Поиск
Старый лев обернулся к белеющей груде,
Кто ж людей нам бросает?
Не те же люди?
IV
Безработному эмигранту
Нет ремесла? Мой друг, не унывай,
Берись за все, легко и без претензии,
По будням папиросы набивай,
А по воскресным дням пиши рецензии.
V
Дважды два
После спора: дважды два,
Убежденно и басисто
Первый резво ляпнул: «Триста»,
А второй зевнул: «Слова».
«Ерунда!» Вспылил, как порох,
Третий, нервно стал шагать:
— «Дважды два, в субботу сорок,
А в четверг — сто тридцать пять».
Словно дьявол у реторты —
Сквозь пенсне блеснув зрачком,
Встал взлохмаченный четвертый:
«Дважды два — питейный дом!»
Пятый что-то пропищал,
Пропищал, как мышь у щели,—
Но никто не разобрал,
Потому что все шумели.
А шестой, ведь вот беда,
Только крякал от волненья:
По пути домой всегда
Находил он возраженья.
Разливался спор все шире.
Вдруг седьмой, горя, как мак,
Робко вставши: «Как же так?
Дважды два всегда четыре!»
Ах, как взъелись все: Пошляк!
Чушь! Старо! Избито! Глупо!
Дичь! Мещанство! Пошло! Тупо!
В самом деле — как же так!..
Бензинная любовь *
(Из путевого альбома)
Есть особого вида любовь:
Он садится на мотоциклетку,
А она, вскинув гордую бровь,
На железную заднюю клетку.
Наклонясь над вспотевшей спиной,
Свесив вбок мускулистые ноги,
На ухабах взлетая копной,
Пролетает она вдоль дороги.
А Ромео в квадратных очках,
Словно дьявол с далекого Марса,
Приникает к рулю на толчках
В цепкой позе голодного барса.
Пыль клубится. Воняет бензин.
Гулкий треск барабанит в моторе.
Кто Джульетта? Одна из кузин?
Иль коллега его по конторе?
В едких кляксах ее галифе,
Из-под кепки — землистые скулы…
А навстречу столбы, и кафе,
И моторы — стальные акулы.
В ухе рвется стрекочущий бред.
Дети с визгом в кусты убегают…
Мрачно матери смотрят ей вслед
И на всех языках проклинают.
За шоссе засинел океан,
Но не видят они океана.
Этот странный бензинный роман
Непонятен, как суп из банана…
Бросишь взгляд на ее макинтош,
На затылок подбритый и бурый…
О Петрарка, твой вкус был хорош,
Но сегодня не в моде Лауры…
Европа и «они» *
I
Европейский буржуй на полпредском балу
Поднял тост за советскую власть:
«Эмигранты на вас изрекают хулу,
И клеймят, и порочат вас всласть…
Но ликеры, и фраки, и блеск позолот,—
Я таких не видал у пашей!
Верю сердцем! Поставка на красный ваш флот
Сто процентов мне даст барышей…»
II
«Признать ли их?» — гадают чехи.
В основе мысль не так глупа:
Другим достанутся орехи,
А им — одна лишь скорлупа.
Но будет горек этот праздник…
Итог один игры слепой:
Сев на орехи, совлабазник
Торгует только скорлупой…
III
Муссолини сидел на диване,
А полпред перед ним на софе.
«Хорошо ли у вас на Кубани?» —
Тот с улыбкой задрал галифе…
Муссолини склоняется ниже:
«Колонистов мы с давних уж пор
В Аргентину сплавляем, синьор…
Ведь Кубань и удобней и ближе?»
«О, конечно! Но раньше — заем…»
Миг молчанья, пустой и тягучий,
И с досадой в резной водоем,
Только плюнул, нахмурившись, «дуче».
IV
Бернарда Шоу раз спросили:
«Вы так умны в своих статьях…
Зачем при красном крокодиле
Вы состояли в кумовьях?»
И едкий сэр ответил с сердцем
(Какие мудрые слова!):
«Пикантно мясо с красным перцем,
Но голый перец… черта с два!»
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: