Мы с Алистером пододвинулись ближе, чтобы рассмотреть то, что она нашла.

Резкий запах старых, пыльных газет смешался с запахом, исходящим от самой женщины.

Запахом старости и немытого тела.

Я сосредоточился на газетной статье, стараясь дышать только ртом.

На фотографии была изображена яркая молодая девушка в сценическом платье, и за руку её держал партнёр по спектаклю.

— Это она, — произнесла миссис Лейтон. — Она играла Розалинду в спектакле «Как вам это понравится».

Я переключил внимание на статью под фотографией. Автор в основном говорил о самой постановке, но в нескольких словах упомянул и имя Элейн Коби.

Неужели женщина на фотографии и женщина, сидящая сейчас рядом со мной — один и тот же человек? До того, как она изменила фамилию после замужества?

В статье о ней говорили, как о «освежающем новом голосе» и «удивительно эмоциональном диапазоне». И она была очень симпатичной. Печально было думать, что она превратилось из той красавицы в эту одинокую, брошенную, слабоумную старуху.

— Рецензия великолепна; должно быть, вы были очень талантливы в молодости, — заметил я.

— Это не я, — раздражённо ответила женщина. — Разве я не сказала, что это она? Я бросила сцену ещё до того, как она получила первую роль.

— Кто «она»?

Я надеялся, что она не растеряла остатки разума.

— Элейн, моя сестра, — ответила она недовольно.

Похоже, она была уверена, что говорила мне это уже не один раз.

Теперь становилась понятна бросившаяся мне в глаза разница в возрасте. Она составляла не менее десяти лет — и это вряд ли можно было объяснить отвратительными условиями проживания и быстрым старением.

Мы с Алистером вернулись на свои места.

— Она была младше вас?

Сначала мне показалось, что она не расслышала вопрос, но затем медленно кивнула.

— Мы обе начинали свою карьеру на второстепенных ролях в театре: я — в семидесятых, она — в восьмидесятых, — начала рассказывать миссис Лейтон. — Я была хороша. Но Элейн — лучше. Однажды она даже получила роль в спектакле с Эллен Терри.

— О да, восхитительная Эллен Терри! — воскликнул Алистер, пытаясь расположить к себе миссис Лейтон. — Я видел её в игру в паре с Генри Ирвингом в «Короле Артуре» около десяти лет назад. Её Гвиневра была просто великолепна!

— Это было её мечтой, — тихо произнесла миссис Лейтон. — Пока её не отняли у Элейн.

— Кто? — спросил я.

— Как «кто»? — вздохнула женщина. — Чарли Фроман поставил крест на её карьере всего несколькими словами. Он, его братец и их помощник распространяли об Элейн лживые слухи. Они не просто выгнал её из своего театра; они сделали так, чтобы она больше не смогла получить ни одну роль. И всё это только потому, что Элейн ждала ребёнка.

Алистер пояснил мне, что миссис Лейтон говорит о тех годах, когда Чарльз Фроман ещё только начинал создавать свою империю и работал вместе со старшим братом Дэниелом в «Мэдисон-сквер-гарден». С самого начала работы в театре Чарльз рьяно следил за своими актёрами и их поведением — особенно, за его моральной составляющей.

— Какой помощник? — уточнил я.

— Айзберг, — ответила женщина и содрогнулась. — Ужасный человек. Он был влюблён в Элейн, но в тот момент, когда ей больше всего нужна была его помощь, он отвернулся от неё.

— Вы имеете в виду Льва Айзмана?

Я старался, чтобы вопрос не выглядел наводящим, но фамилия, которую она произнесла, была очень созвучна.

— Может быть, — миссис Лейтон сплюнула на пол. — Кем бы он ни был, он был очень близок с Чарли.

Похоже, она действительно говорила о Льве Айзмане. Это было ещё одним напоминанием о том, что я не должен раньше времени сбрасывать со счетов бессменного помощника Фромана.

— А ребёнок Элейн?

— Они хотели, чтобы Элейн от него избавилась. Но она не стала.

Женщина откинулась на спинку стула и печально вздохнула.

— Этот ребёнок и был Робертом? — осторожно поинтересовался я.

Но она вновь ушла в себя, окунувшись в воспоминания давно прошедших лет, и не ответила на мой вопрос.

— Я много лет наблюдала, как Фроман относится к своим людям; они бы никогда не дали ей второго шанса, — прошептала он.

— А она не рассматривала другие варианты? Возможно, за пределами Нью-Йорка?

Миссис Лейтон усмехнулась.

— Только не с такими амбициями, как у Элейн. Да, он уничтожил её, — она громко стукнула по столу раскрытой ладонью, — уничтожил, когда отнял у неё мечту! Ей пришлось приехать сюда и родить ребёнка. Мы с моим мужем Эдди приютили их и сказали всем соседям, что она недавно потеряла мужа.

— И она все эти годы жила здесь с сыном?

Женщина кивнула.

— А что ей ещё было делать? К тому же, мы — её семья. Её Роберт и моя дочь очень сдружились. Несмотря на разницу в возрасте в десять лет, они были близки, как родные брат и сестра.

Я поинтересовался, завёл ли Роберт в детстве друзей или, возможно, была ли у него в юности девушка, за которой он ухаживал. Но миссис Лейтон не могла сказать по этому поводу ничего конкретного; похоже, её разум лучше сохранял воспоминания о далёком прошлом, чем о недавних событиях.

— А где сейчас ваша сестра? Я так понимаю, здесь она больше не живёт, — произнёс я.

— Не живёт. Но она рядом, вот там.

Женщина подняла руку и указала на причал и бухту за окном.

— Она живёт не на острове? В Гринпорте?

Миссис Лейтон в очередной раз усмехнулась.

— Нет, я имела в виду именно бухту. Она там с тех самых пор, как пять лет назад вышла прогуляться и не вернулась.

Женщина печально вздохнула.

— Она отправилась на прогулку как обычно, в одиннадцать часов. Говорят, она зашла на почту и отправила несколько писем, а затем отправилась домой. Но в последний момент свернула к бухте. Её видел там местный мальчуган.

Миссис Лейтон начала задыхаться, когда тяжесть воспоминаний о тех событиях накрыла её с головой.

— Парнишка решил, что она собирает ракушки. Но оказалось, что она подбирала камни и складывала их в карманы, а когда набралось достаточно, чтобы потянуть её на дно, она вошла воду с головой. Мальчишка побежал за помощью, но было уже поздно. Ещё нашли три недели спустя — рыбаки вытащили её тело на другой стороне острова.

— Примите мои извинения, — искренне произнёс я.

Может, всё семейство Коби поразила некая психическая болезнь? Она затронула всех: и миссис Лейтон, которая иногда теряла связь с реальностью; и её сестру, которая решила покончить жизнь самоубийством; и её племянника, который, вполне возможно, виновен в череде жестоких убийств.

— Роберт остался с вами? — спросил Алистер.

— Он жил неподалёку, в Монтаке, работал на рыболовецком судне.

— А где он сейчас? Прошу вас, миссис Лейтон, подумайте хорошо, — попросил я.

Она бросила на меня раздражённый взгляд.

— Мне не нужно «думать хорошо». Он там, на рыболовецком судне. Навещает меня каждый год на годовщину её смерти.

— И когда она?

— Первого апреля.

Она удивилась моему вопросу, а я смутно ощущал, что это может оказаться важным. Годовщина случится уже через несколько дней, и если до этого времени нам не повезёт…

Но я тут же отбросил подобные мысли.

На кону стояла человеческая жизнь; нам нельзя потерпеть неудачу.

У нас всё получится — просто потому, что у нас нет права на ошибку.

Какое-то время мы ещё продолжали разговаривать, сидя в гостиной, слушая, как барабанит по окнам дождь, и вдыхая запах старости и сырости.

Алистер помог мне закончить разговор с миссис Лейтон, быстро пройдясь по деталям её жизни на Шелтер-Айленд и взрослении Роберта.

Вскоре мы уяснили следующее: муж миссис Лейтон давно умер, Роберт всегда пропадает на рыболовецком судне, а её дочь, унаследовав любовь матери к театру, ездит по миру с бродячими артистами. От неё регулярно приходили почтовые открытки: из Филадельфии и Бостона, из Сент-Луиса и Чикаго.

— Но я не знаю, где она сейчас. Где угодно, но только не в Нью-Йорке, — произнесла женщина, покачав головой.

— А сохранилось ли у вас что-то от Роберта? Может, последний адрес или фотография?

Адрес миссис Лейтон не знала, но согласилась поискать фотографию. Среди газет она нашла потрёпанный чёрно-белый снимок из детства Роберта, и я тотчас узнал на фотографии женщину из газетной статьи. На руках Элейн держала пятилетнего мальчугана — должно быть, это и был Роберт. Рядом с ней стояли молодая миссис Лейтон с мужем и дочерью.

Я заметил, что в молодости миссис Лейтон тоже была красива.

Как и её дочь, насколько я мог судить по снимку, несмотря на то, что её лицо было наполовину скрыто шляпкой с перьями и вуалью.

Они создавали впечатление очень счастливой семьи. Так что же разрушило их счастье?

Наверно, большую роль сыграло самоубийство Элейн Коби… Но я не думал, что это единственная причина. Скорей всего, самую главную роль сыграла психическая болезнь, забравшая членов этой семьи одного за другим.

Семейное проклятие, не иначе.

— Мы были тогда так счастливы, — прошептала миссис Лейтон, разглядывая фотографию.

— В этом доме есть комната, в которой жил Роберт? — спросил я. — Может, сохранился его письменный стол или какие-то вещи в подвале?

Я думал о его рукописях либо о любом другом образце почерка, который мог остаться в этих стенах. Мы до сих пор не были уверены, что он и есть убийца, которого мы ищем, но его почерк мог бы сразу расставить всё по местам.

Миссис Лейтон покачала головой.

— Он забрал все вещи, когда съезжал. К тому же, подвал постоянно затапливает, и там невозможно что-то хранить.

Мы поблагодарили женщину за уделённое нам внимание.

Когда мы уже почти подходили к калитке, я дёрнул Алистера за рукав.

— Смотри! Там, в углу. Видишь? — я показал на заброшенный сарай у дальнего края участка.

— Выглядит заброшенным.

Мы с Алистером обменялись многозначительными взглядами.

Я осмотрел соседние дома.

Разница между домом миссис Лейтон и окружающими коттеджами была колоссальной и сразу бросалась в глаза.

— Он находится на участке Лейтон.