Дождь. Ковчег плывет в тумане, словно темный мертвый кит.
Золотой цветок надежды все бледней во тьме горит.
Безнадежность хуже смерти… Ной их взял — пусть даст ответ:
Где конец тоске и плену? Есть ли берег или нет?
Смолк разгул, не тешит грех,
Страх и гнет сковали всех.
Тот же холод, та же мгла.
Даже злоба умерла.
Иафет с тупым лицом
Молча ждет перед отцом.
В глубине, как псы, за ним
Хам, Ноама, Эгла, Сим.
Овцы сдвинулись вкруг них.
Ветер смолк, и дождь затих.
Все слышней — в углу вдали
Беспокойно стонет Ли.
«Ной! Молчанье — не ответ…—
Дерзко крикнул Иафет.
— Ты нас спас — ты должен знать».
Дождь в ответ забил опять…
Жалким всплеском всхлипнул вал.
Ной прислушался и встал,
Не ответил никому
И ушел, потупясь, в тьму.
Овцы с блеяньем глухим
Расступились перед ним.
Хам плюется. Иафет,
Словно мертвый, смотрит вслед.
Золотой цветок надежды догорел и слился с тьмой.
Равнодушно злится ветер и молчит ковчег немой.
Ли затихла и не стонет. Ной сидит вдали один,—
Вдруг Фамарь пришла и шепчет: «Ной! У Ли родился сын».