Таким образом, забвение ассоциируется со смертью, а пробуждение – необходимое условие бессмертия.

«Единая душа Индии»

Представьте себе глухую индийскую деревню недавнего прошлого; она не слишком отличается от настоящего: Индия все еще аграрная страна, и большая часть ее населения – крестьяне, живущие в деревне, а в деревне многое, изменяясь внешне, остается без изменений по существу. Правда, сейчас глухих деревень остается все меньше, а раньше было очень много. Деревня отгорожена от всего остального мира невидимой, но прочной стеной. Ее составляют несколько кривых улочек, вдоль которых беспорядочно ютятся дома. Нет телевизоров, да и радиоприемники есть далеко не у всех. Леса, поля и ближайшее озеро – вот картина, которую жители селения видят перед собой каждый день. Привычных для жителей больших городов благ цивилизации здесь нет, но об этом, кажется, почти никто не жалеет. Самодостаточная индийская деревня – одна из важнейших основ традиционной индийской культуры.

С утра до вечера большинство людей заняты в поле – пашут, копают, сеют, собирают урожай. А по вечерам они собираются возле дома старого брахмана, который знает наизусть все 100 тысяч шлок (двустиший) «Махабхараты» и 24 тысячи шлок «Рамаяны» – общеизвестных эпических поэм. Размеры «Махабхараты» в восемь раз превышают «Илиаду» и «Одиссею» вместе взятые; это – самое большое литературное произведение, известное человечеству. Люди собираются перед его домом и ждут. Темная южная ночь плотно окутывает поля, горы и холмы, лунный свет блестит на листьях пальм, на небе призрачно мерцают звезды. Помощники брахмана вносят на веранду изображение местного божества, устанавливают его на возвышении, украшенном цветочными гирляндами, зажигают светильники и воскуривают благовония.

Потом появляется и сам рассказчик – высокий величественный старик, голова которого побрита наголо, и лишь на макушке оставлен небольшой хохолок. Старый брахман глубоко чтит традиции, а они предписывают, что у мужчины должно быть столько волос, сколько он может продеть сквозь серебряное кольцо, надетое у него на пальце. На лбу, как знак касты и религиозной принадлежности, нанесены белые полоски. Брахман устраивается на веранде, произносит молитву и начинает читать «Махабхарату» или «Рамаяну» – и та и другая близки и дороги индийскому сердцу. С.Ф. Ольденбург писал, что обычно чтение великой поэмы начинается в час, «когда спадает страшный дневной жар, около восьми вечера, и продолжается часто до двух и трех утра. И значительная часть деревни слушает его, и редко кто засыпает. И такие деревенские чтения продолжаются иногда месяцами… В конце чтения поэта часто щедро одаряют. Иногда в больших деревнях он учит детей поэмам и стихам, часто обстоятельно истолковывая художественные произведения, которыми сам наслаждается».

«Махабхарата», «Сказание о великой битве потомков Бхараты», – великая эпическая поэма, которую сравнивают с Индийским океаном: она и в самом деле столь же обширна. Если под эпосом понимать что-либо большое по объему и великое по значению, то «Махабхарата» в наибольшей степени соответствует этому понятию. При этом ее нужно именно слушать, а не читать. И сейчас, как в былые времена, миллионы людей рассказывают ее и внимают ей во всех уголках страны, и перед ними проходит вереница храбрых героев и обольстительных красавиц, реальных и мифических персонажей, исторических и околоисторических личностей, и все это – в причудливой смеси из описаний великих воинских подвигов и духовных подвижничеств, ярких добродеяний и не менее ярких злодейств, повествований о трогательной и нежной любви и о коварных предательствах. Шумные базарные площади крупных современных городов и сейчас волшебно преображаются по вечерам, когда на них собираются группы людей, чтобы послушать какие-нибудь эпизоды из «Махабхараты» и их толкование рассказчиком. И на народных праздниках, и в театрах, и в представлениях кукольников «Махабхарате» всегда найдется место; ее притягательная сила и влияние неодолимы вот уже не один век.

