Поиск
Твой сват в Москве «устроился» и сыт?
Но тысячам других безмерно тяжко.
Не утверждай же, вздорная букашка,
Что там в Москве всеобщий райский быт.
Задумавши из Вены плыть в Париж,—
Парижских не запрашивай собратий…
У них ведь свой, особенный престиж:
«Сиди, не рыпайся! Нет крова! Нет занятий!»
На диспуты, о брат мой, не ходи!
Чужих мозгов брать на прокат не надо.
Иль гор словесных мало позади —
Зачем же вновь записываться в стадо?
Кто б ни божился с миною блаженной,—
«Завоеваньям революции» не верь:
Болели зубы — взвился Красный Зверь
И зубы с головой отгрыз мгновенно.
Красная бабушка *
(С натуры)
Подрубленных волос лохмато-серый круг,
Глаза сознательной, тупой марксистской жабы
И в нижней челюсти, широкой, как битюг,
Упорство деревенской старой бабы.
Она приехала в саксонский пансион
Чинить свои одышки и запоры
И целый день, как красный граммофон,
Разводит всласть советские узоры.
«Лжет эмиграция: у нас прекрасный строй,—
Багеты, справедливость и культура…
Крестьяне обжираются икрой,
Рабочий — мощная, свободная фигура.
Буржуазия розовеет с каждым днем,
Интеллигенция ликует от восторга.
Неслыханный, невиданный подъем,—
А все венчает ренессанс Внешторга…»
Лишь об одном ни звука граммофон:
Что сын ее — персона в чрезвычайке,
Что дочь ее — предатель и шпион,
Что все ее друзья из той же шайки.
Что у себя на даче в дни войны,—
На самой буржуазной барской даче,—
Она, для ускорения «весны»,
Хранила бомбы… Ведь нельзя-с иначе…
Что в предварилке высидевши год,
Она жила там мирно, как в курорте.
Зато теперь «проклятый старый гнет»
Она клянет с незлобливостью черта.
А немки слушают и вяжут всласть носки…
«Ах, милый Кремль, Калинкин мост и Невский!
Страна икры, разгула и тоски,
Где жил Толстой, где плакал Достоевский…»
О Господи! Мильон святых могил
Зияет ранами у своего подножья,—
А этот старый, наглый гамадрил
Живет и шамкает и брызжет красной ложью.
Политический сонет *
(Вместо передовицы)
«Суровый Дант не презирал сонета»,—
Нам поступать грешно наоборот…
Философы грозят кончиной света,
А жители танцуют всласть фокстрот.
Сто кризисов и каждый без просвета,
Зачахли музы, жизнь — водоворот,
То падает, то лезет вверх монета,
Народ в кино лавиной прет и прет.
Лойолы с капиталами и с весом
Флиртуют беспардонно с красным бесом.
В кого метать летучий бумеранг?..
В средневековье новое вступая,
Невольно скажешь, горестно вздыхая:
О современность, ты — орангутанг!
Любовь к ближнему *
Сидите на месте и не рыпайтесь! Париже — ни квартир, ни работы.
Твой ближний влез уже на плот
И ест, поплевывая в море,—
А ты в волнах, раскрывши рот,
Плывешь к спасительной опоре.
Еще усилие одно…
Но сверху гневный визг протеста:
«Не доплывешь! Ступай на дно!
Здесь на плоту нет больше места!..»
Из альбома женоненавистника *
I
На сей планете не бывает, — ах! —
Всей полноты познанья в высшем смысле:
Варвара на пяти щебечет языках,
Но ни один не служит ей для мысли.
II
Мне женщин не понять вовеки:
Дурак — от пят до глаз баран,
А у Софи глаза Сенеки,
Но в голове сплошной изъян.
III
В слезах из рая Ева уходила…
Но ей Адам из перьев какаду
Передник сделал с пряжкой на заду.
Вмиг Ева расцвела: «Как это мило!»
Петрушка в Париже *
(Лубок)
Явление I
Петрушка (всплескивая руками, появляется из-за ширмы и поет на мотив «Барыни»):
Укатил я из Москвы,
Потому что жить там нудно,—
Но в Париже мне, увы,
Тоже, братцы, очень трудно…
Поступил бы я в Гиньоль,
Да у них язык французский…
Переучиваться, что ль?
Я ведь, миленькие, русский!..
Смокинг не на что купить…
В кошельке два су на ужин…
В кино, что ли, поступить?
Да кому Петрушка нужен?
Стать шофером? Черта с два!
План Парижа, брат, не шутка.
Все, бывало, трын-трава,—
А теперь — уй-юй — как жутко!..
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: