После этого Гораций занялся проверкой оружия. Его было немного, однако то, что действительно вызывало опасения у Горация, так это количество собственных жизней. Обычно для схваток лицом к лицу с противником их нужно было не меньше двух десятков, у Горация же их было только две. Только две жизни… Но ему нельзя было погибать!

В него верили те, кому нужна была его защита. Гораций спиной чувствовал, как из того угла, где лежат раненые исходит надежда. По тому трепетно-заискивающему отношению этих искалеченных войной людей к его солдатам, по тому, с каким желанием были готовы они отдать последнее, чтобы только выжить, Гораций понимал всю свою ответственность перед ними. Раненые ждали помощи, им нужна была защита, им не на кого больше было надеяться.

Из глубины пещеры к Горацию вышел Враччч+.

– Командир, там Радулова… Она зовет тебя, – сказал он тихим голосом и потянул Горация за рукав.

Гораций невольно обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывал Враччч+. Там лежала ~РадуловА~. Ребята аккуратно сложили её носилки рядом с грудой тел прочих изувеченных алливийцев.

Гораций подошел к ней.

– Лейтенант, ты здесь? Это ты? – еле шевеля губами, спросила ~РадуловА~.

Лишившись возможности видеть, она никак не могла приспособиться к своей слепоте. Враччч+, скорбно глядя на неё, стоял рядом.

– Лейтенант, у меня осталось три жизни, – слабым, срывающимся голосом начала ~РадуловА~. – Я хочу отдать их тебе.

Гораций решил, что ослышался. Любой боец мог передать другому свои жизни, но Гораций даже не надеялся на то, что в Великом бою кто-то на это решиться. Здесь смерть была слишком уж реальна.

– Командир, я долго думала, – стала объяснять ~РадуловА~. – Эти жизни тебе нужнее. Тебе надо защищать тех, кто рядом. А я в таком теле ничем уже не могу вам помочь. Я снайпер, а сейчас у меня нет ни оружия, ни здоровья для того, чтобы полноценно воевать.

– Ты хочешь умереть? – удивленно спросил Гораций.

– Нет, лейтенант, я не хочу жить в таком теле. Я – калека, я ничего не вижу, я не могу ходить, я не могу полноценно двигаться, даже просто говорить стоит мне большого труда. Я вижу, что вы измучились со мной. Я не хочу дальше быть вам обузой.

– Ты не обуза, – перебил её подошедший ВИЧ. – Мы будем защищать тебя и их.

ВИЧ указал на остальных раненых.

– Чтобы защищать других, вам каждому нужно не меньше трех десятков жизней. У меня, к сожалению, столько нет, но у других раненых нет даже этого. Я хочу отдать свои жизни командиру. Если погибнет он, то вы из отряда превратитесь в разрозненных бойцов, каждому из которых придется сражаться в одиночестве, или, в лучшем случае, вы будете переведены в чужие подразделения.

– Ты понимаешь, что отдав мне свои жизни, умрешь? – спросил Гораций.

– Да, – уверенно ответила ~РадуловА~ и Горацию впервые понравилась твердость её голоса. – Моя жизнь в таком теле бессмысленна. Жизнь не имеет смысла, если нет возможности выполнять своё предназначение. Да и дома делать мне нечего, у меня нет ни мужа, ни детей…

Спорить с ~Радуловой~ Горацию не хотелось. Отдаваемые ею жизни были для него настоящим подарком. Он открыл меню, чтобы активизировать операцию передачи жизней, и остановился.

– Тебе не страшно? – спросил он у ~Радуловой~ напоследок.

– Нет, командир, – спокойно ответила она. – Это ведь ненадолго. Увидимся через семь дней.

– До встречи, – сказал Гораций, нажимая кнопку активизации.

– РадуловА~ произнесла заветный пароль для передачей жизней и затихла, как всем показалось, навсегда.

– Ничего, ничего, ничего страшного, – стал приговаривать Молоtок. – Это только на семь дней. Это ненадолго. А потом она оживет, мы ещё порубимся всеми вместе… Это же ненастоящая смерть.

– Замолкни, – резко прервал его ВИЧ. – Тут всё может быть настоящим.

От этих слов Горация передернуло. Он полез проверять количество собственных жизней. Их теперь было шесть. Целых шесть жизней! Шесть?… Гораций в уме хорошо складывал числа только до двух, но что-то ему подсказывало, что у него должно было быть только пять жизней. Откуда взялась ещё одна? До разговора с ~Радуловой~ жизней у Горация было две, ~РадуловА~ передала ему три жизни. Гораций достал калькулятор и сложил два плюс три. Калькулятор показал цифру «5». В меню же Горация светилось целых шесть жизней! Аккуратно сложенные, они показывались шестью нетронутыми зелеными полосками, а рядом для пущей наглядности стояла жирная цифра «6». Одну за другой Гораций перечитал данные о каждой из них. Вот одна жизнь, купленная им на сервере «Всё для войны» ещё за две недели до начала Великого боя, вторая жизнь была получена три месяца назад при прокачке, три жизни, переданы две минуты назад игроком «~РадуловА~». А ещё одна, заработана молитвам жены Миринды. Её портрет появился рядом с полоской, обозначающей новую жизнь… Миринда! Она всё-таки сделала это. Раз за разом произнося заветную молитву, она по одной двадцати пяти тысячной зарабатывала Горацию новую жизнь. И вот она, подаренная ею спасительная зеленая полоска жизни светилась теперь в меню Горация. У Горация сжалось сердце. Система не заблокировала слова Миринды, а пропустила их, выполнив её желание. «А может Миринда всё-таки настоящая?» – пронеслось в голове…

– Жена? – спросил, заглядывая из-за плеча Горация, безрукий, рассматривая портрет Миринды.

Гораций утвердительно кивнул головой.

– Кра-а-а-сивая, – мечтательно протянул безрукий. – А у меня тоже жена, даже дети когда-то были. Теперь уже наверно совсем большие стали. Жаль вот рук нет достать их фотографии.

Гораций вспомнил, что Миринда тоже хотела завести детей. Они с Горацием дожидались принятия закона, разрешающего воспитывать детей виртуальным персонажам. Гораций не знал, для чего нужен был ребенок Миринде, но ему бы он помог здорово повысить уровень ответственности и позволил бы пойти на повышение.

– Ты тоже командир? – спросил Гораций у безрукого, которому наличие семьи позволяло иметь более высокий, чем у остальных статус.

– Да, только моего взвода уже нет, – грустно ответил безрукий. – Этот, – он указал на случайно застреленного ВИЧем солдата, – был последним. Нас здорово покрошили в этих чертовых лабиринтах. А в начале боя нас было сорок два человека. А вас?

– Тринадцать, – ответил Гораций.

– Счастливое число, – вздохнул безрукий. – Поэтому вы ещё и живы. А мы прошли пять полигонов. И вот… Я остался один.

Безрукий присел. До прекращения действия невидимости оставалось четырнадцать минут.

– Сначала нас кинули в горы. Никогда не встречал такого раньше. Кругом отвесные каменные стены. Всё время надо карабкаться вверх, вниз спуститься невозможно, сразу же падаешь. Мы так и появились прямо на крутом склоне горы. Там не то, что сражаться, просто выжить было невозможно. Хорошо, что нас быстро оттуда перекинули в космос. Побывали мы и на Венере, посражались с мотами и на сатурианском космодроме. Условия я скажу тебе, там ужасные. Я много раз бывал на Сатурне, но такого никогда не встречал. Создатели перестарались, пытаясь воспроизвести реальность. Пыль, холод, дышать нечем… А вот когда нас кинули на Марс… Тут то нас уже основательно покромсало.

– Нас тоже, – вспомнил Гораций ту огромную битву, которая отняла у его отряда большую часть оружия и множество жизней.

– Похоже, там все побывали, – грустно продолжал безрукий. – Тут ребята рассказывали… Нам ещё повезло, остатки нашего отряда перекинули в эти пещеры, а тем, кто остался на Марсе… Их уже никого нет. Полтора миллиарда алливийцев моты уничтожили своими ядерными бомбами. Заманили всех на тот полигон, а потом просто скинули бомбы. Но это ещё что… Вон ребята рассказывали, что их направили туда, где вообще не с кем было сражаться. Моты умудрились запустить троян их капитану и потом передавали ему свои неправильные сведения. Пока он думал, что взвод его солдат сражается с мотами, тех на самом деле долбало землетрясением. Вот они натерпелись, говорят, земля уходит из под ног, сверху валяться деревья, камни, даже лава лилась… Пока их капитан сообразил в чём дело, из их отряда осталось только двое. И это прямо в первом бою… А вообще моты тут творят что хотят. Они клонируют ботов и пускают их в бой. Моты используют хакеров, они взламывают систему. И им хоть бы что! А наши командиры, похоже, вообще бездействуют…