В ответ на осуществление операции "Торч" немцы приступили к оккупации подвластной Виши трети Франции. Германские силы вышли к средиземноморскому побережью. В этих условиях, еще более поднимая свои ставки в глазах американцев, адмирал Дар-лан во второй половине дня 11 ноября призвал французские силы в Тунисе организовать сопротивление немцам. В тот же вечер Дарлан сделал уступку: он впервые официально пригласил генерала Жиро к переговорам, и стороны согласились на том, что Дарлан возьмет на себя высшую политическую власть, а Жиро получит пост командующего французскими силами.
Стала проявляться позиция Рузвельта во французском вопросе. Помощник де Голля Ж. Сустель отмечал тогда: "Никто, я думаю, не поймет Рузвельта, если не оценит того, кем этот выдающийся человек был в 1942 году: политик и стратег, энергичный вождь масс, умелый руководитель партии, но, прежде всего, глава одной из величайших армий в мире. Никогда ни один Цезарь не имел власти столь гигантской, не имел возможности одним приказом двинуть такие людские силы и такую мощь техники на морях, континентах и в небе. Ныне, в конце 1942 года, неумолимо держась в отношении Франции политики, беспокоившей его в такой степени, которую он не хотел признать, раздраженный сопротивлением, желая победы, пока еще больное тело поддерживала воля, он был горд от того, что сделал свою страну величайшей силой в истории".
Это впечатление Ж. Сустель вынес из личной беседы с президентом. С. Уэллес, записавший эту беседу, с горечью отметил, что представитель де Голля не выразил ни малейшей благодарности "за освобождение Северной Африки американскими силами, но постоянно настаивал на том, причем в одних и тех же выражениях, что управление Северной Африкой должно быть сосредоточено в их руках "не позднее двух-трех недель, которые нужны для оккупации Туниса".
Двадцать шестого декабря 1942 года, после того, как Дарлан был убит террористами, имперский французский совет при открытом давлении со стороны американцев избрал верховным комиссаром французской Северной Африки генерала А. Жиро. Даже англичане не влияли на выбор главы североафриканских французов. Рузвельт мотивировал столь неприкрытое вмешательство необходимостью немедленно помочь Эйзенхауэру, но главным было желание иметь лидером в Северной Африке деятеля проамерикански настроенного и откровенного антиголлиста. Сын президента вспоминает: "Жиро был рекомендован Мэрфи и государственным департаментом как логический противовес единоличному и поддерживаемому англичанами главенству де Голля".
В последний день 1942 года Черчилль прислал Рузвельту очередную телеграмму. Британский премьер соглашался с президентом, что союзный главнокомандующий (американец) должен быть верховным лицом в северо-западной Африке во всех делах, как военных, так и гражданских. Но гражданское управление все же следует создать - в любой подходящей условиям форме; разумеется, это управление должно быть подвластно вето Р. Мэрфи, личного представителя президента Рузвельта, и вето Гарольда Макмиллана, британского представителя в союзной штаб-квартире.
Рузвельт не поддался на уловку. Ныне он смотрел на перспективу централизованного французского управления с большим подозрением, чем когда бы то ни было в прошлом. Если бы политическая ситуация в Северной Африке зависела только от Рузвельта, го он начал бы перенимать "французское наследство" уже с конца 1942 года.
В Токио 7 декабря 1942 года, в годовщину начала войны на Тихом океане, император Хирохито обменялся поздравительными телеграммами с Гитлером и Муссолини. Можно было в тишине императорского дворца подвести реалистические итоги первого года войны. Три из четырех выводов являлись пессимистическими: авианосный флот принял сокрушительные удары; лучшие летчики - элита ВВС погибли в жестоких боях; солдаты страны "восходящего солнца" так и не сумели показать своего "духовного превосходства" над "нищими духом" американцами. И лишь надводный флот, традиционная опора японской военной мощи, проявил свою силу. По существу, наступательный пыл Японии "выдохся" в течение первого года войны, затем образовалось некое равновесие, а в ноябре 1943 года и в июне 1944 года американцы двумя ударами (в первом случае в боях на Маршалловых островах, во втором - на острове Сайпан в западной части Тихого океана) вернули себе стратегическую инициативу.
