Поиск
На рябине канарейка
Пролетарский гимн поет,
А Зиновьев хлеб крестьянский
За границу продает…
Одолжи-ка нам, Европа,
Миллиардов двадцать пять,
Мы поправимся маленько
И придем тебя чесать!
Эмигрантские объявления *
Ясновидящий Игорь фон Шталь
Мертвых жен и мужей вызывает,
Исцеляет в рассрочку печаль
И прыщи на носу удаляет.
Массажистка Агафья Сен-Жюст:
Специальность — сиденье и бедра.
Как бы ни был массивен ваш бюст,
Приступайте к лечению бодро!
Институт Неземной Красоты.
Наш девиз: «Все клиентки — Венеры!»
Зуд в подмышках, ресницы, и рты,
И ушное скопление серы.
Ресторан «Дар-Валдай на Днепре».
Медвежатина с клюквой и с салом,
Русский хор в мавританском шатре
И лезгинец Печорин с кинжалом.
Всем доступно! Квартиро-канкан:
Не квартиры, ей-Богу, а сахар!
Восемь тысяч за старый диван,
Восемь тысяч за шахер и махер.
Ci-devant [10]председатель суда
Чинит мебель, ботинки и рамки,
Не боится любого труда,
Если надо, согласен хоть в мамки.
В венском павильоне *
(На декоративной выставке)
Я признаюсь вам открыто:
Мне понравилась покуда
Изо всех вещей их быта
Только кельнерша Гертруда…
Почему? И сам не знаю.
Может быть, она немного
Мне напомнила Аглаю
Из родного Таганрога.
Та же грудь и та же брошка,
Поступь — вьющаяся рыбка,
И увесистая ножка,
И безвольная улыбка…
О Гертруда! В час вечерний,—
Если рок нас свел в Париже,
Мы с тобой в ночной таверне
Познакомимся поближе.
Наклонив к шартрезу щеки,
Пересчитывая сдачу,
Гонорар за эти строки
На тебя я весь истрачу!
Молодому парнасскому полотеру *
«По последней переписи в Москве 4318 поэтов!» — «А вы думаете, что в эмиграции их меньше?»
Чтоб стать тапером, надобно учиться
И нужен слух и легкие персты…
А юноше, когда он начал бриться,
Как в Крепость Славы провести мосты?
В любой столице — тысяч семь поэтов.
Еще один — беда не велика!
Средь гениальных юных пистолетов
Ты хвост раздуешь шире индюка…
Ворвешься в клуб «Рифмованной капусты»
И будешь ассонансы гулко ржать,
А стадо дев, уткнув ресницы в бюсты,
Умильно будет хлопать и визжать.
Знакомый хлыщ из дружеской газеты
Тебя увековечит в трех строках,
И мутный хвост еще одной кометы
На пять минут зардеет в облаках.
Талант и труд — бессмысленное бремя.
Сто тысяч лир! Не медли, дорогой…
Взбей бант козлом, вонзи копыто в стремя:
Пегас бьет в пол ослиною ногой!
Слишком резвому *
Гостинодворским языком
Кричит он нам об общем долге,
Вопит о родине, о Волге
И лупит в перси кулаком…
Но почему ж в Крыму, мой друг,
Ты был акулой тыловою?
Наверно, было недосуг
Рискнуть своею головою?..
Показательная санатория в Евпатории *
(По «Правде»)
Больные приходят «с мухой».
Не люди, а темная жмудь:
Смотрителя в правое ухо,
Сестру за левую грудь…
Пища — гниль и вонища:
Котлеты из тухлых кобыл.
В ванне выбито днище,
В уборной мусор и ил.
И только одна отрада:
Чуть месяц блеснет голубой,
К бабам в окна из сада
Курортники лезут гурьбой.
Амуры в ванной, в мертвецкой,
Амуры во всех углах,—
В палатах, в саду и в детской,
На скамьях и на столах.
Гармошка — в такт поцелуям…
Так нежен заливистый вой:
«Сестрица, на горе буржуям
Раздуем пожар мировой!»
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: