Когда я встал на ноги, и вскинул ружьё, противник уже лежал на земле, ноги его беспомощно застыли, но одна рука по-прежнему крепко сжимала нож, да и вообще, умирать он очевидно не собирался. Потратив несколько секунд на рассматривание боевого робота, заключённого в живую или псевдоживую оболочку, каковая сейчас расползалась клочьями, я поочерёдно спустил курки. Стрелял почти в упор, картечь не успела толком разойтись, поэтому в глубине механического тела сейчас разгорались две сверхновые звезды.

Киборга, наконец, пробрало, если раньше он надеялся на то, что сможет уползти подальше и спокойно починиться, то теперь окончательно понял, что ему пришёл конец. Раскрыв рот он начал изрыгать какие-то невнятные проклятия, но продолжалось это недолго. Огонь в его теле продолжал пылать, уничтожая системы поддержания жизни, крики оборвались, изо рта его пошёл дым, а скоро и последние дёрганые движения лицевой мускулатуры сошли на нет. Где-то на шее я рассмотрел тонкий шланг, из которого медленно вытекала бурая жидкость. Надо полагать, это и есть кровь, поддерживавшая органическую часть тела.

- Что это было? – спросил Шурик, загоняя в пистолет новую обойму. При этом он не отрывал глаза от дымящихся останков.

- Не знаю, как вы, а я вижу боевого киборга, частично органического, частично механического, голова, кожа, возможно, мозг, у него человеческие, а всё, что внутри железное. Эдакий железный соловей-разбойник.

- Надо полагать, - сделала вывод Нэнси, - что никакого монстра здесь нет, это просто байка для привлечения внимания.

Я хотел согласиться, но тут недалеко от нас зашуршали кусты, точнее, не кусты даже, а просто засохшие прутья, торчавшие из земли. Мы, не сговариваясь, направили стволы в ту сторону. Расстояние не превышало тридцати метров, мы смотрели во все глаза, но ничего не увидели. От напряжения глаз зрение начало рябить. Я поочерёдно протёр оба глаза, и только тут сообразил, что со зрением у меня всё в порядке, это земля идёт мелкими волнами, причём волны эти приближаются к нам.

- Стреляйте! – крикнул я и сам выпалил из ружья.

На этот раз зажигательная картечь, так хорошо зарекомендовавшая себя в предыдущих стычках, дала сбой, картечины исправно горели, но верхний слой этого сухопутного ската был, видимо, обычной землёй и плохо реагировал на высокие температуры. Зато мои товарищи теперь могли отлично видеть все его перемещения, тварь светилась, как новогодняя ёлка. К нам он приближался со скоростью быстро идущего человека, пришлось отходить назад, причём, с таким расчётом, чтобы увести его от машины, потерять транспорт не хотелось.

А земляной скат, казалось, в живучести не уступал даже тощему киборгу. Пистолетные пули вышибали из его тела целые тучи песка и пыли, но сам он только вздрагивал, а по телу пробегала странная частая рябь. Не переставая стрелять, мы уже отошли от машины метров на десять, теперь можно пускать в ход тяжёлую артиллерию. Сунув за пояс пистолет с опустевшей обоймой, я переломил стволы и вставил в них два патрона синего цвета.

- Поберегись! – крикнул я, пользуясь затишьем в стрельбе. Нэнси и Шурик среагировали правильно, просто разбежавшись в стороны. Стрелять я собирался с предельно малой дистанции.

Оба ствола поочерёдно изрыгнули огонь, взрыватели гранат имели, если я правильно понял, небольшую задержку, где-то в полсекунды, что было незаменимо при стрельбе по крупным монстрам. Сначала граната, словно болванка, пробивала шкуру, а затем взрывалась внутри у нестандартных форм жизни. Так получилось и с этим скатом, два почти незаметных попадания, а потом оглушительный грохот и фонтан из малоприятных субстанций, который миновал моих компаньонов, успевших отбежать подальше, но самого меня заляпал смачно.

Внезапно наступившая тишина давила на уши. Через несколько секунд, когда дым начал рассеиваться, а камни и куски монстра упали на землю, в тишине раздались негромкие аплодисменты, оглянувшись, я увидел, что мои спутники активно выражают свой восторг по поводу удачного разрешения ситуации.

Разглядывать останки ската мы не стали, а вот убитый «терминатор» Шурика чем-то заинтересовал. Он порылся у него в карманах брюк, нашёл маленький пистолет без патронов (потому и напал с ножом, хватило наглости, видимо, всерьёз на победу рассчитывал), коробочку с каким-то порошком, назначение которого определить не удалось, да сложенный в несколько раз лист глянцевой бумаги. Развернув этот лист, Шурик углубился в чтение, через некоторое время он, внимательно посмотрев на лицо убитого, улыбнулся и позвал нас.

