоль обрывистого берега и только перед самым заливом ныряла в лес. Участковый инспектор милиции Котов мчался по ней на своем видавшем виды мотоцикле с коляской, оставляя за собой огромный шлейф пыли и бросая изредка взгляды на бескрайнюю водную равнину.
«Красота какая, море-океан. Сколько живу, столько любуюсь».
Впереди показался огромный, почти в два человеческих роста, валун. За ним дорога круто поворачивала в лес и шла прямо до Семенихи, где Котов уже двадцатый год работал участковым инспектором. Он проскочил валун и сразу же увидел стоящий на обочине большака заграничный автомобиль, от которого, завидев его, шарахнулись в лес несколько темных фигур.
Василий Семенович подъехал к машине и заглушил двигатель.
— Есть кто живой?
Никто не отозвался.
Он слез с мотоцикла и обошел вокруг автомобиля.
«Странные люди. Что они здесь делают на иностранной машине, да еще без номеров?»
Котов расстегнул на всякий случай кобуру и вошел в лес.
Ветки стегали по лицу и мешали идти. Впереди показался просвет. Он шагнул и оказался на большаке.
Рядом с заграничной машиной стоял его «Урал».
«Что за черт?!»
Участковый опять вошел в лес, но через несколько минут вновь очутился на дороге рядом с автомобилем.