В Вашингтоне план на 1943 год предполагал, что "операции на Тихом океане будут продолжаться с целью постоянно усиливать давление на Японию".
Второй год войны начался с того, что японцы отразили третье американское наступление на Гвадалканале, но император Хирохито уже не верил в благополучное продолжение боевых действий и здесь и, "проглотив гордость", приказал эвакуировать гарнизон Гвадалканала. В ходе боев в море погибли пять тысяч американских моряков против трех тысяч японских. Но в воздухе потери составили 2000 японских пилотов против 600 американских. Хуже всего был для японцев результат наземных сражений: 20 тысяч убитых и 10 тысяч пропавших без вести против 2 тысяч американцев.
Для историка важнее другой факт. Сражение при Гвадалканале было последним, в котором с обеих сторон участвовали в бою примерно одинаковые количественно силы. В дальнейшем с каждым крупным боем перевес американцев возрастал. Никогда уже после шестимесячной кампании при Гвадалканале японцы не смогут выставить против американцев равные силы. К концу войны обычным соотношением сил в бою станет десятикратное превосходство американской стороны в морских сражениях и пятидесятикратное - в воздушных. Американские командиры будут иметь возможность избирать те участки фронта для боя, где количественное превосходство японской пехоты будет нейтрализовано общим превосходством американских вооруженных сил. К моменту ухода с Гвадалканала потери японцев составляли примерно 100 тысяч человек, к концу войны - более одного миллиона.
Японская армия еще посягала на треть земной суши - шовинистическая пресса ежедневно помещала карты с обозначением фронтов наступающих императорских войск - но в ходе войны стал намечаться новый этап. Главный союзник Японии - гитлеровская Германия не могла двинуть свою военную машину в Сталинграде. События на советско-германском - решающем фронте второй мировой войны, где друг другу противостояли миллионные армии, многократно покрывали масштабы битвы на Тихом океане (за весь период войны японцы взяли в плен 21 580 американских солдат и офицеров, треть которых погибла в концентрационных лагерях, что несравнимо с гигантскими людскими потерями в Европе). Перелом в ходе боев под Сталинградом немедленно сказался на событиях в тихоокеанском бассейне.
На рубеже 1942 - 1943 годов ожесточение в войне японцев и американцев достигает высшего предела. Японцы обрекают пленных на медленную смерть в лагерях, расстреливают летчиков, бомбивших Токио. Со своей стороны президент Ф. Рузвельт санкционирует казнь планировщика атаки на Пирл-Харбор - адмирала Ямамото Изороку.
В канун нового, 1943 года, Рузвельт, как обычно, принимал узкий круг друзей в Гайд-парке. Гостей удивил неожиданный тост президента: "За Объединенные Нации". Именно тогда, зимой 1942 - 1943 годов, в верхнем эшелоне власти начался процесс осмысления возможностей будущего, началось собственно долгосрочное планирование на послевоенный период. Тон этому, безусловно, задал Рузвельт, обратившийся к окружению с "провоцирующими" вопросами об их взглядах на отдаленную перспективу. В архивах зафиксировано, что в ноябре 1942 года Рузвельт обсуждал послевоенное мироустройство с К. Эйшельбергером. В это же время он пишет письмо ветерану дипломатии XX века - премьер-министру Южной Африки Я. Сметсу о своем желании обсудить проблемы "создания планов на случай прихода победоносного мира". В декабре 1942 года президент в течение нескольких часов обсуждал послевоенные планы с премьер-министром Канады Маккензи Кингом. Эти дебаты выходят и на официальную поверхность. В ежегодном послании президента конгрессу от 7 января 1943 года Рузвельт отметил: "Победа в этой войне является первой и главнейшей целью для нас. Победа в последующем мире следующая задача".