- Я такие листовки в вестернах видел, - прокомментировал он, разворачивая лист текстом, - там ещё крупными буквами написано Wanted, а потом награда, за живого - триста, за мёртвого - двести.

Всмотревшись в качественно отпечатанную фотографию, я без труда опознал в ней нашего механического знакомца. Он, как оказалось, был весьма тщеславен и носил с собой объявление. Правда, листовка, в отличие от киношных, не делала разницы между поимкой и убийством, цена обозначалась за голову. Коротко были упомянуты «подвиги» покойного: разбой, убийства и, что странно, каннибализм.

- Восемьсот баксов, - напомнил Шурик, словно мы сами читать не умели.

- Может, целиком загрузим? – спросила Нэнси, которая отказываться от награды не хотела.

- Да, ну его, - решительно сказал я, доставая нож, - он, хоть и робот, уже вонять начал, голову есть куда упаковать?

- Есть мешки с вакуумным эффектом, - сказала Нэнси, - положим туда.

Она достала из багажника мешок из толстого прозрачного полимера и широко открыла горловину, при этом постаравшись отвернуться. Какие мы брезгливые.

Нож легко разрезал плоть, а с набором проводов и трубок пришлось повозиться. Труднее всего оказалось разрезать позвоночник, но, навалившись на нож всем весом, я смог отделить голову окончательно. Ощущения были странными, обычно герой фильма или книги, не привыкший к такому, начинает блевать фонтаном. Я сдержался. Чувство отвращения было, но я убедил себя, что это не человек, у него провода вместо нервных волокон, да и кровь неестественного бурого цвета. Когда голова упала в мешок, Нэнси закрыла горловину, потом нажала какую-то кнопку сбоку, и из мешка с тихим шипением стал выходить воздух. Через несколько секунд голова была облеплена полимером мешка, превратившись в ещё более отвратительное зрелище и вызывая нездоровые ассоциации с мясным деликатесом.

- Валим отсюда, - тихо сказал я, только умыться дайте.

Нэнси взяла канистру с дефицитной водой и полила мне на руки, мне этого показалось мало, поэтому я взял мыло и старательно вымыл руки и лицо. Этого хватило, чтобы унять отвращение.

Машина, за рулём которой теперь сидела Нэнси, снова петляла между крупных валунов, всё дальше уезжая на юг. Останавливаться мы не стали, намереваясь отдохнуть в городе. Уже в темноте мы выехали на хорошую асфальтированную дорогу, а проехав ещё немного, наткнулись на указатель «г.Синдор – 10км». Воображение уже рисовало гостиничный номер с мягкой постелью, чистыми простынями и полноценным санузлом. А ещё там есть прочные стены, за которыми нас не достанут никакие чудовища.

Однако, на деле всё оказалось не так радужно. Проехав указанные десять километров, мы уткнулись в шлагбаум, закрывавший въезд на мост. Попытка посигналить результата не дала, как и вторая. После третьей, из неприметной будочки справа от дороги раздался недовольный голос:

- И чего гудеть, сказано же, ночью никто не проедет! Хоть лбом это шлагбаум снеси, а дальше первого пролёта не уедешь, мост разводят на ночь. Вроде, все уже запомнили, нет, находятся ещё умники.

- Я понял, - сказал я мужику, вышедшему из будки, выглядел он, как типичный ЧОПовец, немолодой, с солидным брюхом и неспешной походкой, униформа непонятного фасона смотрелась на нём так же чужеродно, как и пистолет на ремне, повешенный почему-то по-немецки, слева, рукояткой вперёд. – Что делать-то? Нам в город попасть нужно. Может, договоримся?

- Ага, - с усмешкой сказал охранник, - сейчас ты мне взятку дашь, а я в воду спрыгну, на тот берег переплыву, тамошнюю охрану разгоню, вместе с оператором, поверну рубильник, который понятия не имею, где находится, а потом вернусь и шлагбаум подниму. Ждите здесь, в семь утра открытие и никак иначе. Желающих много, да только правила на всех одни.

Объяснив пришлым законы города, точнее, ту их часть, что регулировала пропускной режим, охранник с чувством выполненного долга удалился на пост, где до утра будет спать или разгадывать кроссворды, а нам ничего не оставалось, кроме как устраиваться на ночлег здесь.