Доктор Вольман бросил взгляд на меня.

— И ещё мы видим признаки агрессивности.

— Он уже убил трёх девушек и вот-вот убьёт четвёртую, — произнёс я, размышляя над закрытым характером Чарльза Фромана. — Не думаю, что нам нужно заметить его «сильный нажим на перо», что сказать, что убийца — жесток и агрессивен.

— Нет? Тогда, возможно, то, что я скажу дальше, поможет вам чуточку больше, — добавил доктор Вольман, нисколько не сбитый с толку моим скептицизмом. — Заметили, как он не соединяет буквы от слова к слову, из предложения в предложение? Это свидетельствует о том, что убийца — человек с различными, противостоящими чертами личности. Для одних он может быть преданным другом, для других — коварным и вероломным соперником.

— Выходит, другими словами, разрывы в его написании означают его расщеплённую жизнь?

— Именно, — взволнованно кивнул эксперт по почерку. — Но он имеет практичный ум; я вижу это в коротких хвостиках вверх в букве «б». В отличие от тебя, Алистер, — доктор Вольман издал сухой смешок. — Твои длинные хвосты в «б» говорят о твоём желании достичь интеллектуальных высот.

Профессор обессилено опустился в ближайшее кресло.

— И ещё кое-что. Этот человек осторожен, если судить по широким промежуткам между словами, а так же по тому, что он выбирает слова из небольшого количества букв. Он умеет держать дистанцию. Вам не удастся поймать его легко. Он не сдастся без боя.

— Не думаю, что мы узнали что-то, что поможет нам определить убийцу, — скептически заметил я. — Черты характера, которые вы описали, не смогут даже сузить нам круг подозреваемых…

Я разочарованно умолк, встал со стула и принялся ходить по комнате.

Спустя несколько мгновений я вернулся к столу и обратился ко всем троим:

— Нам нужно сконцентрироваться на одном важном вопросе. Думаю, мы с вами вполне можем сказать, что Тимоти По — не наш убийца; следовательно, наш преступник его подставил. Но зачем? И что более важно: у кого была для этого возможность?

— Так. К кому вы подобрались слишком близко, не считая По? — сосредоточенно поинтересовался Алистер.

— К Чарльзу Фроману.

Я рассказал присутствующим, что мы с Изабеллой узнали прошлым вечером во время разговора с Фроманом.

И не забыл про то, что беспокоило меня больше всего: все жертвы работали на его синдикат, все они должны были соответствовать его высоким требованиям, но ни одна — по его собственному же признанию — не достигла необходимого.

— Единственное, что меня смущает, это то, что у Фромана могло не быть возможности подставить По, — признался я.

— Ты же сам упоминал о его связях. Похоже, у него есть союзники и приспешники везде, — ответил Алистер, приподняв брови.

— Согласен. А ещё я говорил, что Лев Айзман тоже заслуживает пристального внимания. Он знает о театре не меньше, чем Фроман, и я был свидетелем его взрывного характера. Но обладает ли он достаточными знаниями и навыками, чтобы подделать отпечатки пальцев, как это сделал человек, повесивший вину на По?

Я рассказал то, что узнал от своего отца о применении свечного воска для создания отпечатков. Для этого требовались серьёзные умения.

Допустим, По какое-то время находился без сознания. Тогда оставить его отпечатки на инъекционных иглах — проще простого. Но перенести отпечаток его большого пальца на кнопку лифта в «Эриэл Гарденс»? Для этого нужен талант, каким обладают лишь люди вроде моего отца.

— Если Фроман, по твоим словам, связан со всей политической верхушкой этого города, — хмуро заявил Алистер, — тогда он или его сотрудники могут знать, как получить нужную им помощь.

Этого можно было и не говорить.

Такие люди, как Фроман, всегда знали, как найти человека, обладающего нужными навыками, и как его нанять.

— И не стóит забывать о нашем «джокере», — добавил я, — о человеке, который ухаживал за всеми тремя девушками перед их убийством. Его каждый раз описывали по-разному, и мы до сих пор понятия не имеем, как он выглядит, несмотря на все усилия и допросы.

— Могли ли Фроман или Айзман провернуть подобное так, чтобы их не узнали? — поинтересовался Алистер.

— Если человек, подобный Фроману, хочет встретиться с актрисой, — размышлял я вслух, — он будет очень осторожен. Он мог заручиться поддержкой нескольких мужчин, что объясняет, почему свидетели описывают человека, приносившего цветы и записки, с такими различиями.

— То же можно сказать и о Айзмане, — заговорила Изабелла.

— Или убийцей может быть наш тайный воздыхатель, поджидавший актрис после спектаклей, — заметил я.

— Меня больше волнует другой вопрос: почему? — Алистер продолжил мою мысль. — Кто бы то ни был — Фроман, Айзман или неизвестный поклонник, охмурявший каждую из актрис, — должна быть причина. И если мы её поймём, то сможем выманить убийцу.

— Тогда, — серьёзно кивнул я, — нам нужно тщательнее поразмыслить над его мотивом.

— И что ты думаешь? — повернулся ко мне Алистер.

— Возможно, убийца уже достиг задуманной цели, какой бы она ни была, и теперь просто планирует сделать из По козла отпущения.

— Возможно, — неуверенно произнёс Алистер.

— Но ты сомневаешься, — кивнул я, — и я с тобой согласен. Дело в том, что если он закончил задуманное, но он ничего не достиг. Да, он убил трёх актрис в чрезвычайно театральной манере. Но чего он этим добился для себя?

— Может, истинной целью была лишь одна из девушек, а остальных он убил, чтобы сбить нас с толку? — предположила Изабелла.

Глаза Алистера блеснули.

— Отличная идея! В ней есть смысл, хотя нет никаких указаний, на кого именно из девушек он нацелился изначально.

— А все три актрисы настолько похожи, что могут быть, теоретически, взаимозаменяемы, — добавил я.

Чтобы не сбиться с мысли, я начал писать на доске возможные причины и мотивы. Остальные наблюдали за мной из-за стола.

В центре я указал Чарльза Фромана, но внизу приписал: «чего он достиг, убив трёх своих актрис?»

— На самом деле, их смерти дали результат, обратно противоположный желаниям Фромана. Сейчас, по крайней мере, один из его театров закрыт, — сказала Изабелла.

— Ты права. Но Фроман владеет множеством театров, а его карманы достаточно полны, чтобы пережить закрытие одного из них, — ответил Алистер.

— Зато про него теперь пишут во всех газетах, — вновь предложила вариант Изабелла.

Доктор Вольман согласно хмыкнул.

— Особенно сейчас, когда По заперт в «Гробнице» и жители могут спать спокойно, в его театр хлынет волна посетителей. Но я не думаю, что ради подобной популярности можно убить.

Алистер покачал головой.

— Именно. Исходя из того, что ты, Зиль, рассказал мне о Фромане, я считаю, что он способен добиться славы и другими, более легальными методами.

— Лев Айзман. Темпераментный. К тому же, обладает необходимыми знаниями, — добавила Изабелла. — Мы просто пока ещё многого о нём не знаем.

— А если это закулисный поклонник, — заметил я, — то у него должен быть доступ к По.

Я сделал шаг назад и окинул взглядом доску.

Главное, ничего не упустить.

Фактически, любой человек, работающий в отделе Малвани, и любой, связанный с театром, могли знать о По.

Чего-то не хватает.

— Есть ещё одна вероятность, — произнёс Алистер и довольно улыбнулся. — Я называю её «отвлечением».

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки за головой.

— Он хочет сбить нас с толку, и тем самым выгадать себе дополнительное время.

Я смотрел на Алистера и чувствовал раздражение от его самодовольного вида.

— Отвлечение? — переспросил я.

Изабелла рассмеялась.

— Перестань быть таким загадочным, Алистер, и скажи уже нам, что ты имеешь в виду.

— Если преступник ещё не закончил с убийствами — а я уверен, что это так, — тогда нам стоит спросить себя: зачем обвинять По? Со следующей смертью любые обвинения будут с него сняты, и всем станет очевидно, что По невиновен. У него появится идеальное алиби, как ни странно, благодаря тому, что он сидел взаперти в «Гробнице». Тогда к чему всё это?

Он обвёл присутствующих взглядом.

Мы ждали объяснений, затаив дыхание.

— Убийца, — продолжил Алистер, — который с каждым новым убийством поднимал ставки, что-то замышляет; он не собирается уходить тихо. Уверен, что у него на уме нечто грандиозное. Его собственный «блистательный праздник». Вопрос лишь в одном: какой?

— Это должно произойти на спектакле, — произнёс я оживлённо. Наконец-то, мы сдвинулись с мёртвой точки! — Все предыдущие убийства случились в театре. У нас может появиться шанс поймать его, если мы усилим охрану в каждом из театров города.

— Возможно, — мягко заметил Алистер, — но я уверен, что наш убийца слишком умён, чтобы попасться на крючок. К тому же, я считаю, что он связан с театром и не привлекает там внимание.

— Но нам чрезвычайно важно выяснить его личность и поймать, прежде чем он убьёт вновь.

— Конечно, — согласился Алистер. — Но мне кажется, что искать его среди работников Фромана, или среди соседей По, или даже среди служащих Малвани — учитывая его высокую социальную адаптацию — всё равно, что искать пресловутую иголку в стоге сена.

— И, тем не менее, если мы взглянем на поведенческие паттерны преступника, мы сможем заставить его проявить себя. Да, мы не знаем, кто он. Но мы точно знаем, как он ведёт себя во время убийства.

Алистер замолчал и перевёл дыхание.

— Сначала, мы должны подумать, каким может быть его следующий шаг. Мы должны выяснить, не открываются ли в ближайшие несколько недель спектакли…

Изабелла резко выпрямилась в кресле и прервала его:

— «Ромео и Джульетта». Это будет «Ромео и Джульетта».

Мне понабилось несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду, но потом всё встало на свои места.

— Ну конечно! Когда мы с Изабеллой встречались с Фроманом, — взволнованно начал я, — он репетировал роль Джульетты с одной из актрис. Бьюсь об заклад, премьера спектакля состоится в ближайшие пару недель.