Илл. 38. Традиционный театр якшагана (штат Карнатака), разыгрывающий сцену из эпоса

Грандиозный объем – не единственная особенность уникального эпоса. Поражает и его содержание – энциклопедическое описание всех сторон жизни индийского общества, охватывающее длительный период прошлого страны. Сами индийцы считают, что «нет такой вещи под солнцем, о которой бы не поведал многомудрый Вьяса», а именно ему приписывается авторство поэмы. В самом деле, создается впечатление, что все мысли, чувства, жизненные ситуации описаны в «Махабхарате», и каждый индиец находит в ней строки, обращенные как будто к нему. Как отметил немецкий индолог Г. Ольденберг, «в „Махабхарате" дышит единая душа Индии и душа каждого индийца в отдельности».

Эта эпическая поэма была и остается одним из главных средств массового образования и просвещения, передавая в живых образах главные религиозные идеи индуизма. «Можно сказать, – пишет индийский ученый Р.Н. Дандекар, – что для всех жителей Индии – мужчин и женщин, богатых и бедных, из высших и низших слоев, образованных и неграмотных – „Махабхарата" остается источником мудрости, эстетического наслаждения, вдохновения и нравственного руководства. В годину испытаний и лишений „Махабхарата" была утешением и светочем надежды и для неграмотного деревенского жителя, и для умудренного опытом государственного мужа… Поистине, нет такой области общественной и частной жизни индийца, где не ощущалось бы животворное влияние великого эпоса. Не будет преувеличением сказать, что индийский народ привык мыслить и действовать в духе „Махабхараты"».

Первоначально, то есть примерно в середине I тысячелетия до н. э., она была меньшего объема, но существуя много веков, росла как снежный ком; к ней прибавили много вставных эпизодов: некоторые из них естественным образом вытекают из основного сюжета, другие же никак не связаны с ним и представляют собой вполне самостоятельные произведения. Окончательный вид, известный нам сейчас, поэма приняла в IV–V вв. нашей эры. Авторство поэмы традиция приписывает легендарному мудрецу Вьясе, который рассказал ее своему ученику Вайшампаяне: от его имени ведется большая часть повествования. А Вайшампаяна, по преданию, впервые произнес ее публично на великом жертвоприношении змей, устроенном царем Джанамеджаей, внуком Арджуны, одного из главных героев «Махабхараты». Разумеется, столь грандиозный эпос не мог быть создан одним человеком или даже одним поколением авторов, но традиция возводит его к одному источнику.

Из уст Вайшампаяны поэму воспринял сута, то есть сказитель, Уграшравас и поведал ее отшельникам во время другого, тоже 12-летнего, жертвоприношения, устроенного царем. С тех пор эта поэма и звучит в Индии: к ней обращаются главным образом во время крупных религиозных церемоний и праздничных торжеств; она служит источником вдохновения для многих поколений индийских писателей и поэтов. Оба эпических сказания, созданные на санскрите, позже многократно перелагались на новоиндийские языки, а их сюжеты и герои по-разному перетолковывались. Сложный и многоцветный мир индийского эпоса и сейчас существует в качестве неисчерпаемого источника для позднейшей индийской литературы.

Книги «Махабхараты», как и «Рамаяны», индийцы почитают как священные наряду с ведийским каноном, если не больше него. Они считают «Махабхарату» пятой ведой; это – важнейшая часть индуистского вероисповедания. Пожалуй, не будет большим преувеличением сказать, что роль эпоса в индуизме сопоставима в какой-то степени с ролью Нового Завета в христианстве.

Если в доме хранится рукопись с эпическими текстами, то она часто лежит в алтаре вместе с другими священными предметами, которые почитают, подносят им цветы и возносят молитвы, веря, что они обладают очистительной сакральной силой. Хозяин дома может и не показать докучливому гостю текст: это его «домашний бог» и нельзя попусту тревожить его праздным любопытством.